Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Художественная Вселенная русской усадьбы. Монография
.pdf
Прежде я любил заниматься древностию Латинскою; на
последок авторы Французские умом и приятностию свое
го языка нечувствительно к себе привязали. Без напряже
ния головы можно в них сосать просвещение, а в
Латинскую мертвую литературу надобно рыться нахму
ренным челом. Преемники наук, от народа в народ, всегда
делают шаг далее против тех, от коих заимствовали
оныя»
43
. Душевное и физическое расслабление также счи
талось законной привилегией усадьбы и было доступно на
самом скромном уровне.
В начале деловитого ХIХ столетия над ним начали
посмеиваться. И.И. Дмитриев, по собственному его при
знанию, «развращенный сын природы», фантазирует в
письме В.А. Жуковскому, задержавшемуся по домашним
делам в провинциальном Белеве: «Если б я умел рисовать,
то представил бы юношу, точь в точь Василия Андрееви
ча, лежащим на недоконченном фундаменте дома; он од
ною рукою оперся на лиру, а другою протирает глаза,
смотрит на почтовую карту и зевая говорит: успею! Это
будет надпись под картиною. В ногах несколько проектов
для будущих сочинений, план цветнику и песошные часы,
перевитые розовую гирляндою»
44
. Самую же главную
прелесть усадьбы составляла ее способность содейство
вать глубокому и сильному чувствованию. В конце лета
или при отъезде, в момент расставания с усадьбой, осо
бенно остро ощущается ностальгический привкус, звучит
тема разлуки:
62
III
63
О преимуществе сельского бытия
Простите вы, мои друзья, –
Из недр спокойства и свободы
Я еду в мрачный гроб природы –
Простите, в город еду я
45
.
Нигде, как в деревне, не цветет так привольно любовь,
нигде нет такой идеальной среды для щедрого изъявления
сердечных привязанностей. При отсутствии сколькони
будь многочисленного общества все внимание переносит
ся на семью. Современник радуется: «Предоволен я своею
женою: любит меня страстно. Занимаяся домашним со
стоянием, час от часу больше чувствую отвращение от
сует мира»
46
. Зрелище семейной идиллии нигде так не
впечатляет, как на лоне природы. Н.М. Карамзин, наблю
давший его в Германии, обобщает: «Любезная картина се
мейственного счастия! Может быть, в городе она бы мень
ше меня тронула, но среди сельских красот сердце наше
живее чувствует все то, что принадлежит к составу истин
ного счастия, влиянного благодетельным существом в со
суд жизни человеческой»
47
.
Итак, усадьбу – «свое пристанище», место, «где я свил
себе гнездо и приготовил всевозможные удовольствия по
моим склонностям» окружал ореол душевного и физичес
кого благоденствия, устойчивого бытования, безопаснос
ти в самом широком смысле слова. Особенно отчетливо и,
конечно, в розовом свете это рисовалось при взгляде из го
рода. В противоположность желанному приюту он вос
принимался как очень ненадежное место. Предвидя
превратности, дворянство старалось иметь убежище на

готове, но колебалось и не пользовалось им, пока дело не
доходило до крайности.
Предчувствуя грядущее гонение, Завадовский писал
другу: «Еще ли можешь сомневаться о моей решимости
жить в деревне? Что я доселе не там, возвергай то на мою
участь, а не на волю мою. Не обретаю того хотящий, что на
нехотящих приходит. И сей очереди остается ожидать».
Она не замедлила: «По первому пути я отъеду в деревню, в
уповании погребсти там мои кости. Если не понесу даль
ших преследований, то возблагодарю Бога за покой, к кото
рому давно стремился и был воспящаем по причинам, вы
нуждавшим повиновение. Щепка, брошенная бурею, или
тихим плаванием достигшая своего пристанища, не поду
мает о суете мира, а только чтоб в забвении остаться»
48
.
