Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Художественная Вселенная русской усадьбы. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Прежде я любил заниматься древностию Латинскою; на последок авторы Французские умом и приятностию свое го языка нечувствительно к себе привязали. Без напряже ния головы можно в них сосать просвещение, а в Латинскую мертвую литературу надобно рыться нахму ренным челом. Преемники наук, от народа в народ, всегда делают шаг далее против тех, от коих заимствовали оныя»
43
. Душевное и физическое расслабление также счи талось законной привилегией усадьбы и было доступно на самом скромном уровне.
В начале деловитого ХIХ столетия над ним начали посмеиваться. И.И. Дмитриев, по собственному его при знанию, «развращенный сын природы», фантазирует в письме В.А. Жуковскому, задержавшемуся по домашним делам в провинциальном Белеве: «Если б я умел рисовать, то представил бы юношу, точь в точь Василия Андрееви ча, лежащим на недоконченном фундаменте дома; он од ною рукою оперся на лиру, а другою протирает глаза, смотрит на почтовую карту и зевая говорит: успею! Это будет надпись под картиною. В ногах несколько проектов для будущих сочинений, план цветнику и песошные часы, перевитые розовую гирляндою»
44
. Самую же главную прелесть усадьбы составляла ее способность содейство вать глубокому и сильному чувствованию. В конце лета или при отъезде, в момент расставания с усадьбой, осо бенно остро ощущается ностальгический привкус, звучит тема разлуки:
62
III
63
О преимуществе сельского бытия
Простите вы, мои друзья, – Из недр спокойства и свободы Я еду в мрачный гроб природы – Простите, в город еду я
45
.
Нигде, как в деревне, не цветет так привольно любовь, нигде нет такой идеальной среды для щедрого изъявления сердечных привязанностей. При отсутствии сколькони будь многочисленного общества все внимание переносит ся на семью. Современник радуется: «Предоволен я своею женою: любит меня страстно. Занимаяся домашним со стоянием, час от часу больше чувствую отвращение от сует мира»
46
. Зрелище семейной идиллии нигде так не впечатляет, как на лоне природы. Н.М. Карамзин, наблю давший его в Германии, обобщает: «Любезная картина се мейственного счастия! Может быть, в городе она бы мень ше меня тронула, но среди сельских красот сердце наше живее чувствует все то, что принадлежит к составу истин ного счастия, влиянного благодетельным существом в со суд жизни человеческой»
47
.
Итак, усадьбу – «свое пристанище», место, «где я свил себе гнездо и приготовил всевозможные удовольствия по моим склонностям» окружал ореол душевного и физичес кого благоденствия, устойчивого бытования, безопаснос ти в самом широком смысле слова. Особенно отчетливо и, конечно, в розовом свете это рисовалось при взгляде из го рода. В противоположность желанному приюту он вос принимался как очень ненадежное место. Предвидя превратности, дворянство старалось иметь убежище на
готове, но колебалось и не пользовалось им, пока дело не доходило до крайности.
Предчувствуя грядущее гонение, Завадовский писал другу: «Еще ли можешь сомневаться о моей решимости жить в деревне? Что я доселе не там, возвергай то на мою участь, а не на волю мою. Не обретаю того хотящий, что на нехотящих приходит. И сей очереди остается ожидать». Она не замедлила: «По первому пути я отъеду в деревню, в уповании погребсти там мои кости. Если не понесу даль ших преследований, то возблагодарю Бога за покой, к кото рому давно стремился и был воспящаем по причинам, вы нуждавшим повиновение. Щепка, брошенная бурею, или тихим плаванием достигшая своего пристанища, не поду мает о суете мира, а только чтоб в забвении остаться»
48
.
Покидали столицы с откровенным удовольствием, час то с оскорблением и вызовом. Но – странное и типичное дело – при первой возможности радостно рвались обрат но, навстречу проклятой службе и ее порокам, с легким и недолгим сожалением расставаясь с сельским раем. Пара докс состоял в том, что усадьба воспринималась так, когда в нее уезжали по собственной воле. Но то же «приятное и выгодное убежище» (Завадовский) мгновенно перевопло щалось в изгнание, если в него предписывалось удалиться в двадцать четыре часа.
Бегство из усадеб совершалось, конечно, не только вслед ствие политических перемен, а по самым разным творчес ким, деловым или семейным мотивам. Иногда просто от
64
III
скуки и пресыщения. В таких случаях оно сопровождалось исключительно самокритичным раскаянием. Променяв де ревню на город, поэт, «...вдруг сделавшись честолюбив», ста новился противен самому себе и умолял «милых друзей»:
Простите!.. презрите того, Кто от спокойства своего Идет по свету волочиться!.. Нет... сжальтесь, сжальтесь на него, Хоть раб мечтанья одного Глупее и самой скотины; Но глуп от общей он причины, Так нет злосчастнее его
49
.
