Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Художественная Вселенная русской усадьбы. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Многое зависит от степени просвещенности и состоя тельности владельцев. Например, относительно доступное собирательство гравюр, минералов, коллекций бабочек, инсектов и гербариев широко практикуется в процессе воспитания детей, в то время как занятия нумизматикой, коллекционирование архитектурных увражей, гравюр, фрагментов и слепков античной скульптуры составляет привилегию взрослых, особенно дворянства с более бога тыми возможностями и запросами.
Существуют усадьбы, специально предназначенные для осуществления художественных замыслов. Так, Н.П. Ше реметев, четко различающий в своих распоряжениях доходные и расходные поместья, подчеркивает, что Куско во принадлежит именно к последней категории. Искусст во и архитектура, музыка и театр выходят в таких случаях на первый план, превращаются в зримое свидетельство широты гуманитарных интересов хозяина, создают ему репутацию знатока.
Модель усадьбы, плотно укоренившаяся в последнее время в нашем сознании, конечно, предполагает макси мальную полноту проявления гуманитарных и естествен нонаучных склонностей. Нет сомнения, что это связано с глобальным желанием учредить «Экстракт Вселенной» или «Эдема сколок сокращенный». В реальности утопиче ский характер этого предприятия приходит в столкнове ние с реальными возможностями. И не только с ними.
82
IV
83
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
Не менее значительную роль в претворении идеальных замыслов играет самолюбивая эгоцентрическая тенден ция «заводить что редко, и чтобы все было лучше, нежели у других» (Н.Б. Юсупов)
59
. При этом можно подчеркнуть собственную исключительность, талантливость, удачли вость именно в той области, в которой владелец, как ему представляется, не имеет равных. Последнее не только компенсирует невозможность преуспеть во всех отноше ниях, но дает повод объявить универсальность вовсе не нужной для себя. Иначе говоря, воля и возможности вла дельца определяют выборочность его увлечений: он желает не только собрать в своем «государстве» то, что положено иметь по законам усадебного «комильфо», но потрафить своей склонности.
Существует немало примеров специализации на из любленном предмете, составляющем «конек» хозяина. Су ществует немало примеров того, что обычно увлекаются преимущественно чемто одним – коннозаводством, как А.Г. Орлов, псарной охотой, как П.И. Панин, или ботаниче ским садом, как П.А. Демидов в Нескучном и А.К. Разумов ский в Горенках. Среди помещиков есть создатели велико лепных театров, такие как Н.П. Шереметев в Останкине и С.С. Апраксин в Ольгове, устроители фамильных галерей как А.Р. Воронцов в Андреевском или Черевины в Нероно ве, владельцы прекрасных библиотек, как И.П. Кутайсов в Рождествене или Н.А. Голицын в НикольскомУрюпине.
В придании усадьбе того или иного профиля определен ную роль играет и фамильное обязательство: желание под держать основанное предшественниками. Таков, наследст венный культ искусств у Шереметевых. В конечном счете, желание подняться на уровень Двора или государства, за служить одобрение профессионалов или просто превзойти ближайших соседей оказывается небесполезным: гонор владельца и культ индивидуального намерения приносят плоды для общества в целом.
Предмет предпочтения того или иного владельца весь ма показателен. Он может быть разным – от изящных ув лечений до такой, казалось бы, несовместимой с возвы шенным областью, как, к примеру, свиноводство.
