Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Художественная Вселенная русской усадьбы. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

1 / 161 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

О.С. ЕВАНГУЛОВА

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ «ВСЕЛЕННАЯ»

РУССКОЙ УСАДЬБЫ

ПРОГРЕСС ТРАДИЦИЯ

От автора

Предлагаемое издание посвящено русской усадьбе «золотой» классической поры – второй половины ХVIII – начала ХIХ века. Несмотря на достаточную популярность и давнюю симпатию к этому явлению, оно изучено дале ко не полностью, даже не вполне систематизировано.

Историография данного вопроса мало чем отличается в основных тенденциях от связанной с любой областью русского искусства ХVIII века. Ностальгическое восхище ние русской усадьбой, характерное для круга изданий на чала ХХ столетия, связанных с объединением «Мир искус ства», журналами «Художественные сокровища России», «Старые годы», «Столица и усадьба», сменилось в после революционные годы противоречивым отношением к ней: с одной стороны, усадьбу признавали ценной частью национального наследия, с другой – дворянская природа этой культуры мешала рассматривать ее как явление «по ложительное».

УДК 72 ББК 85.1 Е 13

Издание осуществлено при финансовой поддержке

Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)

проект № 01-04*16029

Евангулова О.С.

Е 13 Художественная «Вселенная» русской усадьбы.

М.: ПрогрессТрадиция, 2003. – 304 c.

ISBN 5!89826!140!0

Основываясь на сохранившихся свидетельствах современников, ав тор стремится дать реальную наиболее типичную картину усадебной русской жизни. Книга содержит очерки о художественной культуре русской усадьбы «золотой» поры второй половины XVIII – начала XIX века и представляет интерес не только для историков и искусствоведов, но и для всех тех, кто воспринимает дворянскую культуру как источник нравственных, просветительских и этических устоев.

ББК 85.1

В оформлении книги использованы графические материалы из изданий, посвященных Русскому и Западно*европейскому

искусству XVIII века

ISBN 5898261400 © «ПрогрессТрадиция», 2003

В реальности последовали общеизвестные разорения, использование построек не по назначению, закрытие и разрушение церквей, изъятие из родных стен фамильных собраний живописи, скульптуры, графики и произведе ний декоративноприкладного искусства, их раскассиро вание по различным музеям. Все это совершенно искази ло изначальную суть усадьбы – Пенат, гостеприимного пристанища искусств, литературы и философской мысли, ее высокое предназначение в семейном и общественно значимом смысле слова.

В интересах справедливости надо сказать, что «приют спокойствия, трудов и вдохновенья», за некоторыми сча стливыми исключениями, начал уходить в небытие еще со второй половины ХIХ столетия. Вместе с ним стиралась память о владельцах старинных домов и фамильных гале рей. В истории искусства нашли достойное место преиму щественно наиболее крупные царские и частные усадьбы в окрестностях Москвы и Петербурга (Кусково и Остан кино Шереметевых, Архангельское Юсуповых), указания на самых известных из причастных к ним архитекторов, живописцев и скульпторов (В.И.Баженов, М.Ф.Казаков, Ф.С. Рокотов, Ф.И. Шубин) и сведения об именитых посе тителях – от Н.М. Карамзина и А.С. Пушкина до деятелей советского периода. Заметим, что последнее обстоятель ство пошло на пользу и даже спасло ряд поместий.

От автора

Приглядевшись к каталогам отечественных собраний, обратим внимание на первоначальное местонахождение едва ли не лучших полотен и бюстов – в подавляющем большинстве случаев это усадьбы, причем нередко мало известные, а не «хрестоматийные». Среди пришедших из них произведений – шубинские бюсты Орловых, Черны шевых и Голицыных из Отрады, Яропольца и Петрова Дальнего, эталонные портреты И. Вишнякова из Тихвина Никольского, прекрасные полотна Ф. Рокотова – портреты Струйских и «Неизвестного в треуголке» из Рузаевки. Без усадеб невозможно представить появление парковых ви дов С. Щедрина, залы современных музеев, которые укра шают произведения классической западно европейской живописи из Троицкого Е. Дашковой, Дугина Паниных или Марьина Строгановых. Нельзя не упомянуть и много численные работы провинциальных и домашних масте ров, органически дополняющие художественную картину русской жизни. Все это столь же неоценимо, как усадеб ный вклад в музыкальную, театральную и поэтическую культуру своего времени, в создание библиотек и коллек ций декоративноприкладного искусства.

Словом, во всех проявлениях перед нами важнейшая и достойная глубокой признательности часть отечественно го наследия.