Когда же подходил жизненный черед и близилась за конная отставка, многие со спокойной душой готовились удалиться в усадьбу. Под старость канцлер А.А. Безбородко, ставший, как подметил А.В. Суворов, «ленив и роскошен... года не те», прекрасно формулирует умонастроение своих современников: «Я пребываю без перемены в прежних же ланиях отойтить от большаго света, и водвориться в дерев не, где я, несколько и мотовато, сооружил себе пристанище на дни последние и после смерти. Под сим разумей дом, сад, церковь и гроб»
50
. Яснее выразиться трудно. Завадов ский также желал быть похоронен в выстроенной им в Ля личах Екатерининской церкви, хотя впоследствии его по гребли в Петербурге. Примеров захоронения в своей усадьбе в церквиусыпальнице или мавзолее можно приве сти множество – Чернышевых в Яропольце Чернышевых, Орловых в Семеновском (Отраде), Львовых в Никольском
65
О преимуществе сельского бытия
Черенчицах, Паниных в Дугине, И.С. Барышникова в Ни колоПогорелом, Волконских в Суханове и т. д. Обычай этот продолжал жить и далее. Пример тому – могила Пуш кина в Михайловском и высказанное им когдато желание:
И хоть бесчувственному телу Равно повсюду истлевать; Но ближе к милому пределу Мне всё б хотелось почивать.
Если суммировать сохранившиеся высказывания, ста новится очевидно: за отношением к городу и усадьбе кроются глубокие проблемы. Понятие душевного равно весия, как основы нравственного здоровья, рисуется как от носительное. При ближайшем рассмотрении и в усадебной жизни помимо достоинств обнаруживаются свои недо статки, а «порочный» город на почтительном расстоянии обретает определенную привлекательность. Иначе говоря, кристаллизуется представление: «там лучше, где нас нет».
В этой ситуации возникает важнейшая проблема со циальной психологии: можно ли быть общественно полез ным человеком и наслаждаться частным благополучием, не нанося ущерб согражданам и себе как индивидууму?
Напрашивается вариант: нельзя ли соединить в одно целое достоинства города и усадьбы, освободившись от недо статков того и другого? Но уже тогда трезвые люди предо стерегают от идеальных конструкций или уверенно, подобно Хемницеру, утверждают, что суета – наиболее ненавистная «привилегия» города – характеризует общий стиль жизни:
66
III
Куда мы только поглядим – Везде мы суету встречаем. И что мы в свете ни творим, Лишь суету мы исполняем. Во градах суета, в селах, При жизни мирной и в войнах. Такого состоянья нет, Где б суета не пребывала И власть свою не означала...
51
Капнист, даже несколько навязчивый в прославлении достоинств деревенской жизни, находясь в Петербурге, тоскует по уединению в семейном кругу и невинному сельскому веселью. Однако в его же письмах из Обуховки всплывает обратная сторона медали – обременительные хозяйственные заботы оттесняют на задний план поэтиче ские труды, на которые почти не остается времени. Автор не отрекается от усадебных идеалов, но ощущает на себе иные «цепи» – обязанности перед женой, детьми, эконо мией, должностью, делами: «плугатори, жнецы, кесари, молотники – вот музы наши»
52
.
Истоки совершенного блага, как всегда, таились в чемто неясном. В XVIII веке искали объяснение любых обстоя тельств в свойствах человеческой натуры – бескрайности желаний, несходстве сердец и слабости умов. Вывести «розу без шипов» – излюбленный символ нереального соединения прекрасного и неуязвляющего – хотелось, но не удавалось.
67
О преимуществе сельского бытия
68
IIIIVV
VV
«Домашние
упражнения»
в художественной
оправе усадьбы
69
70
П
роблема культурного времяпрепровождения за
ставляет нас хотя бы кратко затронуть вопрос о природе дилетантизма. К сожалению, применительно к любой из областей русского искусства XVIII века эта про блема остается практически неразработанной. Негатив ный оттенок, который моментально улавливает современ ный слух в этом слове, мешает сегодня определить таким образом и архитектурное творчество Н.А.Львова, и науч нопрактические занятия А.Т.Болотова, не получивших специального образования, но ничуть не уступавшим по своему уровню профессиональным работникам.
