Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Художественная Вселенная русской усадьбы. Монография
.pdf
Многое зависит от степени просвещенности и состоя
тельности владельцев. Например, относительно доступное
собирательство гравюр, минералов, коллекций бабочек,
инсектов и гербариев широко практикуется в процессе
воспитания детей, в то время как занятия нумизматикой,
коллекционирование архитектурных увражей, гравюр,
фрагментов и слепков античной скульптуры составляет
привилегию взрослых, особенно дворянства с более бога
тыми возможностями и запросами.
Существуют усадьбы, специально предназначенные для
осуществления художественных замыслов. Так, Н.П. Ше
реметев, четко различающий в своих распоряжениях
доходные и расходные поместья, подчеркивает, что Куско
во принадлежит именно к последней категории. Искусст
во и архитектура, музыка и театр выходят в таких случаях
на первый план, превращаются в зримое свидетельство
широты гуманитарных интересов хозяина, создают ему
репутацию знатока.
Модель усадьбы, плотно укоренившаяся в последнее
время в нашем сознании, конечно, предполагает макси
мальную полноту проявления гуманитарных и естествен
нонаучных склонностей. Нет сомнения, что это связано с
глобальным желанием учредить «Экстракт Вселенной»
или «Эдема сколок сокращенный». В реальности утопиче
ский характер этого предприятия приходит в столкнове
ние с реальными возможностями. И не только с ними.
82
IV
83
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
Не менее значительную роль в претворении идеальных
замыслов играет самолюбивая эгоцентрическая тенден
ция «заводить что редко, и чтобы все было лучше, нежели
у других» (Н.Б. Юсупов)
59
. При этом можно подчеркнуть
собственную исключительность, талантливость, удачли
вость именно в той области, в которой владелец, как ему
представляется, не имеет равных. Последнее не только
компенсирует невозможность преуспеть во всех отноше
ниях, но дает повод объявить универсальность вовсе не
нужной для себя. Иначе говоря, воля и возможности вла
дельца определяют выборочность его увлечений: он желает
не только собрать в своем «государстве» то, что положено
иметь по законам усадебного «комильфо», но потрафить
своей склонности.
Существует немало примеров специализации на из
любленном предмете, составляющем «конек» хозяина. Су
ществует немало примеров того, что обычно увлекаются
преимущественно чемто одним – коннозаводством, как
А.Г. Орлов, псарной охотой, как П.И. Панин, или ботаниче
ским садом, как П.А. Демидов в Нескучном и А.К. Разумов
ский в Горенках. Среди помещиков есть создатели велико
лепных театров, такие как Н.П. Шереметев в Останкине и
С.С. Апраксин в Ольгове, устроители фамильных галерей
как А.Р. Воронцов в Андреевском или Черевины в Нероно
ве, владельцы прекрасных библиотек, как И.П. Кутайсов в
Рождествене или Н.А. Голицын в НикольскомУрюпине.

В придании усадьбе того или иного профиля определен
ную роль играет и фамильное обязательство: желание под
держать основанное предшественниками. Таков, наследст
венный культ искусств у Шереметевых. В конечном счете,
желание подняться на уровень Двора или государства, за
служить одобрение профессионалов или просто превзойти
ближайших соседей оказывается небесполезным: гонор
владельца и культ индивидуального намерения приносят
плоды для общества в целом.
Предмет предпочтения того или иного владельца весь
ма показателен. Он может быть разным – от изящных ув
лечений до такой, казалось бы, несовместимой с возвы
шенным областью, как, к примеру, свиноводство.
С.Т. Аксаков вспоминает о поездке в усадьбу Николь
ское: «Между тем Дурасов предложил нам посмотреть его
сад, оранжереи и теплицы. Нетрудно было догадаться, что
хозяин очень любил показывать и хвастаться своим до
мом и всеми заведениями; он прямо говорил, что у него в
Никольском все отличное, а у других дрянь. „ Да у меня и
свиньи такие есть, каких здесь не видывали; я их привез в
горнице на колесах из Англии. У них теперь особый дом.