Нельзя сказать, что все музейные собрания западных стран складывались подругому. И там многие произведе ния искусства, покинув свою «колыбель», издавна превра

От автора

щались в предмет продажи и коллекционирования. Одна ко во многих случаях фамильные коллекции попрежнему находятся там в родных стенах. Для нас это по большей части нетипично. Существовавшие еще в 1920е годы уса дебные музеи Дубровиц, Ольгова, Остафьева, как, впро чем, и городские, вроде петербургских Фонтанного дома или Строгановского дворца, были вскоре ликвидированы, а населявшие их вещи рассредоточены по другим местам.

Сегодня на волне нового интереса к русской усадьбе, развернувшегося обследования и реставрации, деятельно сти возрожденного Общества изучения русской усадьбы, думается, книга может оказаться полезной.

Задача состоит в том, чтобы обрисовать основные на иболее типичные черты этого явления и, во многом опи раясь на сохранившиеся свидетельства современников, по возможности приблизиться к его первоначальному восприятию.

Автор стремится подчеркнуть, что феномен русской усадьбы вовсе не так идеален и гармоничен, как иногда представляется, но строится на ярких контрастах. Вся пре лесть состоит в замечательной многогранности внутренне целостного и одновременно противоречивого мира, о ка кой бы стороне его ни шла речь: взаимоотношении замыс ла и воплощения, традиционного и нового, частного и об щественного, дворянского и крестьянского, естественного и искусственного, повседневного и праздничного, утили тарного и художественного, высокопрофессионального и

От автора

дилетантского, низкого и высокого, свободного и подне вольного и т.д.

Хочется надеяться, что в результате удастся обрисовать облик усадьбы в более оптимистических тонах, такой как она была когдато – полнокровной и жизнерадостной, а не той, что уже со второй половины ХХ столетия и до се годняшних дней выглядит пропущенной сквозь призму ностальгических переживаний – законных, но имеющих отношение скорее к восприятию потомков, а не самих со здателей.

Город и усадьба

в сознании

русского общества

второй половины

XVIII века

звестно, что во второй половине ХVIII века на

блюдается невиданный ранее рост городов и уса деб. Разделение России на губернии и уезды, переустройст во старых и возникновение новых промышленных и военных центров на Урале и юге страны, сложение в них административного аппарата и того, что именуется обще ством, возведение публичных и жилых сооружений сопро вождается не менее интенсивной раздачей земель и дере вень, созданием новых и преображением существующих усадеб, формированием культурных институтов городской и сельской жизни.

Расцвет городов и усадеб ознаменован их оформлением в реальности и сознании современников в качестве специ фических феноменов – взаимозависимых и в значительной степени полярных. Становятся предметом оживленного обсуждения достоинства и недостатки обоих явлений, а также столиц и провинции.

И СанктПетербург, и Москва занимают собственное место в системе культурных, в том числе художественных

чается настоящая российская нация, между тем как Пе тербург есть только резиденция двора», – рассуждает се кретарь французского посольства К.К. Рюльер

. Его со отечественница, портретистка М.Л.Э. ВижеЛебрен, ощущает в старой столице то, что вплоть до сегодняшнего дня связывают с понятием «большой деревни»: «Множе ство дворцов, памятники прекрасной архитектуры, мона стыри, церкви, рассыпанные между деревнями по живо писной сельской местности, являли удивительный вид. Это смешение пышного великолепия и сельской просто ты производит фантастическое волшебное впечатление, способное очаровать всегда жадного до самобытности пу тешественника»

В отличие от символа современности – Петербурга, Москва воспринимается как свидетельство былого, город отставного вельможного благоденствия: «У меня сложи лось впечатление, – пишет К. Вильмот, – что я общалась с призраками екатерининского двора. Москва – это им перский политический Элизиум. Все те, кто был у власти в царствование Екатерины или Павла, ныне слишком старые или уволенные Александром, занимают вообра* жаемые посты в этом ленивом, праздном и волшебном азиатском городе»

Москва и ее общество кажутся собранием чудачеств, необъяснимых, но занятных. На первом месте среди мос ковских особенностей – ее провинциализм, в том числе касающийся образованности. Недаром княгиня – персо

координат. Роль каждого из этих городов, их соперничест во и собственные взаимоотношения с провинцией состав ляют самостоятельную и достойную изучения проблему. Заметим лишь, что вечно живое противостояние двух рос сийских столиц уже тогда занимает умы с общественной, художественной и нравственной точек зрения.