С.Т. Аксаков вспоминает о поездке в усадьбу Николь ское: «Между тем Дурасов предложил нам посмотреть его сад, оранжереи и теплицы. Нетрудно было догадаться, что хозяин очень любил показывать и хвастаться своим до мом и всеми заведениями; он прямо говорил, что у него в Никольском все отличное, а у других дрянь. „ Да у меня и свиньи такие есть, каких здесь не видывали; я их привез в горнице на колесах из Англии. У них теперь особый дом. Хотите посмотреть? Они здесь недалеко. Я всякий день раза по два у них бываю...“ В самом деле, в глухой стороне сада стоял красивый домик. В передней комнате жил скотник и скотница, а в двух больших комнатах жили две чудовищные свиньи, каждая величиной с небольшую ко рову. Хозяин ласкал их и называл какимито именами. Он
84
IV
особенно обращал наше внимание на их уши, говоря: „Посмотрите на уши, точно печные заслоны!“»
60
Зная о гигантских роскошных обедах, которые давались Н.А. Ду расовым в подмосковном Люблине, не приходится удив ляться и этому проявлению гигантомании.
Обычно домашнее или усадебное научное пристрастие, подобно зеркалу, отражает запросы и положение той или иной персоны на государственном и общественном по прище. Так, надо думать, военные занятия П.И. Панина имеют прямое отношение к жестокой, но красивой по нормам усадебной жизни псарной охоте, а участие А.Г. Ор лова в военных делах и конных каруселях склоняет его к разведению лошадей.
Приверженность владельца тем или иным увлечениям неизменно оказывается наглядной и знаковой, своего ро да отпечатком его личности. Так различные редкости по вествуют о судьбе хозяев, о посещении ими дальних стран. Эти «сувениры» оказываются сродни экспонатам усадебных музеев, даже если не находятся в специальной среде. Например, церковь в ЗнаменскомГубайлове укра шают привезенные В.М. ДолгорукимКрымским генуэз ские рельефы
61
. Эта традиция сохраняется и позже. В Ко раллове в стены и столбы вестибюля главного дома также вделаны античные рельефы, доставленные Васильчиковы ми из Италии
62
.
Упоминавшиеся выше опыты глинобитного и земляно
го строения Львова составляют органическую часть его
85
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
архитектурных трудов, а отмеченное выше сооружение кирпичных домов для крестьян, предпринятое Н.И. Нови ковым в Авдотьине, имеет непосредственное отношение к его взглядам на крестьянство, а не абстрактное желание воплотить достижения технической мысли. Сюда же мож но отнести эксперименты Д.М. Полторацкого, изучавшего сельское хозяйство в Германии и Англии – замену в его поместьях трехполья плодопеременным хозяйством с тра восеянием, использованием усовершенствованных плугов и борон с железными зубьями
63
. Сходным образом соеди нение технического прогресса и отечественной традиции в многочисленных агрономических опытах А.Т. Болотова непосредственно отражает его многогранные естествен нонаучные интересы.
Об эстетической стороне применения научных знаний трудно говорить, конечно, применительно ко всем усадь бам. В целом ряде случаев хозяйства существуют в «перво зданном» – сугубо утилитарном и даже неприглядном виде. Судя по всему, их владельцы, удовлетворяясь практи ческой целесообразностью, остаются на этом уровне при тязаний. Вместе с тем бесспорно изящная идея – сделать свое поместье красивым во всех отношениях – привлека ет многих современников. Эстетические наклонности по мещиков проявляются не только в предпочтении того или иного научного занятия, но и в формах его проведения – уместных, грамотных и уже потому красивых.
86
IV
Метод сбора научного материала, характер наблюде ний и описаний, систематизации и классификации «нату ралий» вомногом сопоставимы с художественным мето дом своего времени, предполагающим почтительное и восхищенное всматривание в окружающую природу. Ис следователи литературы отмечают, что в те годы расцвета ет жанр научной прозы.
В принципе стремление облечь науку в художествен ную форму типично для эпохи Просвещения и проявляет ся в XVIII веке в жанре описательнодидактической по эзии. Признаком этого жанра Ю.М. Лотман считает «наклонность к научности, использованию в поэзии бота ники, географии, минералогии и других естественных на ук, а также этнографии, исторических экскурсов»
64
.