Покидали столицы с откровенным удовольствием, час
то с оскорблением и вызовом. Но – странное и типичное
дело – при первой возможности радостно рвались обрат
но, навстречу проклятой службе и ее порокам, с легким и
недолгим сожалением расставаясь с сельским раем. Пара
докс состоял в том, что усадьба воспринималась так, когда
в нее уезжали по собственной воле. Но то же «приятное и
выгодное убежище» (Завадовский) мгновенно перевопло
щалось в изгнание, если в него предписывалось удалиться
в двадцать четыре часа.
Бегство из усадеб совершалось, конечно, не только вслед
ствие политических перемен, а по самым разным творчес
ким, деловым или семейным мотивам. Иногда просто от
64
III
скуки и пресыщения. В таких случаях оно сопровождалось
исключительно самокритичным раскаянием. Променяв де
ревню на город, поэт, «...вдруг сделавшись честолюбив», ста
новился противен самому себе и умолял «милых друзей»:
Простите!.. презрите того,
Кто от спокойства своего
Идет по свету волочиться!..
Нет... сжальтесь, сжальтесь на него,
Хоть раб мечтанья одного
Глупее и самой скотины;
Но глуп от общей он причины,
Так нет злосчастнее его
49
.
Когда же подходил жизненный черед и близилась за
конная отставка, многие со спокойной душой готовились
удалиться в усадьбу. Под старость канцлер А.А. Безбородко,
ставший, как подметил А.В. Суворов, «ленив и роскошен...
года не те», прекрасно формулирует умонастроение своих
современников: «Я пребываю без перемены в прежних же
ланиях отойтить от большаго света, и водвориться в дерев
не, где я, несколько и мотовато, сооружил себе пристанище
на дни последние и после смерти. Под сим разумей дом,
сад, церковь и гроб»
50
. Яснее выразиться трудно. Завадов
ский также желал быть похоронен в выстроенной им в Ля
личах Екатерининской церкви, хотя впоследствии его по
гребли в Петербурге. Примеров захоронения в своей
усадьбе в церквиусыпальнице или мавзолее можно приве
сти множество – Чернышевых в Яропольце Чернышевых,
Орловых в Семеновском (Отраде), Львовых в Никольском
65
О преимуществе сельского бытия

Черенчицах, Паниных в Дугине, И.С. Барышникова в Ни
колоПогорелом, Волконских в Суханове и т. д. Обычай
этот продолжал жить и далее. Пример тому – могила Пуш
кина в Михайловском и высказанное им когдато желание:
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать;
Но ближе к милому пределу
Мне всё б хотелось почивать.
Если суммировать сохранившиеся высказывания, ста
новится очевидно: за отношением к городу и усадьбе
кроются глубокие проблемы. Понятие душевного равно
весия, как основы нравственного здоровья, рисуется как от
носительное. При ближайшем рассмотрении и в усадебной
жизни помимо достоинств обнаруживаются свои недо
статки, а «порочный» город на почтительном расстоянии
обретает определенную привлекательность. Иначе говоря,
кристаллизуется представление: «там лучше, где нас нет».
В этой ситуации возникает важнейшая проблема со
циальной психологии: можно ли быть общественно полез
ным человеком и наслаждаться частным благополучием,
не нанося ущерб согражданам и себе как индивидууму?
Напрашивается вариант: нельзя ли соединить в одно
целое достоинства города и усадьбы, освободившись от недо
статков того и другого? Но уже тогда трезвые люди предо
стерегают от идеальных конструкций или уверенно, подобно
Хемницеру, утверждают, что суета – наиболее ненавистная
«привилегия» города – характеризует общий стиль жизни:
66
III
Куда мы только поглядим –
Везде мы суету встречаем.
И что мы в свете ни творим,
Лишь суету мы исполняем.
Во градах суета, в селах,
При жизни мирной и в войнах.
Такого состоянья нет,
Где б суета не пребывала
И власть свою не означала...
