Философия. Биология. Культура (работы разных лет)

живого поистине составляет одну из важнейших задач современ­ного эволюционного учения, поскольку обеспечивает точное и конкретное знание объектов эволюции, принципов их организа­ции и тех закономерностей, которые управляют формообразова­тельным процессом. В этом отношении можно указать на ряд цен­ных исследований, значительно продвигающих вперед решение вопроса о формах организации живого и способах их эволюцио­нирования (К.М.Завадский, 1966; В.А.Ратнер, 1966; К.М.Хайлов, 1970, и др.). Изучение эволюции организации может быть пред­ставлено в качестве относительно самостоятельного направления в теоретическом освоении эволюции органического мира. Такое представление способно сыграть положительную роль в противо­действии известной абсолютизации методов точных наук, исполь­зуемых, например, в биологии, кибернетике, общей теории систем и математике. Перспективность этих наук в отношении биологи­ческих объектов очевидна, но методологически важным остается определение того предмета исследования, в котором компетент­ны эти науки, для изучения которого у них имеются адекватные средства. Таким предметом, на наш взгляд, является проблема ор­ганизации и эволюция организации. Наиболее общим средством исследования этого предмета является структурный подход, по­нимаемый в предельно широком смысле слова, т. е. включающий в себя и структурно-функциональный анализ, и так называемый структурно-системный подход, и различные способы формализа­ции – все то, что направлено в первую очередь на познание ин­вариантных, устойчивых характеристик биологических систем и способов их функционирования.

ных направлениях структурных преобразований, изменяющих характер организации систем. В противоположность этому, поня­тие «организация эволюции» выражает совокупность закономер­ностей эволюции, связанных с многообразием ее форм и темпов, переходами от одного этапа к другому. Если возможно, как мы условились выше, использование «структурного» языка ко всей совокупности эволюционной проблематики, то термин «органи­зация эволюции» применим к исследованиям, нацеленным на по­нимание законов эволюционного процесса. Понятийный аппарат этого направления исследования во многом более традиционен, чем при изучении эволюции организации (понятия приспособлен­ности, целесообразности, естественного отбора, наследственно­сти, изменчивости и т. д.) и в целом тяготеет к категориальному аппарату философии (проблема непрерывного и дискретного, по­вторяющегося и неповторяющегося, случайного и необходимого, причинности, сущности и явления и т. д.). В этом случае методо­логия структурного исследования (или структурно-системного, структурно-функционального) обнаруживает свою недостаточ­ность и возникает потребность в методологии исторического ис­следования. Ее определения дать несравненно труднее, поскольку историческое исследование имеет дело с более многозначными понятиями, более многообразными, не поддающимися унифика­ции способами рассуждения и такими сложными приемами ло­гического познания как моделирование, аналогия, гипотеза и т. д. Представленный в нашей философской литературе опыт анализа логики исторического исследования и методологической функции самого принципа историзма (Б.А.Грушин, 1961; В.С.Добриянов, 1968; Г.А.Подкорытов, 1967; Н.П.Французова, 1972, и др.) обна­руживает такое разнообразие подходов к проблеме, что наиболее достоверным путем обсуждения избранной нами темы, вероят­но, является такой, при котором бы постоянно сохранялась соот­носительность структурных и исторических исследований. Через эту соотносительность и благодаря ей возможно обнаружение как общего, так и различного в двух аспектах изучения эволюции, которые были выше обозначены через понятия «эволюция орга­низации» и «организация эволюции». Оба аспекта в равной мере необходимы и, более того, подчас неразличимы в конкретном ис­следовании. Их несовпадение носит скорее методологический, не-

жели конкретнонаучный характер, но это обстоятельство оказыва­ется достаточно существенным при создании теоретических основ современной биологии.

ставленной задачи. Поскольку нашей задачей является выяснение методологической роли этих подходов, постольку и поиски осно­вания не должны выходить за пределы методологии, ее понимания как совокупности принципов познавательной деятельности.

кообразное, катастрофическое, революционное»; – «перерывы по­степенности»; превращение количества в качество; – внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явлении или внутри данного общества; – взаимо­зависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причем история открывает все новые и новые стороны), связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движе­ния, – таковы некоторые черты диалектики, как более содержатель­ного (чем обычное) учения о развитии»1. Если, как это и следует из ленинского понимания диалектики, применить основную направ­ленность диалектического способа мышления к теоретическому воссозданию развития, то приходится признать асимметричность отношения между структурным и историческим подходами. Эта асимметричность состоит в подчиненности аспекта структурности бытия (или организованности, системности) аспекту его развития. Ведущей стороной противоречия структурного и исторического способов освоения действительности остается исторический. Он непосредственно отражает цель диалектики как теории развития и по сути дела, будучи выражен в предельно общей форме, сливает­ся с ней. Именно это имели в виду Маркс и Энгельс, подчеркивая универсальность диалектического способа мышления – «Мы зна­ем только одну единственную науку, науку истории»2.