Искусство и наука сходятся в одном пункте: научное знание, обращенное к исследованию натуры, эстетизиру ется, а художественная деятельность требует ее осмысле ния. Как пишет Карамзин, «...любовь к сельским цветам есть любовь к Натуре, а любовь к Натуре предполагает вкус нежный, утонченный искусством»
65
.
К концу XVIII столетия неспешное разглядывание гра вюр, иллюстраций в географических и ботанических атла сах все заметнее становится неотъемлемой частью процес са познания. Поминиатюрному красивый научный рисунок побуждает самостоятельно анализировать расте ния, птичек, которые летают в вольерах, поют в клетках и в виде чучел украшают комнаты. Лупы и лорнеты, микроско
87
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
пы и подзорные трубы становятся и делом, и украшением дома, позволяя умиляться совершенством мироздания.
Люди XVIII века любовно засушивают растения, со ставляя гербарии, заботливо расправляют тонкие крылья бабочек, пристально вглядываются в надписи и резьбу на старинных камнях, вдумчиво наблюдают причудливое со четание цветов и поверхностей минералов, обсуждают их мистический смысл.
Присмотримся к тому, как Н.М. Карамзин, тонко чув ствуя соединение этих начал, легко переходит от литера туры к науке: «Жар проходит – иду на луг ботанизиро вать, как маленький Коммерсон, – любуюсь травками и цветочками – рассматриваю их тонкие жилочки, зубча тые краешки, пестренькие листочки, будто бы из тончай шего шелка сотканные, то гладкие, то пушистые, – удив ляюсь разнодушистым испарениям, разносвойственным сокам, варимым в цветочных чашечках искусною приро дою, – удивляюсь тонким сосудам, в которых сии пита тельные соки обращаются и которые втягивают во внут ренность растения живительный воздух. Срываю – и каждую травку, каждый цветочек бережно завертываю в особливую бумажку.
Возвратясь в свою комнату, разбираю, кладу их на солн це и, не будучи многоученым ботанистом, на каждое рас тение пишу краткие примечания... Наприм. „Сии белые цветочки с желтою оттенкою на гладком, темнозеленом,
88
IV
сочном стебле, приятны для глаз, но еще приятнее для обо няния. Когда сокроется дневное светило и вечерний мрак сгустится в пространстве воздуха, пойди в темную рощу: там нервы твои затрепещут от небесного благоухания, и ты в сладостном упоении чувств воскликнешь: Ангел на крылах ночи спустился в рощу! Нет, сие благоухание изли вается из колокольчиков, которые белеются в густой траве и по справедливости называются красотою ночи“»
66
.
Пристальное вглядывание в природу иногда порождает самоиронию. Таково «Ботаническое путешествие на Дудо рову гору 1792, Майя 8» серьезно занимавшегося садовод ством Н.А.Львова. В ходе этого полного приключений странствия путники, которых увлекает «ботаническая прелесть», находят «травку, у которой корень волоконца ми, стебелек чешуйчатой, цветочек кариофиле, имеющий столькото лепесточков, что лепесточки сидят в чашечке, а между ими стоят столькото усиков, между усиков столь кото пестиков и пыль; что имя сего чудесного растения на Латыне – (ни на каком другом языке ботанический язык не ворочается) – я позабыл»
67
.
«Играют» не только в ботанистов, но и в географов. Как и подобает исследователю натуры, владелец обозревает собственное поместье с надеждой обнаружить в нем при родные богатства, которые можно усовершенствовать.
Не случайно помещики охотно включаются в описания и зарисовки своих усадеб и прилегающей местности. С
89
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
гордостью об этом рассказывает А.Б. Куракин, совершив ший в 1786 году путешествие в окрестностях Надеждина по Суре от Красноярской до Чирковской пристани: «Водя ной мой путь был мне совершенно приятен и послужил ко всегдашней памяти моей собственой и всех здешних обы вателей: я нечаянно сделался первым сурским плавателем и открыл путь к познанию о сей судоходной реке»
68
. Заме тим, что это предприятие – занятная реплика государст венной экспедиции по обследованию неизученной мест ности – могло быть задумано и в качестве миниатюрного подобия известного плавания Екатерины II по Волге.