51
Капнист, даже несколько навязчивый в прославлении
достоинств деревенской жизни, находясь в Петербурге,
тоскует по уединению в семейном кругу и невинному
сельскому веселью. Однако в его же письмах из Обуховки
всплывает обратная сторона медали – обременительные
хозяйственные заботы оттесняют на задний план поэтиче
ские труды, на которые почти не остается времени. Автор
не отрекается от усадебных идеалов, но ощущает на себе
иные «цепи» – обязанности перед женой, детьми, эконо
мией, должностью, делами: «плугатори, жнецы, кесари,
молотники – вот музы наши»
52
.
Истоки совершенного блага, как всегда, таились в чемто
неясном. В XVIII веке искали объяснение любых обстоя
тельств в свойствах человеческой натуры – бескрайности
желаний, несходстве сердец и слабости умов. Вывести «розу
без шипов» – излюбленный символ нереального соединения
прекрасного и неуязвляющего – хотелось, но не удавалось.
67
О преимуществе сельского бытия

68
IIIIVV
VV
«Домашние
упражнения»
в художественной
оправе усадьбы
69

70
П
роблема культурного времяпрепровождения за
ставляет нас хотя бы кратко затронуть вопрос о
природе дилетантизма. К сожалению, применительно к
любой из областей русского искусства XVIII века эта про
блема остается практически неразработанной. Негатив
ный оттенок, который моментально улавливает современ
ный слух в этом слове, мешает сегодня определить таким
образом и архитектурное творчество Н.А.Львова, и науч
нопрактические занятия А.Т.Болотова, не получивших
специального образования, но ничуть не уступавшим по
своему уровню профессиональным работникам.
Между тем в XVIII столетии термин не содержал в себе
ничего сомнительного. Напротив, означая увлечения лю
бителя, вызывал уважение к энтузиазму, целенаправленно
сти и, конечно, полезным результатам той или иной дея
тельности. В России размежевание профессионального и
любительского в глазах общественного мнения было связа
но в области науки с основанием Академии наук, в облас
ти искусства и архитектуры – с учреждением Академии
71

художеств. Уже тогда это обозначило в сознании совре
менников рубеж между разным по уровню качеством.
Оказаться на уровне профессионала, не теряя при этом со
циального достоинства, становится престижным для про
свещенного человека, прежде всего дворянина.
Разумеется, любительство характерно и для город
ской среды. Однако именно усадьба открывает для него
самые благоприятные условия. К ней оно имеет самое
непосредственное отношение не только в России, но в
других европейских странах, где владельцы поместий
возводят дома и устраивают сады, занимаются коллек
ционированием, систематизацией и описанием отечест
венных достопамятностей, стремятся претворить уроки
палладианства в собственной версии классицизма, сде
лать свою жизнь многогранной и совершенной, если не
при участии профессионалов, то самостоятельно. Не
только музыка, театр, литература, но и наука и в Запад
ной Европе, и в России в значительной мере обязана сво
им развитием процветавшему в усадьбах просвещенно
му дилетантизму.
В основе этого явления во все времена лежит одна и та
же цель – создать произведение такое же, как профессио
нальное и даже превосходящее его. Иначе говоря, люби
тельское занятие побуждает к соперничеству, а сознание
того, что результат является следствием преодоленных
препятствий, позволяет гордиться им. Последствие этих
усилий – встреча в рамках одного дома произведений про
72
IV
73
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
фессиональных и любительских, как мы уже говорили, не
смущает, ибо предопределена самой спецификой «домаш
ней» по своей сути усадебной культуры.
Из примеров наиболее распространенной «игры» в
профессионала отметим прежде всего архитектурные
инициативы заказчика – составление собственных и «ре
дактирование» профессиональных проектов, сотрудниче
ство с покладистыми и деловыми местными архитектора
миисполнителями
53
.
Обращаясь к живописи, упомянем творчество многих
дворян, пробовавших себя в рисунке или акварели, реже –
в технике масляной живописи, а также их непосредствен
ное руководство крепостными художниками.