Хотите посмотреть? Они здесь недалеко. Я всякий день
раза по два у них бываю...“ В самом деле, в глухой стороне
сада стоял красивый домик. В передней комнате жил
скотник и скотница, а в двух больших комнатах жили две
чудовищные свиньи, каждая величиной с небольшую ко
рову. Хозяин ласкал их и называл какимито именами. Он
84
IV
особенно обращал наше внимание на их уши, говоря:
„Посмотрите на уши, точно печные заслоны!“»
60
Зная о
гигантских роскошных обедах, которые давались Н.А. Ду
расовым в подмосковном Люблине, не приходится удив
ляться и этому проявлению гигантомании.
Обычно домашнее или усадебное научное пристрастие,
подобно зеркалу, отражает запросы и положение той или
иной персоны на государственном и общественном по
прище. Так, надо думать, военные занятия П.И. Панина
имеют прямое отношение к жестокой, но красивой по
нормам усадебной жизни псарной охоте, а участие А.Г. Ор
лова в военных делах и конных каруселях склоняет его к
разведению лошадей.
Приверженность владельца тем или иным увлечениям
неизменно оказывается наглядной и знаковой, своего ро
да отпечатком его личности. Так различные редкости по
вествуют о судьбе хозяев, о посещении ими дальних
стран. Эти «сувениры» оказываются сродни экспонатам
усадебных музеев, даже если не находятся в специальной
среде. Например, церковь в ЗнаменскомГубайлове укра
шают привезенные В.М. ДолгорукимКрымским генуэз
ские рельефы
61
. Эта традиция сохраняется и позже. В Ко
раллове в стены и столбы вестибюля главного дома также
вделаны античные рельефы, доставленные Васильчиковы
ми из Италии
62
.
Упоминавшиеся выше опыты глинобитного и земляно
го строения Львова составляют органическую часть его
85
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

архитектурных трудов, а отмеченное выше сооружение
кирпичных домов для крестьян, предпринятое Н.И. Нови
ковым в Авдотьине, имеет непосредственное отношение к
его взглядам на крестьянство, а не абстрактное желание
воплотить достижения технической мысли. Сюда же мож
но отнести эксперименты Д.М. Полторацкого, изучавшего
сельское хозяйство в Германии и Англии – замену в его
поместьях трехполья плодопеременным хозяйством с тра
восеянием, использованием усовершенствованных плугов
и борон с железными зубьями
63
. Сходным образом соеди
нение технического прогресса и отечественной традиции
в многочисленных агрономических опытах А.Т. Болотова
непосредственно отражает его многогранные естествен
нонаучные интересы.
Об эстетической стороне применения научных знаний
трудно говорить, конечно, применительно ко всем усадь
бам. В целом ряде случаев хозяйства существуют в «перво
зданном» – сугубо утилитарном и даже неприглядном
виде. Судя по всему, их владельцы, удовлетворяясь практи
ческой целесообразностью, остаются на этом уровне при
тязаний. Вместе с тем бесспорно изящная идея – сделать
свое поместье красивым во всех отношениях – привлека
ет многих современников. Эстетические наклонности по
мещиков проявляются не только в предпочтении того или
иного научного занятия, но и в формах его проведения –
уместных, грамотных и уже потому красивых.
86
IV
Метод сбора научного материала, характер наблюде
ний и описаний, систематизации и классификации «нату
ралий» вомногом сопоставимы с художественным мето
дом своего времени, предполагающим почтительное и
восхищенное всматривание в окружающую природу. Ис
следователи литературы отмечают, что в те годы расцвета
ет жанр научной прозы.
В принципе стремление облечь науку в художествен
ную форму типично для эпохи Просвещения и проявляет
ся в XVIII веке в жанре описательнодидактической по
эзии. Признаком этого жанра Ю.М. Лотман считает
«наклонность к научности, использованию в поэзии бота
ники, географии, минералогии и других естественных на
ук, а также этнографии, исторических экскурсов»
64
.