Между тем в XVIII столетии термин не содержал в себе ничего сомнительного. Напротив, означая увлечения лю бителя, вызывал уважение к энтузиазму, целенаправленно сти и, конечно, полезным результатам той или иной дея тельности. В России размежевание профессионального и любительского в глазах общественного мнения было связа но в области науки с основанием Академии наук, в облас ти искусства и архитектуры – с учреждением Академии
71
художеств. Уже тогда это обозначило в сознании совре менников рубеж между разным по уровню качеством. Оказаться на уровне профессионала, не теряя при этом со циального достоинства, становится престижным для про свещенного человека, прежде всего дворянина.
Разумеется, любительство характерно и для город ской среды. Однако именно усадьба открывает для него самые благоприятные условия. К ней оно имеет самое непосредственное отношение не только в России, но в других европейских странах, где владельцы поместий возводят дома и устраивают сады, занимаются коллек ционированием, систематизацией и описанием отечест венных достопамятностей, стремятся претворить уроки палладианства в собственной версии классицизма, сде лать свою жизнь многогранной и совершенной, если не при участии профессионалов, то самостоятельно. Не только музыка, театр, литература, но и наука и в Запад ной Европе, и в России в значительной мере обязана сво им развитием процветавшему в усадьбах просвещенно му дилетантизму.
В основе этого явления во все времена лежит одна и та же цель – создать произведение такое же, как профессио нальное и даже превосходящее его. Иначе говоря, люби тельское занятие побуждает к соперничеству, а сознание того, что результат является следствием преодоленных препятствий, позволяет гордиться им. Последствие этих усилий – встреча в рамках одного дома произведений про
72
IV
73
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
фессиональных и любительских, как мы уже говорили, не смущает, ибо предопределена самой спецификой «домаш ней» по своей сути усадебной культуры.
Из примеров наиболее распространенной «игры» в профессионала отметим прежде всего архитектурные инициативы заказчика – составление собственных и «ре дактирование» профессиональных проектов, сотрудниче ство с покладистыми и деловыми местными архитектора миисполнителями
53
.
Обращаясь к живописи, упомянем творчество многих дворян, пробовавших себя в рисунке или акварели, реже – в технике масляной живописи, а также их непосредствен ное руководство крепостными художниками.
Из других областей следует иметь в виду практически все виды декоративноприкладного искусства. Известное рас пространение получают частное типографское дело, грави рование, а также музицирование, участие в театральных представлениях, конечно, литературное творчество и рабо та над историческими трудами (Н.М. Карамзин, И.А. Му синПушкин), в огромной степени обязанные пребыва нию в своей или дружеской усадьбе, такой, как Остафьево, например. Отметим и опыты домашнего законотворчест ва в Рузаевке Струйского, Семеновском (Отраде) В.Г. Ор лова
54
, деятельность «дворянинафилософа» Ф.И. Дмит риеваМамонова в Баранове, занятия «таинственными науками» и магнетизмом Н.П. Панина в Дугине и т.д.
В реальной жизни любой участник творческого про цесса легко приобретает новое амплуа. Чтобы не остать ся семейной забавой и быть признанными за пределами своего круга, эти начинания требуют определенной эру диции, непосредственной близости к науке, технике и их достижениям.
Домашние инициативы, связанные с живописью, архи тектурой, музыкой, театром и т.д., также предполагают взаимосвязь и контакт с профессиональным искусством. Эти области, как и широко применяемые в усадебном хо зяйстве механическое, слесарное, шорное, каретное, плот ничное и прочие виды мастерств и «художеств», объединя ют не только их принадлежность к общей по понятиям того времени сфере. Важно, что все они предполагают ис кусное исполнение, то есть профессионально высокий уро вень. И, надо сказать, результаты перемены ролей нередко далеко перерастают домашние рамки. В таких случаях Н.А. Львов становится архитектором, В.В. Капнист – по этом, А.Т. Болотов – практиком и теоретиком садового ис кусства, А.К. Разумовский и П.А. Демидов, как говорили в XVIII веке, – «ботанистами», А.Г. Орлов – коннозаводчи ком, Н.П. Шереметев – театральным режиссером и т.п.
Этот процесс часто носит характер простой перемены занятий. А может быть эстетизирован – обыгран в собст венных глазах и сознании окружающих. В таких случаях владелец усадьбы намеренно обзаводится соответствую щими атрибутами, действует по правилам преображе
74
IV
ния – как происходит с моделью в маскараде или костю мированном портрете, словом, входит в роль.