Из других областей следует иметь в виду практически все
виды декоративноприкладного искусства. Известное рас
пространение получают частное типографское дело, грави
рование, а также музицирование, участие в театральных
представлениях, конечно, литературное творчество и рабо
та над историческими трудами (Н.М. Карамзин, И.А. Му
синПушкин), в огромной степени обязанные пребыва
нию в своей или дружеской усадьбе, такой, как Остафьево,
например. Отметим и опыты домашнего законотворчест
ва в Рузаевке Струйского, Семеновском (Отраде) В.Г. Ор
лова
54
, деятельность «дворянинафилософа» Ф.И. Дмит
риеваМамонова в Баранове, занятия «таинственными
науками» и магнетизмом Н.П. Панина в Дугине и т.д.

В реальной жизни любой участник творческого про
цесса легко приобретает новое амплуа. Чтобы не остать
ся семейной забавой и быть признанными за пределами
своего круга, эти начинания требуют определенной эру
диции, непосредственной близости к науке, технике и их
достижениям.
Домашние инициативы, связанные с живописью, архи
тектурой, музыкой, театром и т.д., также предполагают
взаимосвязь и контакт с профессиональным искусством.
Эти области, как и широко применяемые в усадебном хо
зяйстве механическое, слесарное, шорное, каретное, плот
ничное и прочие виды мастерств и «художеств», объединя
ют не только их принадлежность к общей по понятиям
того времени сфере. Важно, что все они предполагают ис
кусное исполнение, то есть профессионально высокий уро
вень. И, надо сказать, результаты перемены ролей нередко
далеко перерастают домашние рамки. В таких случаях
Н.А. Львов становится архитектором, В.В. Капнист – по
этом, А.Т. Болотов – практиком и теоретиком садового ис
кусства, А.К. Разумовский и П.А. Демидов, как говорили в
XVIII веке, – «ботанистами», А.Г. Орлов – коннозаводчи
ком, Н.П. Шереметев – театральным режиссером и т.п.
Этот процесс часто носит характер простой перемены
занятий. А может быть эстетизирован – обыгран в собст
венных глазах и сознании окружающих. В таких случаях
владелец усадьбы намеренно обзаводится соответствую
щими атрибутами, действует по правилам преображе
74
IV
ния – как происходит с моделью в маскараде или костю
мированном портрете, словом, входит в роль.
Касаясь причин привлечения наук в усадьбу, на первое
место, конечно, следует поставить практическую и мо
ральную необходимость. Иначе говоря, можно утверж
дать, что они бытуют здесь по той причине, по которой со
здается и существует она сама, органично соединяя в себе
полезное с приятным. Типичное расположение относи
тельно города играет при этом немаловажную роль.
Усадьба и сильна, и слаба тем, что неизбежно отдалена от
«большого» мира с его политическими, природными и
прочими катаклизмами. С одной стороны, это неплохо, с
другой – по той же причине многие достижения рискуют
остаться неизвестными обитателям или доходят к ним с
большим запозданием.
Русская усадьба, даже по нормам своего времени, все
таки ведет жизнь изолированную в ожидании новостей из
столиц, губернского или уездного города, наконец, просто
из уст соседей. В этой связи приобщение к науке, воплоща
ющей в себе просвещение, и занятия ею становятся на
сущно важными. В самом деле, когда в деревенской глуши
сплошь и рядом необходимо сыскать, скажем, профессио
нального врача или ветеринара, домашний специалист
оказывается просто незаменим.
Наибольшее значение, естественно, приобретает все,
связанное с ведением сельского хозяйства, чем в плане
теоретическом и практическом занимался в свое время
75
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

А.Т. Болотов. Самыми распространенными являются хле
бопашество, огородничество, садоводство, льноводство,
связанное с распространением текстильных мануфактур,
разведение породистого скота, лошадей и собак.