Искусство и наука сходятся в одном пункте: научное
знание, обращенное к исследованию натуры, эстетизиру
ется, а художественная деятельность требует ее осмысле
ния. Как пишет Карамзин, «...любовь к сельским цветам
есть любовь к Натуре, а любовь к Натуре предполагает
вкус нежный, утонченный искусством»
65
.
К концу XVIII столетия неспешное разглядывание гра
вюр, иллюстраций в географических и ботанических атла
сах все заметнее становится неотъемлемой частью процес
са познания. Поминиатюрному красивый научный
рисунок побуждает самостоятельно анализировать расте
ния, птичек, которые летают в вольерах, поют в клетках и в
виде чучел украшают комнаты. Лупы и лорнеты, микроско
87
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

пы и подзорные трубы становятся и делом, и украшением
дома, позволяя умиляться совершенством мироздания.
Люди XVIII века любовно засушивают растения, со
ставляя гербарии, заботливо расправляют тонкие крылья
бабочек, пристально вглядываются в надписи и резьбу на
старинных камнях, вдумчиво наблюдают причудливое со
четание цветов и поверхностей минералов, обсуждают их
мистический смысл.
Присмотримся к тому, как Н.М. Карамзин, тонко чув
ствуя соединение этих начал, легко переходит от литера
туры к науке: «Жар проходит – иду на луг ботанизиро
вать, как маленький Коммерсон, – любуюсь травками и
цветочками – рассматриваю их тонкие жилочки, зубча
тые краешки, пестренькие листочки, будто бы из тончай
шего шелка сотканные, то гладкие, то пушистые, – удив
ляюсь разнодушистым испарениям, разносвойственным
сокам, варимым в цветочных чашечках искусною приро
дою, – удивляюсь тонким сосудам, в которых сии пита
тельные соки обращаются и которые втягивают во внут
ренность растения живительный воздух. Срываю – и
каждую травку, каждый цветочек бережно завертываю в
особливую бумажку.
Возвратясь в свою комнату, разбираю, кладу их на солн
це и, не будучи многоученым ботанистом, на каждое рас
тение пишу краткие примечания... Наприм. „Сии белые
цветочки с желтою оттенкою на гладком, темнозеленом,
88
IV
сочном стебле, приятны для глаз, но еще приятнее для обо
няния. Когда сокроется дневное светило и вечерний мрак
сгустится в пространстве воздуха, пойди в темную рощу:
там нервы твои затрепещут от небесного благоухания, и
ты в сладостном упоении чувств воскликнешь: Ангел на
крылах ночи спустился в рощу! Нет, сие благоухание изли
вается из колокольчиков, которые белеются в густой траве
и по справедливости называются красотою ночи“»
66
.
Пристальное вглядывание в природу иногда порождает
самоиронию. Таково «Ботаническое путешествие на Дудо
рову гору 1792, Майя 8» серьезно занимавшегося садовод
ством Н.А.Львова. В ходе этого полного приключений
странствия путники, которых увлекает «ботаническая
прелесть», находят «травку, у которой корень волоконца
ми, стебелек чешуйчатой, цветочек кариофиле, имеющий
столькото лепесточков, что лепесточки сидят в чашечке, а
между ими стоят столькото усиков, между усиков столь
кото пестиков и пыль; что имя сего чудесного растения на
Латыне – (ни на каком другом языке ботанический язык
не ворочается) – я позабыл»
67
.
«Играют» не только в ботанистов, но и в географов. Как
и подобает исследователю натуры, владелец обозревает
собственное поместье с надеждой обнаружить в нем при
родные богатства, которые можно усовершенствовать.
Не случайно помещики охотно включаются в описания
и зарисовки своих усадеб и прилегающей местности. С
89
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

гордостью об этом рассказывает А.Б. Куракин, совершив
ший в 1786 году путешествие в окрестностях Надеждина
по Суре от Красноярской до Чирковской пристани: «Водя
ной мой путь был мне совершенно приятен и послужил ко
всегдашней памяти моей собственой и всех здешних обы
вателей: я нечаянно сделался первым сурским плавателем
и открыл путь к познанию о сей судоходной реке»
68
. Заме
тим, что это предприятие – занятная реплика государст
венной экспедиции по обследованию неизученной мест
ности – могло быть задумано и в качестве миниатюрного
подобия известного плавания Екатерины II по Волге.