С социальной точки зрения, культурное времяпрепро вождение и, прежде всего, занятие наукой следует рассма тривать как стремление сделать себя натурой ищущей и любознательной и тем самым упрочить репутацию в гла зах общества. Человеку, вовлеченному в жизненную колею усадьбы, близость к науке дает возможность показать ум и эрудицию не только друзьям и соседям, но, если выпадет историческая возможность, даже императрице.
Занятия наукой имеют условием и следствием совер шенствование не только разума, но и всех органов чувств – зрения, возможности которого неизмеримо расширяются с помощью оптики от микроскопа до подзорной трубы, осязания и обоняния, которое подразумевает ботаника, слуха, который услаждает музыка.
Отнюдь не забыт и вкус – обильная и изощренная усадебная гастрономия также рассматривается как тон
90
IV
кая наука. Словом, оценивая практические и духовные импульсы занятия наукой, нельзя не заметить, что потра ченное на нее время рассматривается не только как по лезное. Приобщение к ней сулит удовольствие – заман чивое времяпрепровождение в наблюдениях и разгадках, ощущение сюрприза – маленькой научной сенсации, ко торый возникает в научных играх, в демонстрации, ска жем, пневматических или электрических опытов. Выве дение красивого цветка, плода или животного знаменуют победный финал научного творчества и повод к радости. Предвкушая ее, П.В. Завадовский пишет другу: «Я распо лагаюсь поехать весной с моим семейством в деревню, чтобы проветрить голову и повеселиться моими садовы ми заведениями»
69
.
91
«Домашние упражнения» в художественной оправе усадьбы
92
VV
VV
Природа
и
человек
93
С
огласившись с И.М. Долгоруким в том, что усадьба
представляет собой некое «государство в государст ве», мы будем вынуждены признать естественным, что она фактически и умозрительно строго обозначает и блюдет свои рубежи. И в Англии, где спор между соседями подчас составляет заботу нескольких поколений, и в России вопрос о пределах усадьбы остается одним из самых животрепещу щих. По существу, это не только проблема собственности, но символ семейного суверенитета и самодостаточности, вопло щение обязательств хозяев перед предками и потомками.
В основе сословная и экономическая, эта сторона дела обычно приобретает художественный ранг и соответству ющее оформление. Абрис владения подчеркивается на пе риферии межевыми столбами, иногда валами и рвами, а ближе к главному дому настойчиво акцентируется огра дой и въездами, приворотными тумбами, фигурами львов, символизирующими неприкосновенность границ. Как по добает в настоящей стране, здесь есть свои поля, леса, озе
95
ра, «дикая» и «прекрасная» природа, веселые места и мрачноватые рощи, просеки и дороги, тропинки и пло щадки, «самородные скатости гор» или насыпные холмы и скалы, естественные, а чаще искусственные руины – сим волы «древней» истории. Присвоенные им и нередко обо значенные на табличках названия призваны внушить по сетителю, что, въезжая в усадьбу, он становится гостем некоего «государства» с собственными и сопредельными местностями. Поскольку размеры «державы» неизмеримо малы для настоящей страны, неизбежно возникает эффект игрушечного правдоподобия и сходства с моделью.