Приведем несколько примеров. Екатерина II (а ее воз зрения есть зеркало и законодатель большинства представ лений) думала о Москве неоднозначно, чаще как о городе несомненно чуждом, таящем постоянную угрозу общест венному спокойствию: «Я вовсе не люблю Москвы, но не имею никакого предубеждения против Петербурга... Моск ва – столица безделья, и ее чрезмерная величина всегда бу дет главной причиной этого... Дворянству, которое собра лось в этом месте, там нравится; это неудивительно; но с самой ранней молодости оно принимает там тон и приемы праздности и роскоши; оно изнеживается... чудотворные иконы на каждом шагу, церкви, попы, монастыри, бого мольцы, нищие, воры, бесполезные слуги в домах... И вот та кой сбор разношерстной толпы, которая готова сопротив ляться доброму порядку и с незапамятных времен возмущается по малейшему поводу, страстно даже любит рассказы об этих возмущениях и питает ими свой ум»

Сходные воззрения можно уловить и в сочинениях иностранцев. Посторонний взгляд позволяет им оценить Москву как нечто, ярче всего выражающее черты нацио нального своеобразия: «В столь обширном городе заклю

14 15

Город и усадьба в сознании русского общества второй половины XVIII векаI

Что касается провинции, то под ней подразумевают гу бернские и уездные города со всеми неотъемлемыми про явлениями административной, хозяйственной и культур ной, в том числе художественной жизни. Можно сказать, что провинция старается не отстать от столиц, одновре менно утверждая собственную самодостаточность и цен ность. Сравнивая провинцию со столицами, в ней обычно находят нечто подражательное и отсталое, в лучшем случае заслуживающее снисходительного отношения и усовер шенствования. Впрочем, у провинции с точки зрения по клонников столичной жизни, есть и достойный выход – сохранение собственного статуса, поскольку все посяга тельства угнаться за столицами рискуют привести к несу разным и даже смешным результатам.

Усадьба не входит в триаду «СанктПетербург – Моск ва – Провинция», хотя и связана с этими компонентами. Соблазнительно, но неточно было бы уравнять усадьбу с провинцией, хотя в территориальном отношении боль шинство поместий расположено и вблизи, и вдалеке от столиц, а в совокупности составляет в некотором смысле архипелаг. Находясь вне противостояния «столица – про винция», усадьба самолюбиво претендует на исключитель ное положение: не ниже столиц и определенно выше про винции, которая лишена с усадебной точки зрения тех преимуществ, которые имеются в городе.

Думается, и в других странах, в частности, в Англии, стране старой помещичьей культуры, Лондон, провинция

наж одного из сочинений Д.И. Фонвизина, сожалеет о сво ей юности: «И мое воспитание было одно питание. Луч шую мою молодость провела я в Москве и такая была пре чудная, что многие матери запрещали дочерям своим иметь со мною знакомство»

Перспектива постоянного проживания в старой сто лице иногда представлялась просто неприемлемой. Когда Александр Борисович Куракин впал в немилость и был удален от Двора и службы, у него возникло намерение по селиться в Москве. Однако его брат, Алексей Борисович, решительно рекомендовал отказаться от этого намерения: «Образ московской жизни, быв совсем противен обыкно вениям вашим, сам по себе не допустит вас до оного; я ж того мнения, когда не жить здесь ( в Петербурге – О.Е. ), то лучше наслаждаться спокойствием и собственностью своею, никакой жизни несравняющейся»

Вместе с тем в отличие от Петербурга, непосредствен но ассоциировавшегося с Двором, Москва была не только собранием оригинальностей, но и оплотом вольнодумст ва, воплощением свободы говорить и чувствовать. Вспоми ная прежний разговор с Дашковой, Дидро рисует с ее слов Москву как необыкновенно привлекательное, един ственное в своем роде место, «где я могу предложить вам отдых, круг людей, с которыми вы можете говорить от кровенно и вашего любимаго святого Sacro Santo Far Niente, одним словом, полное счастие, нарочно для вас приготовленное...»

16 17

Город и усадьба в сознании русского общества второй половины XVIII векаI

вицегубернатора – поэт и актер И.М. Долгоруков, Яро славским и Вологодским наместничествами в течение восьми лет управляет литератор и покровитель искусства А.П. Мельгунов.

Особое место занимает Малороссия, где уже с середи ны века в связи с восстановлением гетманства начинается строительство городарезиденции в Глухове, перенесенной впоследствии в Батурин, создается ряд выдающихся по масштабу усадеб: А.И. Румянцева в Тишани, Н.В. Репнина в Яготине, П.В. Завадовского в Ляличах. По уровню худо жественного качества и стилевой направленности эти ан самбли резко вырываются вперед по сравнению с мест ным окружением. Наконец, строятся фермы на юге, в частности в Крыму, по проектам И.Е. Старова.