С социальной точки зрения, культурное времяпрепро
вождение и, прежде всего, занятие наукой следует рассма
тривать как стремление сделать себя натурой ищущей и
любознательной и тем самым упрочить репутацию в гла
зах общества. Человеку, вовлеченному в жизненную колею
усадьбы, близость к науке дает возможность показать ум и
эрудицию не только друзьям и соседям, но, если выпадет
историческая возможность, даже императрице.
Занятия наукой имеют условием и следствием совер
шенствование не только разума, но и всех органов чувств –
зрения, возможности которого неизмеримо расширяются
с помощью оптики от микроскопа до подзорной трубы,
осязания и обоняния, которое подразумевает ботаника,
слуха, который услаждает музыка.
Отнюдь не забыт и вкус – обильная и изощренная
усадебная гастрономия также рассматривается как тон
90
IV
кая наука. Словом, оценивая практические и духовные
импульсы занятия наукой, нельзя не заметить, что потра
ченное на нее время рассматривается не только как по
лезное. Приобщение к ней сулит удовольствие – заман
чивое времяпрепровождение в наблюдениях и разгадках,
ощущение сюрприза – маленькой научной сенсации, ко
торый возникает в научных играх, в демонстрации, ска
жем, пневматических или электрических опытов. Выве
дение красивого цветка, плода или животного знаменуют
победный финал научного творчества и повод к радости.
Предвкушая ее, П.В. Завадовский пишет другу: «Я распо
лагаюсь поехать весной с моим семейством в деревню,
чтобы проветрить голову и повеселиться моими садовы
ми заведениями»
69
.
91
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы

92
VV
VV
Природа
и
человек
93

С
огласившись с И.М. Долгоруким в том, что усадьба
представляет собой некое «государство в государст
ве», мы будем вынуждены признать естественным, что она
фактически и умозрительно строго обозначает и блюдет
свои рубежи. И в Англии, где спор между соседями подчас
составляет заботу нескольких поколений, и в России вопрос
о пределах усадьбы остается одним из самых животрепещу
щих. По существу, это не только проблема собственности, но
символ семейного суверенитета и самодостаточности, вопло
щение обязательств хозяев перед предками и потомками.
В основе сословная и экономическая, эта сторона дела
обычно приобретает художественный ранг и соответству
ющее оформление. Абрис владения подчеркивается на пе
риферии межевыми столбами, иногда валами и рвами, а
ближе к главному дому настойчиво акцентируется огра
дой и въездами, приворотными тумбами, фигурами львов,
символизирующими неприкосновенность границ. Как по
добает в настоящей стране, здесь есть свои поля, леса, озе
95

ра, «дикая» и «прекрасная» природа, веселые места и
мрачноватые рощи, просеки и дороги, тропинки и пло
щадки, «самородные скатости гор» или насыпные холмы и
скалы, естественные, а чаще искусственные руины – сим
волы «древней» истории. Присвоенные им и нередко обо
значенные на табличках названия призваны внушить по
сетителю, что, въезжая в усадьбу, он становится гостем
некоего «государства» с собственными и сопредельными
местностями. Поскольку размеры «державы» неизмеримо
малы для настоящей страны, неизбежно возникает эффект
игрушечного правдоподобия и сходства с моделью.