Сама усадьба, помимо обычного названия, нередко при обретает двойное или второе наименование, причем ряд имен носит гедонистический характер (СеменовскоеОтра да, РайСеменовское, ЗнаменскоеРаек, Беспечное, Богом данное, Милет и др.). Отдельные «местности» тоже заботливо наделяют названиями. Образец художественно продуманной «географии» дают царские загородные ансамбли, такие как Царское Село или Павловск с их парками, озерами, острова ми и т.п. затеями. И в них, и в частных усадьбах апеллируют к природным особенностям (Белое, Черное и Серебряное озе ра в Гатчине; пруды Белый, Черный и Малиновый воробей в Ольгове), а иногда к историческим, литературным и философ ским категориям. Впрочем, названия бывают и строже, при обретая гражданственную окраску. Последнее характерно, в частности, для детально разработанного Н.А. Львовым проек та парка А.А. Безбородко на Яузе. Напомним поражающие
96
V
97
Природа и человек
своей изощренностью изобретения А.Б.Куракина для На деждина. В этом поместье словно тесно для воплощения при хотей владельца, и его фантазия свободно изливается в назва ния различных элементов парка. Некоторые из них, запечатленные в надписях на специальных табличках, напо минают о придворной стороне жизни владельца (просеки Цесаревича и Нелидовой) или о наиболее близких родствен никах – братьях Алексее и Степане. Расположенные в том же парке дорожки носят названия, почерпнутые из области человеческих добродетелей (Отважности, Трудолюбия, Вели кодушия) или из арсенала приятных переживаний.
Последнее отразилось не только в переименовании фа мильного Борисоглебского в Надеждино, но и в именах просек и дорожек: Ожидаемого благоденствия, Неожидан ного утешения, Преодолеваемых трудностей, Воспомина ния прошедших лет, Скорого достижения... Подобные ощущения обещают просеки Приятного наслаждения, От рады, Милой тени, дорожки Удовольствия, Жаркого лю бовника, Веселой мысли, Прихоти, Восторга, Верных лю бовниц и Услаждения самого себя
70
.
В ряде случаев присутствует заметный назидательный оттенок – таковы дорожки Истинного разумения или Ча стого повторения
71
. О семантической природе этой затеи непосвященный рискует не догадаться, но на помощь ус лужливо приходят надписи, направляющие его по слож ным изгибам литературной идеи владельца
72
.
В названиях просек, посвященных брату Степану или брату Алексею, Куракин обнародует мир семейных симпа тий, откровенно поясняя такую необходимость для себя: «Эти названия вызывают у меня приятные и интересные воспоминания. Они обозначают природу чувств и имена людей, которые занимают мое сердце. Они будут часто вы зывать у меня грусть, но она всегда будет сопровождаться душевным спокойствием, и за ней последует радость ничем неомраченного счастья, свободного от хлопот, тревог, угры зений совести и сожалений...»
73
Морализирующий и по своему дидактический характер подобных затей, видимо, не раздражал. Напротив, воспринимался как стремление пробудить в душе посетителя сочувственный отклик. Неда ром брат владельца в одном из писем с благодарностью вспоминает, как, будучи в Надеждине, прочитал «сквозь об лако слез...» название посвященной ему дорожки.
Заметим, что возникшая в ХVIII столетии культура чувст вительных названий сохраняется и в ХIХ веке. Например, Ф.Н. Глинка рекомендует устраивать в садах отдельные мест ности и давать им «иносказательные названия» – острова Дружбы и Напоминания, Радости и Забав, архипелаг остро вов Роз, Лилий и Сирен, скалы Страстей, «подводные камни испытания и отмели предрассудков»и т.п. На острове Друж бы Глинка советует насадить рощицу, «в которой бы каждое дерево, каждый куст посвящен был одному из ваших друзей; имя его, написанное на дощечке, должно быть привязано к
98
V
дереву. В средине рощицы простой жертвенник; на нем бе лая урна с надписью: алтарь Дружбы. Имена, а если можно, и самые лики Ореста и Пилада должны быть украшением сего места... Здесь могут также храниться Цицероновы, Мон* таневы, Риваролевы и прочие разсуждения о дружбе»
74
.