Касаясь причин привлечения наук в усадьбу, на первое место, конечно, следует поставить практическую и мо ральную необходимость. Иначе говоря, можно утверж дать, что они бытуют здесь по той причине, по которой со здается и существует она сама, органично соединяя в себе полезное с приятным. Типичное расположение относи тельно города играет при этом немаловажную роль. Усадьба и сильна, и слаба тем, что неизбежно отдалена от «большого» мира с его политическими, природными и прочими катаклизмами. С одной стороны, это неплохо, с другой – по той же причине многие достижения рискуют остаться неизвестными обитателям или доходят к ним с большим запозданием.
Русская усадьба, даже по нормам своего времени, все таки ведет жизнь изолированную в ожидании новостей из столиц, губернского или уездного города, наконец, просто из уст соседей. В этой связи приобщение к науке, воплоща ющей в себе просвещение, и занятия ею становятся на сущно важными. В самом деле, когда в деревенской глуши сплошь и рядом необходимо сыскать, скажем, профессио нального врача или ветеринара, домашний специалист оказывается просто незаменим.
Наибольшее значение, естественно, приобретает все, связанное с ведением сельского хозяйства, чем в плане теоретическом и практическом занимался в свое время
75
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
А.Т. Болотов. Самыми распространенными являются хле бопашество, огородничество, садоводство, льноводство, связанное с распространением текстильных мануфактур, разведение породистого скота, лошадей и собак.
Известно, что в XVIII веке в России происходит массо вая интродукция растений, число их увеличивается вдвое, а в 1765 г. появляется знаменитый указ Сената о разведе нии картофеля. Состояние науки, связанной с флорой и фауной, определяется здесь собственными возможностя ми и потребностями. Интерес к ней и вытекающие отсю да результаты могут остаться в пределах местной необхо димости, а могут и выйти за них или даже подняться до серьезного экспериментального уровня. С естественными дисциплинами – физикой, химией, математикой и геоло гией – в усадьбе также соприкасаются поразному: в от влеченном и практическом плане, в учебном процессе и на «салонном» уровне, в ходе столь характерного для этого времени собеседования и наблюдений над картинами природы. Такое увлечение астрономией и мирозданием поэтизирует Г.Р. Державин в стихотворении «Евгению. Жизнь Званская»:
Иль в мрачном фонаре любуюсь, звезды зря Бегущи в тишине по синю волн стремленью: Так солнцы в воздухе, я мню, текут, горя Премудрости ко прославленью.
76
IV
Отметим в той же связи, что еще в петровское время в Глинках существовала астрономическая обсерватория Я.В. Брюса.
Характерно, что часто непосредственное соседство хо зяйственных и художественных занятий отнюдь не коро бит современников. Напротив, грамотное ведение хозяй ства и использование прогрессивной техники поощряется общественным мнением не меньше, чем художественные начинания. В те годы во многих усадьбах зарождаются приносящие доход кирпичные, стекольные и металлурги ческие заводы, пильные мельницы, бумажные и текстиль ные предприятия – от значительных по масштабу, как Полотняный завод, до тех, что вроде державинской Зван ки. Сам он скромно говорит об этом так: «... я завел в ново городской деревнишке маленькую фабрику»
55
.
Подобные заведения, так же, как нередко поставлен ные на передовую научную основу скотоводство и конно заводство, разведение охотничьих собак, винокурение, бортничество, полеводство, иногда разведывание полез ных ископаемых удовлетворяют не только насущные потребности, но и духовные, в том числе эстетические запросы.
Не случайно, описывая природные достоинства, не забы вают подчеркнуть их полезность. Одно украшает другое: любимая речка Осуга в тверском Прямухине Бакунина «Муку нам мелет и бумагу,/ Гранит хрусталь и пилит тес»
56
.
77
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
В начале ХIХ века в этой усадьбе уже существуют пиль ная мельница, ткацкая фабрика и винный завод. В подмо сковном Авдотьине Н.И. Новикова, философа и рачитель ного помещика, имеются прядильня, суконная фабрика, кирпичный завод, «хлебный магазин», спасающий от голо да в неурожайные годы, большой скотный двор и плодо вые сады. Для своих крестьян Новиков осуществляет пост ройку кирпичных «экспериментальных» домов, до сих пор сохранившихся в этой деревне
57
.
Помимо практической пользы научные занятия вно сят в усадебную жизнь момент развлекательный. Неда ром Г.Р. Державин среди домашних утех в Званке упоми нает посещение пильной мельницы и связанные с этим «производственные» красоты:
Иль смотрим, как вода с плотины с ревом льет И, движа машину, древа на доски делит; Как сквозь чугунных пар столпов на воздух бьет, Клокоча огонь, толчет и мелет. Иль любопытны, как бумажны руны волн В лотки сквозь игл, колес, подобно снегу, льются В пушистых локонах, и тьмы вдруг веретен Марииной рукой прядутся.