Известно, что в XVIII веке в России происходит массо
вая интродукция растений, число их увеличивается вдвое,
а в 1765 г. появляется знаменитый указ Сената о разведе
нии картофеля. Состояние науки, связанной с флорой и
фауной, определяется здесь собственными возможностя
ми и потребностями. Интерес к ней и вытекающие отсю
да результаты могут остаться в пределах местной необхо
димости, а могут и выйти за них или даже подняться до
серьезного экспериментального уровня. С естественными
дисциплинами – физикой, химией, математикой и геоло
гией – в усадьбе также соприкасаются поразному: в от
влеченном и практическом плане, в учебном процессе и на
«салонном» уровне, в ходе столь характерного для этого
времени собеседования и наблюдений над картинами
природы. Такое увлечение астрономией и мирозданием
поэтизирует Г.Р. Державин в стихотворении «Евгению.
Жизнь Званская»:
Иль в мрачном фонаре любуюсь, звезды зря
Бегущи в тишине по синю волн стремленью:
Так солнцы в воздухе, я мню, текут, горя
Премудрости ко прославленью.
76
IV
Отметим в той же связи, что еще в петровское время в
Глинках существовала астрономическая обсерватория
Я.В. Брюса.
Характерно, что часто непосредственное соседство хо
зяйственных и художественных занятий отнюдь не коро
бит современников. Напротив, грамотное ведение хозяй
ства и использование прогрессивной техники поощряется
общественным мнением не меньше, чем художественные
начинания. В те годы во многих усадьбах зарождаются
приносящие доход кирпичные, стекольные и металлурги
ческие заводы, пильные мельницы, бумажные и текстиль
ные предприятия – от значительных по масштабу, как
Полотняный завод, до тех, что вроде державинской Зван
ки. Сам он скромно говорит об этом так: «... я завел в ново
городской деревнишке маленькую фабрику»
55
.
Подобные заведения, так же, как нередко поставлен
ные на передовую научную основу скотоводство и конно
заводство, разведение охотничьих собак, винокурение,
бортничество, полеводство, иногда разведывание полез
ных ископаемых удовлетворяют не только насущные
потребности, но и духовные, в том числе эстетические
запросы.
Не случайно, описывая природные достоинства, не забы
вают подчеркнуть их полезность. Одно украшает другое:
любимая речка Осуга в тверском Прямухине Бакунина
«Муку нам мелет и бумагу,/ Гранит хрусталь и пилит тес»
56
.
77
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

В начале ХIХ века в этой усадьбе уже существуют пиль
ная мельница, ткацкая фабрика и винный завод. В подмо
сковном Авдотьине Н.И. Новикова, философа и рачитель
ного помещика, имеются прядильня, суконная фабрика,
кирпичный завод, «хлебный магазин», спасающий от голо
да в неурожайные годы, большой скотный двор и плодо
вые сады. Для своих крестьян Новиков осуществляет пост
ройку кирпичных «экспериментальных» домов, до сих пор
сохранившихся в этой деревне
57
.
Помимо практической пользы научные занятия вно
сят в усадебную жизнь момент развлекательный. Неда
ром Г.Р. Державин среди домашних утех в Званке упоми
нает посещение пильной мельницы и связанные с этим
«производственные» красоты:
Иль смотрим, как вода с плотины с ревом льет
И, движа машину, древа на доски делит;
Как сквозь чугунных пар столпов на воздух бьет,
Клокоча огонь, толчет и мелет.
Иль любопытны, как бумажны руны волн
В лотки сквозь игл, колес, подобно снегу, льются
В пушистых локонах, и тьмы вдруг веретен
Марииной рукой прядутся.
Утилитарное и художественное, высокое и повседнев
ное таким образом не отождествляют, но свободно сочета
ют, перепад же между ними изящно нивелируют. В прин
ципе это не отличается от того, как в применении к
обыденным явлениям охотно и не без юмора используют
78
IV
мифологические категории: Соловей здесь – Филомена,
приход Весны неизменно ассоциируют с Флорой, Непту
ны и тритоны населяют пруды и реки, дриады – леса и по
ля. Можно сказать, что образные олицетворения, связан
ные с природными явлениями, на правах домочадцев
органично входят в мир усадьбы, питают воображение по
этов, возвращаются в нее в стихах и книгах, становятся не
только привычными, но даже однообразными.