Сама усадьба, помимо обычного названия, нередко при
обретает двойное или второе наименование, причем ряд
имен носит гедонистический характер (СеменовскоеОтра
да, РайСеменовское, ЗнаменскоеРаек, Беспечное, Богом
данное, Милет и др.). Отдельные «местности» тоже заботливо
наделяют названиями. Образец художественно продуманной
«географии» дают царские загородные ансамбли, такие как
Царское Село или Павловск с их парками, озерами, острова
ми и т.п. затеями. И в них, и в частных усадьбах апеллируют к
природным особенностям (Белое, Черное и Серебряное озе
ра в Гатчине; пруды Белый, Черный и Малиновый воробей в
Ольгове), а иногда к историческим, литературным и философ
ским категориям. Впрочем, названия бывают и строже, при
обретая гражданственную окраску. Последнее характерно, в
частности, для детально разработанного Н.А. Львовым проек
та парка А.А. Безбородко на Яузе. Напомним поражающие
96
V
97
Природа и человек
своей изощренностью изобретения А.Б.Куракина для На
деждина. В этом поместье словно тесно для воплощения при
хотей владельца, и его фантазия свободно изливается в назва
ния различных элементов парка. Некоторые из них,
запечатленные в надписях на специальных табличках, напо
минают о придворной стороне жизни владельца (просеки
Цесаревича и Нелидовой) или о наиболее близких родствен
никах – братьях Алексее и Степане. Расположенные в том
же парке дорожки носят названия, почерпнутые из области
человеческих добродетелей (Отважности, Трудолюбия, Вели
кодушия) или из арсенала приятных переживаний.
Последнее отразилось не только в переименовании фа
мильного Борисоглебского в Надеждино, но и в именах
просек и дорожек: Ожидаемого благоденствия, Неожидан
ного утешения, Преодолеваемых трудностей, Воспомина
ния прошедших лет, Скорого достижения... Подобные
ощущения обещают просеки Приятного наслаждения, От
рады, Милой тени, дорожки Удовольствия, Жаркого лю
бовника, Веселой мысли, Прихоти, Восторга, Верных лю
бовниц и Услаждения самого себя
70
.
В ряде случаев присутствует заметный назидательный
оттенок – таковы дорожки Истинного разумения или Ча
стого повторения
71
. О семантической природе этой затеи
непосвященный рискует не догадаться, но на помощь ус
лужливо приходят надписи, направляющие его по слож
ным изгибам литературной идеи владельца
72
.

В названиях просек, посвященных брату Степану или
брату Алексею, Куракин обнародует мир семейных симпа
тий, откровенно поясняя такую необходимость для себя:
«Эти названия вызывают у меня приятные и интересные
воспоминания. Они обозначают природу чувств и имена
людей, которые занимают мое сердце. Они будут часто вы
зывать у меня грусть, но она всегда будет сопровождаться
душевным спокойствием, и за ней последует радость ничем
неомраченного счастья, свободного от хлопот, тревог, угры
зений совести и сожалений...»
73
Морализирующий и по
своему дидактический характер подобных затей, видимо,
не раздражал. Напротив, воспринимался как стремление
пробудить в душе посетителя сочувственный отклик. Неда
ром брат владельца в одном из писем с благодарностью
вспоминает, как, будучи в Надеждине, прочитал «сквозь об
лако слез...» название посвященной ему дорожки.
Заметим, что возникшая в ХVIII столетии культура чувст
вительных названий сохраняется и в ХIХ веке. Например,
Ф.Н. Глинка рекомендует устраивать в садах отдельные мест
ности и давать им «иносказательные названия» – острова
Дружбы и Напоминания, Радости и Забав, архипелаг остро
вов Роз, Лилий и Сирен, скалы Страстей, «подводные камни
испытания и отмели предрассудков»и т.п. На острове Друж
бы Глинка советует насадить рощицу, «в которой бы каждое
дерево, каждый куст посвящен был одному из ваших друзей;
имя его, написанное на дощечке, должно быть привязано к
98
V
дереву. В средине рощицы простой жертвенник; на нем бе
лая урна с надписью: алтарь Дружбы. Имена, а если можно,
и самые лики Ореста и Пилада должны быть украшением
сего места... Здесь могут также храниться Цицероновы, Мон*
таневы, Риваролевы и прочие разсуждения о дружбе»
74
.