Воплотившиеся таким образом нормативность и обяза тельность оказываются в духе времени – человек призван чувствовать то и там, где следует, а отнюдь не произвольно или некстати. Карамзин вспоминает о своей прогулке в ок рестностях Франкфурта: «Трактирщик мой водил меня по здешним садам. В одном из них встретились мы с хозяи ном, почтенным стариком, как сказывают, очень богатым человеком. Узнав от моего вожатого, что я путешествую щий иностранец, он взял меня за руку и сказал: „Я сам по кажу вам все то, что можно назвать изрядным в моем саду. Какова эта темная аллея?“ – „В жаркое время тут хорошо прохлаждаться“, – отвечал я. – „А эта маленькая беседка под ветвями каштановых дерев?“ – „Тут прекрасно сидеть ввечеру, когда луна покажется на небе и свет свой прольет сквозь развесистые ветви на эту бархатную зелень“. – „А этот холмик?“ – „Ах! Как бы я желал встретить тут восхо дящее солнце!“ – „ А этот маленький лесок?“ – „Тут, верно, поют весною соловьи так спокойно и весело, как в самых диких местах природы, нимало не подозревая, чтобы сюда заманивало их искусство“. – „Что вы скажете об этом до
99
Природа и человек
мике?“ – „Он построен на то, чтобы быть жилищем фило софа, любящего простоту уединения и тишину“»75.
Словом, «география» усадебной страны тщательно про думана, связана с погодой и настроением, одухотворена, живописна и «пейзажна». Она красива и в этом смысле под стать чувствительному слогу, которыми ее любовно описы вают создатели и посетители поместья. Таким образом, уса дебное государство имеет не только собственную «историю» и «географию», но, соответственно, свой расти тельный и животный мир – свою Флору и Фауну, подведом ственные владельцу, непосредственно зависящие от его ис кусства украсить усадьбу, сделав ее достойной восхищения. Все это слагается в понятии Природы. Об образе Природы или Натуры в контексте русской культуры пишут давно и много. Отметим в данной связи известные труды историков литературы и искусства: К.В.Пигарева, Д.С.Лихачева, Н.Д. Кочетковой, О.В.Докучаевой, В.С. Турчина, И.И. Свириды и других. Можно сказать, что к настоящему времени сложил ся комплекс принципиально разделяемых исследователями представлений об этом явлении.
Однако в статьях и книгах, посвященных данной теме, речь идет главным образом об идеальной, то есть парковой природе, какой ее хотели видеть современники. Обращение же к реальной усадьбе, как правило, принимает форму ре конструкции первоначального архитектурного замысла. И тот, и другой подходы, разумеется, законны. Вместе с тем
100
V
для расширения представлений о некогда существовавшей усадьбе требуется учет особенностей всей территории зани мающей нас «страны» или «государства».
Действительно, художественная сторона дела в каждом случае в значительной степени предопределена объективны ми природными и экономическими обстоятельствами. В большинстве случаев преобладающая часть приносящей до ход «природы» относится к ведению экономических, агро номических и других наук, существует и совершенствуется в соответствии с ними. Эти условия и являются диктующими в чисто функциональных поместьях, хотя при наличии эсте тических запросов владельцы подчас стремятся обыграть и их. В художественной деятельности, а она направлена в пер вую очередь на организацию парка, владелец выступает «в двух ипостасях – как чувствующий (и чувствительный) субъ ект, уже по самой своей сути реагирующий на окружающую его природу, и как homo faber, прилагающий к ней свои си лы, умение, искусство, воображение»
76
. Идею человека –
партнера Природы посвоему выражает Делиль:
Твоя Природа! Сам рисуй и поправляй. Но не спеши садить: смотря и замечая,
Учися украшать, Природе подражая
77
.
В такой усадьбе Натура, понимается «как „чистая“ (ди кая, ординарная) и „прекрасная“, т. е. избранная, скомпо нованная»
78
. В последнем случае владелец осмысливает свою деятельность как ниспосланный свыше дар и нравст венную обязанность:
101
Природа и человек
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]