Уважение к искусству и наукам, потребность приобще
ния к ним воспитываются с детства. И гуманитарные зна
ния, и осведомленность в естественных науках дополняют
ся впоследствии чтением книг, журналов, разговорами с
образованными людьми, знакомством с древностями. Во
многих поместьях, как мы уже говорили, сведущие люди –
архитекторы, учителя и врачи – живут постоянно. В реа
лизации научных и других достижений большую роль
играют и иностранцы – приглашенные сюда гувернеры,
повара, портные, музыканты, знатоки агрономии, сельско
хозяйственной и строительной техники. Многие владель
цы охотно приобретают познания в Отечестве и за рубе
жом и посылают туда учиться крепостных.
Приобщение к науке в России, как и в других странах,
сопровождается коллекционированием не только знаний,
но и их наглядных «носителей» или «атрибутов» – специ
альной литературы, архитектурных увражей, гравюр,
подлинников и слепков античной скульптуры, а также ми
нералов (подобно прекрасному собранию в Степановском
79
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

Волосове Куракиных), гербариев, бабочек, инсектов и
прочих свидетельств образованности. Нередко их экспони
руют и любезно показывают посетителям. В ряде усадеб
возникают домашние музеи. Так, в Марфине Салтыковых,
судя по рассказу Вигеля, «Приемным комнатам нижняго
этажа служило украшением многочисленное собрание ста
ринных фамильных портретов; большая же часть верхняго,
под именем Оружейной, обращена была в хранилище не
только воинских доспехов, принадлежавших предкам, но и
всякой домашней утвари, даже платья их и посуды, сереб
ряной и фарфоровой, вышедшей из употребления»
58
.
Со временем устройство домашних музеев приобретает
еще большее распространение, усиливается их научный ха
рактер. Лучшим примером этого становится в XIX столе
тии знаменитое Поречье.
Усадебные занятия наукой не ограничиваются ее ус
воением. Активное приобщение к ней нередко происхо
дит повседневно. За столом и на отдыхе охотно обсужда
ют грозы и ураганы, наводнения и землетрясения,
движение планет, ищут и находят объяснения капризам
природы на самом разном уровне осведомленности и ху
дожественной фантазии. Многие явления могут истолко
вывать и как проявления более глубоких катаклизмов, и
как сугубо местные.
Известно, что в ту эпоху открытия, зарождающиеся в
лабораториях большинства европейских стран, выносят
на общественное признание не только в столичных науч
80
IV
ных обществах, но и в светской обстановке – в салонах, в
ходе демонстраций опытов и их обсуждения. Подобно то
му, как недавно сочиненные стихи читают семье и друзь
ям, а затем представляют на более широкий суд, научное
откровение может быть впоследствии доложено в науч
ном обществе или клубе. Такое подражание «большой»
профессиональной науке в домашних, в том числе усадеб
ных условиях, порой вносит в нее достойный вклад.
Принятое сегодня деление усадеб на утилитарные и ху
дожественные в основном определяет характер, пропор
цию и формы применения научных знаний. Разумеется,
последние используются и в первой категории усадеб, но,
как правило, лишены там ореола художественности. В по
местьях второго рода причастность к наукам продуманно
эстетизируют. Выставляя научные и художественные до
стижения напоказ, их вводят в художественную структуру
усадьбы: оправляют в достойную «раму» архитектуры
оранжерей и вольеров, выполненную на английский ма
нер «готику» конных, скотных дворов и псарен.
Не только сама наука, но и занятие ею, запечатленное в
живописи, наставляет зрителя и украшает его жизнь. Не
случайно на десюдепортах середины столетия можно ус
мотреть, как, прогуливаясь, изучают памятники старины,
истолковывают их значение, сверяясь с книгами и увража
ми, внимательно рассматривают глобусы, иначе говоря, с
современной точки зрения, «играют» в науку.
81
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