Воплотившиеся таким образом нормативность и обяза
тельность оказываются в духе времени – человек призван
чувствовать то и там, где следует, а отнюдь не произвольно
или некстати. Карамзин вспоминает о своей прогулке в ок
рестностях Франкфурта: «Трактирщик мой водил меня по
здешним садам. В одном из них встретились мы с хозяи
ном, почтенным стариком, как сказывают, очень богатым
человеком. Узнав от моего вожатого, что я путешествую
щий иностранец, он взял меня за руку и сказал: „Я сам по
кажу вам все то, что можно назвать изрядным в моем саду.
Какова эта темная аллея?“ – „В жаркое время тут хорошо
прохлаждаться“, – отвечал я. – „А эта маленькая беседка
под ветвями каштановых дерев?“ – „Тут прекрасно сидеть
ввечеру, когда луна покажется на небе и свет свой прольет
сквозь развесистые ветви на эту бархатную зелень“. – „А
этот холмик?“ – „Ах! Как бы я желал встретить тут восхо
дящее солнце!“ – „ А этот маленький лесок?“ – „Тут, верно,
поют весною соловьи так спокойно и весело, как в самых
диких местах природы, нимало не подозревая, чтобы сюда
заманивало их искусство“. – „Что вы скажете об этом до
99
Природа и человек

мике?“ – „Он построен на то, чтобы быть жилищем фило
софа, любящего простоту уединения и тишину“»75.
Словом, «география» усадебной страны тщательно про
думана, связана с погодой и настроением, одухотворена,
живописна и «пейзажна». Она красива и в этом смысле под
стать чувствительному слогу, которыми ее любовно описы
вают создатели и посетители поместья. Таким образом, уса
дебное государство имеет не только собственную
«историю» и «географию», но, соответственно, свой расти
тельный и животный мир – свою Флору и Фауну, подведом
ственные владельцу, непосредственно зависящие от его ис
кусства украсить усадьбу, сделав ее достойной восхищения.
Все это слагается в понятии Природы. Об образе Природы
или Натуры в контексте русской культуры пишут давно и
много. Отметим в данной связи известные труды историков
литературы и искусства: К.В.Пигарева, Д.С.Лихачева, Н.Д.
Кочетковой, О.В.Докучаевой, В.С. Турчина, И.И. Свириды и
других. Можно сказать, что к настоящему времени сложил
ся комплекс принципиально разделяемых исследователями
представлений об этом явлении.
Однако в статьях и книгах, посвященных данной теме,
речь идет главным образом об идеальной, то есть парковой
природе, какой ее хотели видеть современники. Обращение
же к реальной усадьбе, как правило, принимает форму ре
конструкции первоначального архитектурного замысла. И
тот, и другой подходы, разумеется, законны. Вместе с тем
100
V
для расширения представлений о некогда существовавшей
усадьбе требуется учет особенностей всей территории зани
мающей нас «страны» или «государства».
Действительно, художественная сторона дела в каждом
случае в значительной степени предопределена объективны
ми природными и экономическими обстоятельствами. В
большинстве случаев преобладающая часть приносящей до
ход «природы» относится к ведению экономических, агро
номических и других наук, существует и совершенствуется в
соответствии с ними. Эти условия и являются диктующими
в чисто функциональных поместьях, хотя при наличии эсте
тических запросов владельцы подчас стремятся обыграть и
их. В художественной деятельности, а она направлена в пер
вую очередь на организацию парка, владелец выступает «в
двух ипостасях – как чувствующий (и чувствительный) субъ
ект, уже по самой своей сути реагирующий на окружающую
его природу, и как homo faber, прилагающий к ней свои си
лы, умение, искусство, воображение»
76
. Идею человека –
партнера Природы посвоему выражает Делиль:
Твоя Природа! Сам рисуй и поправляй.
Но не спеши садить: смотря и замечая,
Учися украшать, Природе подражая
77
.
В такой усадьбе Натура, понимается «как „чистая“ (ди
кая, ординарная) и „прекрасная“, т. е. избранная, скомпо
нованная»
78
. В последнем случае владелец осмысливает
свою деятельность как ниспосланный свыше дар и нравст
венную обязанность:
101
Природа и человек
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