Знатные семейства, владеющие землями в давно обжи тых и только осваиваемых губерниях, рассматривают свое загородное жилище как прибежище на трудные времена – от ссылки до приюта во время эпидемий и народных вол нений. И, конечно, усадьба служит источником доходов. Подолгу живя в ней, удобнее наблюдать за хозяйством, ибо постоянное или длительное присутствие барина создает за труднение для злоупотреблений приказчика. Из многих де ревень художественно осваивают обычно одну или не сколько для разных ветвей семьи. Так, Гончаровы видят в Полотняном заводе сочетание парадной усадьбы и произ водства, а осенью, возвращаясь в город, около месяца про

и усадьба соотносятся примерно таким же образом. Повсеместно усадьба прокламирует уверенность в собст венной реальной и иллюзорной независимости. Именно это, как мы увидим далее, составляет в глазах современни ков ее главную прелесть и основу индивидуальной непо вторимости, даже если усадьба очень скромна и способна прокормить лишь самою себя. В реальности же она тес нейшим образом связана с городом и столичного, и про винциального уровня.

В связи с учреждением наместничеств увеличивается число художественно организованных поместий, помимо традиционных, складываются новые отношения между го родами и окружающими их усадьбами в культурно разви тых губерниях, таких как Тверская, Ярославская или Кост ромская. Растущий и быстро хорошеющий город поощряет этот процесс своим соседством. Рядом с ним уже есть смысл иметь усадьбу, посещаемую не только для ревизии хозяйст ва, но и для приема светского общества. Укрепляется то, что можно назвать местной культурной средой.

Особый слой составляют степные губернии – Тамбов ская, Саратовская, Пензенская, где знать претендует на обширные плодородные земли. В развитии старых и созда нии новых городов, в превращении усадеб в центры куль турного притяжения многое зависит от губернаторов. В Олонецкой и Тамбовской губерниях в этом качестве неко торое время подвизается Г.Р. Державин, в Пензе, на посту

18 19

Город и усадьба в сознании русского общества второй половины XVIII векаI

Из «Рассказов бабушки» мы узнаем, что некоторые по мещики строят одинаковые (скорее всего, похожие – О.Е.) дома в городе и деревне, чтобы не испытывать неудобств, переезжая раз в полгода на новое место. Несомненная бли зость типична и для усадеб разных владельцев. Ориентация на удачный образец, возможно, объясняет своеобразную стандартность, характерную для мышления не только вла дельцев, но и архитекторов. Таковы, например, родствен ные по типу усадьбы в Хотени и Стольном.

Следует заметить, что пребывание в усадьбе вовсе не предполагает заточения и полной изоляции от окружаю щего мира. За пределами достаточно замкнутого, как бы опоясанного границами усадьбы круга лежат соседские земли, уездные и губернские города, Москва и СанктПе тербург, наконец, дальние страны с их многочисленными соблазнами и модными поветриями. Сознательное отда ление только потому и ощущается как нескучное, что время от времени прерывается поездками в город. По добно тому, как гости украшают проживание в усадьбе, визиты в уездный, губернский или даже столичный город также составляют одну из необходимых и привлекатель ных сторон усадебного бытования. Они совершаются по линиям родственным и дружеским, по обязанностям, ча сто необходимым и даже тягостным, иногда, что важнее в данном случае, по делам, связанным с искусством. Сре ди них – общение с живописцем, обычно требующее не сколько сеансов для создания портрета. Посещение мас

живают в другой, хозяйственного профиля деревне, запаса ясь съестными припасами на зиму.

У состоятельных владельцев, помимо городских домов, бывает по нескольку «ближних» и «дальних», «доходных» и «расходных» усадеб. Во многих деревнях барский дом отсутствует, но имеется церковь, построенная на средства владельца. Дворянство среднего ранга порой располагает и городским особняком, и усадьбой, но часто лишь деревен ским, единственным своим домом и потому тесно связано с местной губернской и уездной средой.

В отличие от этого, столичный вельможа обычно не имеет к последней непосредственного отношения. Так, княгиня Н.П. Голицына («Пиковая дама») тяготится пре быванием в Калуге, но с удовольствием проживает два три летних месяца в Городне. И всетаки даже крупным владельцам приходится вступать в отношения с местным начальством. Об этом свидетельствует переписка Ворон цовых с Г.Р.Державиным, А.Б.Куракина с его корреспон дентами. В Серпухове к Е.Р. Дашковой городские власти приходят поздравить ее с приездом. Приходится иметь дело и с представителями духовенства, поскольку без их разрешения нельзя построить новую церковь или освя тить старую. При этом иногда возникают конфликты, как, например, у П.В. Завадовского в Ляличах, где священник оказывается недоволен образами, написанными по его мнению не так, как положено.

20 21

Город и усадьба в сознании русского общества второй половины XVIII векаI

1 / 161 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]