наук, роли в исследовании развития. Нарушение этого условия ве­дет к смешению разных уровней проблемы соотносительности. Так происходит, когда в философских работах развитие опреде­ляют как направленное качественное изменение. Качественные изменения изучаются множеством наук, при этом используется разнообразие методов исследования, но все это, вместе взятое, еще не составляет общефилософского представления о развитии как движении, понятом «по причине самого, себя», как самораз­витии, как противоречии. Для выражения этого самодвижущегося противоречия у философии, как известно, есть свой категориаль­ный аппарат и в целом ее задача в исследовании развития просто иная, чем у наук, занимающихся конкретными исследованиями процессов направленных качественных изменений. Другое дело, что эти исследования необходимы для философских обобщений, но здесь мы переходим к проблеме отношения философии и кон­кретных наук. Итак, всеобщая форма структурного и историче­ского подходов включена в диалектику как теорию развития, от­ражая полярные характеристики процесса развития (устойчивость и изменчивость, повторяющееся и неповторимое и т. д.), причем их единство противоречиво. Эти полярные характеристики могут и должны быть изучены в их относительной самостоятельности, что находит свое выражение в дифференциации наук, в преимуще­ственной их устремленности либо к структурному, либо к истори­ческому аспекту развития. Однако ни дифференциация знания, ни тем более его интеграция не могут быть рационально выражены без понимания асимметричности противоречия основных спосо­бов познания развития. Признание асимметричности сохраняет целостность научного познания, его единую, несмотря на исполь­зование разных средств, направленность на теоретическое воспро­изведение единого закономерного мирового процесса движения. Сохранение этой направленности как первой мировоззренческой и методологической предпосылки теоретического исследования имеет большое значение в оценке того или иного научного направ­ления, того или иного метода, предостерегая от их абсолютизации. И это относится не только к естественнонаучным исследованиям, но и к их философским обобщениям, в которых забвение асимме­тричности противоречия структурного и исторического подходов приводит к растворению философской проблематики в естествен-

нонаучной, к преувеличенно восторженному отношению к новым успехам структурного подхода, превалирующего в современном естествознании. Диалектика не может не усваивать этих новых успехов познания, но сам путь этого усвоения и его плодотвор­ность определяется внутренним импульсом развития диалектики, существованием асимметричности противоречия, одним из прояв­лений которого и выступает противоречие структурного и истори­ческого подходов. Особенная форма структурного и исторического подходов реализуется уже не в сфере философии, а на иных уров­нях методологии, более тесно связанных с конкретно-научными исследованиями. Структурализм, системно-структурный под­ход, концепции структурных уровней материи, концепции уров­ней организации живого и т. д. – все эти более общие или более специфичные исследования направлены на разработку современ­ных форм структурного подхода, на выявление методологических оснований тех способов освоения действительности, которые кон­центрируются на инвариантных, устойчивых характеристиках си­стем, на общих принципах их организации и функционирования. Выступая с древних времен основой аналитической деятельности ученого, структурный подход лишь в настоящее время получает свое методологическое оформление, осмысливается в теоретико­познавательном плане в соответствии и благодаря успехам совре­менного естествознания в познании структурированности и орга­низованности бытия. Наиболее общей особенностью различных методологических обобщений структурного подхода является то, что эти обобщения, как правило, строятся на анализе высокоразви­тых систем (биологических, социальных) и лишь вторичным путем охватывают «нижестоящие» материальные системы (И.В.Блауберг, В.Н.Садовский, Э.Г.Юдин, 1970; В.А.Лекторский, В.Н.Садовский, 1960; М.И.Сетров, 1971, и др.). Не физика или химия, а лингвисти­ка, этнография, кибернетика, теоретическая биология выдвинули и обосновали потребность в обобщенном логическом анализе струк­турного подхода и вплотную занялись им, создав целые направ­ления методологического исследования. Такое движение «сверху вниз» позволяет осмыслить многообразие эмпирических методов в их теоретической общности. На месте конкретной структуры при­родного объекта как предмета исследования оказывается абстракт­ная структура, структура вообще, и это способствует изучению тех