Утилитарное и художественное, высокое и повседнев ное таким образом не отождествляют, но свободно сочета ют, перепад же между ними изящно нивелируют. В прин ципе это не отличается от того, как в применении к обыденным явлениям охотно и не без юмора используют
78
IV
мифологические категории: Соловей здесь – Филомена, приход Весны неизменно ассоциируют с Флорой, Непту ны и тритоны населяют пруды и реки, дриады – леса и по ля. Можно сказать, что образные олицетворения, связан ные с природными явлениями, на правах домочадцев органично входят в мир усадьбы, питают воображение по этов, возвращаются в нее в стихах и книгах, становятся не только привычными, но даже однообразными.
Уважение к искусству и наукам, потребность приобще ния к ним воспитываются с детства. И гуманитарные зна ния, и осведомленность в естественных науках дополняют ся впоследствии чтением книг, журналов, разговорами с образованными людьми, знакомством с древностями. Во многих поместьях, как мы уже говорили, сведущие люди – архитекторы, учителя и врачи – живут постоянно. В реа лизации научных и других достижений большую роль играют и иностранцы – приглашенные сюда гувернеры, повара, портные, музыканты, знатоки агрономии, сельско хозяйственной и строительной техники. Многие владель цы охотно приобретают познания в Отечестве и за рубе жом и посылают туда учиться крепостных.
Приобщение к науке в России, как и в других странах, сопровождается коллекционированием не только знаний, но и их наглядных «носителей» или «атрибутов» – специ альной литературы, архитектурных увражей, гравюр, подлинников и слепков античной скульптуры, а также ми нералов (подобно прекрасному собранию в Степановском
79
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
Волосове Куракиных), гербариев, бабочек, инсектов и прочих свидетельств образованности. Нередко их экспони руют и любезно показывают посетителям. В ряде усадеб возникают домашние музеи. Так, в Марфине Салтыковых, судя по рассказу Вигеля, «Приемным комнатам нижняго этажа служило украшением многочисленное собрание ста ринных фамильных портретов; большая же часть верхняго, под именем Оружейной, обращена была в хранилище не только воинских доспехов, принадлежавших предкам, но и всякой домашней утвари, даже платья их и посуды, сереб ряной и фарфоровой, вышедшей из употребления»
58
.
Со временем устройство домашних музеев приобретает еще большее распространение, усиливается их научный ха рактер. Лучшим примером этого становится в XIX столе тии знаменитое Поречье.
Усадебные занятия наукой не ограничиваются ее ус воением. Активное приобщение к ней нередко происхо дит повседневно. За столом и на отдыхе охотно обсужда ют грозы и ураганы, наводнения и землетрясения, движение планет, ищут и находят объяснения капризам природы на самом разном уровне осведомленности и ху дожественной фантазии. Многие явления могут истолко вывать и как проявления более глубоких катаклизмов, и как сугубо местные.
Известно, что в ту эпоху открытия, зарождающиеся в лабораториях большинства европейских стран, выносят на общественное признание не только в столичных науч
80
IV
ных обществах, но и в светской обстановке – в салонах, в ходе демонстраций опытов и их обсуждения. Подобно то му, как недавно сочиненные стихи читают семье и друзь ям, а затем представляют на более широкий суд, научное откровение может быть впоследствии доложено в науч ном обществе или клубе. Такое подражание «большой» профессиональной науке в домашних, в том числе усадеб ных условиях, порой вносит в нее достойный вклад.
Принятое сегодня деление усадеб на утилитарные и ху дожественные в основном определяет характер, пропор цию и формы применения научных знаний. Разумеется, последние используются и в первой категории усадеб, но, как правило, лишены там ореола художественности. В по местьях второго рода причастность к наукам продуманно эстетизируют. Выставляя научные и художественные до стижения напоказ, их вводят в художественную структуру усадьбы: оправляют в достойную «раму» архитектуры оранжерей и вольеров, выполненную на английский ма нер «готику» конных, скотных дворов и псарен.
Не только сама наука, но и занятие ею, запечатленное в живописи, наставляет зрителя и украшает его жизнь. Не случайно на десюдепортах середины столетия можно ус мотреть, как, прогуливаясь, изучают памятники старины, истолковывают их значение, сверяясь с книгами и увража ми, внимательно рассматривают глобусы, иначе говоря, с современной точки зрения, «играют» в науку.
81
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]