Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия. Биология. Культура (работы разных лет)
.pdf
неизбежно опосредована складывающимися между людьми сложными социальными отношениями, изменяющимися на различных
этапах исторического развития общества.
Понимая взаимосвязь и активность обоих компонентов системы «общество-природа», В.И.Вернадский полагал, что и в науках, их изучающих, должны намечаться пути синтеза, интеграции. «В понимании положения человека в научно создаваемом
строе мира, – писал В.И.Вернадский, сейчас наблюдается огромный скачок научного творчества... Перелом научного понимания космоса совпадает, таким образом, с одновременно идущим
глубочайшим изменением наук о человеке. С одной стороны, эти
науки смыкаются с науками о природе, а с другой – их объект совершенно меняется».
Тем самым в брошюре отмечается, что, на основе учения
В.И.Вернадского, мир живого един. И чем выше организованы его
представители, тем больше они зависят от братьев своих меньших,
от целого, так как связаны с этим целым биолого-генетическими,
энергетическими, химическими и информационными нитями.
Социальное отличие человека от других живых существ не освобождает его от этой связи. Человек стихийно неотделим от биосферы. Отсюда следует, по Н.Ф.Реймерсу, что неразумно и даже
опасно менять структуру самих основ биосферы, что новая антропогенная форма различных обменов в биосфере ограничена
требованиями здоровой сферы жизни для человека. Исторически,
вернее, эволюционно сложившаяся форма организованности биосферы, с которой неразрывно связан человек, требует ее сохранения на благо людей. Именно поэтому смысл ноосферы заключен в
следующем: не стихийное, разрушительное вторжение новой геологической силы человечества в природу, а регулируемое плодотворной мыслью сохранение на Планете Разума условий для жизни
и счастья людей. Биосфера, оберегаемая людьми, в этом смысле
превращается в ноосферу – мир разумных, научно обоснованных
поступков в глобальном масштабе.
Обсуждение сложных проблем формирования глобальной
экологии, выявление возможностей синтеза в ее области были
предложены Н.Ф.Реймерсом в книге «Пути интеграции биологического и социогуманитарного знания». В статье «Синтез знания
171
и формирование глобальной экологии»4 недостаточность традиционного членения научного знания на естественнонаучное, техническое и гуманитарное уже четко названо одной из основных
причин стагнации в формировании познавательных, ценностных и
деятельностных установок в современной культуре. Становление
глобальной экологии как новой синтетической дисциплины – науки об оптимизации взаимодействия развивающегося общества и
изменяемой им природы – рассматривается как попытка преодоления традиционных, консервативных тенденций.
Формирование новых установок и нового мышления, как
подчеркивается в работе, встречает сопротивление. Иногда это
сопротивление осознанно, субъективно, но чаще носит черты
подсознательности, отпечаток ролевых конфликтов. Еще одна
причина затруднений в синтезе знаний – недостаточный кругозор специалистов, обусловленный пороками профессионального образования.
Распространенная отрицательная реакция на тенденцию
синтеза знаний – сознательный изоляционизм. Корни его двояки. С одной стороны, это боязнь потери собственного предмета
исследования, растворения частной дисциплины в более общей,
с другой – реальная опасность профанации науки из-за притока
в нее «варягов», не имеющих в данной науке ни глубины понимания проблемы, ни широты кругозора. Примером изоляционизма служат ситуации в географии и биоэкологии. Интеграция
знаний физической и экономической географии, включение в
экономгеографию разделов социального профиля, как известно,
встретили жесточайшее сопротивление. Единая география была
предана анафеме.
Сходная ситуация наблюдалась и в области экологии. Экологи
классического биологического направления также бросились в
бой, защищая традиционный объем экологии, «свой» термин, будто кто-то хотел его у них отнять. В «большой», глобальной экологии, или мегаэкологии, на лидерство стали претендовать биология,
география, весь комплекс наук о Земле. Отчасти в этот спор включилась и экономика, соперничающая с экономической географией.
4
Лисеев И.К., Реймерс Н.Ф. Синтез знания и формирование глобальной экологии // Пути интеграции биологического и социогуманитарного знания.
М., 1984.
172
Осмысливая обозначенную выше ситуацию, авторы отметили,
что нет ничего предосудительного в расплывчатости границ всех
этих проблем на сегодня. Плохо то, что в борьбе за «экологический
пирог» происходило не объединение, а разъединение усилий представителей наук. Наивный гегемонизм тесно переплелся с изоляционизмом. (Изоляционизм трактуется в работе как яркое проявление отсутствия научной культуры, понимания того объективного
факта, что наука системна, что ослабление соседнего звена в ней
ведет к недостаточной прочности всей цепи, а это неминуемо отражается на успехах общественного развития в целом.) Не изоляционизм, а сотрудничество наук – путь к успеху. Формирование
глобальной экологии есть путь к подобному сотрудничеству – таков концептуальный вывод этой работы.
Сказанное особенно актуально в области гармонизации отношений в системе «общество-природа», в теории создания ноосферы, а
на более прагматическом уровне – для теории и практики экоразвития, понимаемого как социально желаемое, экономически реальное
и экологически допустимое развитие общества, противопоставляемое как неограниченному прогрессу, так и нулевому росту.
Здесь уже не приходится говорить о синтезе только биологических или одних лишь естественнонаучных знаний. Учету подлежат все явления природы и общества, во всяком случае их существенная часть, представленная фундаментальными законами
в эволюционно-исторической триаде «прошлое–настоящее–будущее». При этом если прошлое и настоящее доступны анализу,
то будущее приходится синтезировать на основе максимальной
дедукции, выявления назревающих, формирующихся ныне тенденций и предпочтений. Не заметить их, не понять или трактовать
неправильно значит во многом усилить риск неблагоприятного
дальнейшего общественного развития. Именно на коренных фундаментальных поворотах истории собственно методологические
установки и ориентации оказывают глубокое преобразующее влияние на пути дальнейшего развития.
Завершающей философской работой Н.Ф.Реймерса и, так уж
получилось, последней, вышедшей в свет за несколько дней до его
кончины, стала «Концептуальная экология»5. В ней, как бы предо-
5
Реймерс Н.Ф. Надежды на выживание человечества: Концептуальная экология. М., 1992.
173
щущая свой скорый уход из жизни, Николай Федорович подытожил свои наработки, четко структурировав их в единой философской установке. Этот труд ученого невозможно кратко пересказать.
Его надо читать, и не один раз, возвращаясь к нему вновь и вновь.
На сегодняшний день это одна из наиболее капитальных и серьезных работ по глобальной экологии.
Подчеркну здесь лишь основной пафос ее ведущих философских посылок. Как отмечал в своей книге Н.Ф.Реймерс, все рассмотренные процессы и проблемы, законы и теоремы, вопросы
формирования новых областей экологического знания не стоили
бы анализа, если бы экология не превратилась в учение о путях
выживания человечества. И Н.Ф.Реймерс формулирует важнейшее
социально-политическое обобщение, характеризующее специфику
нашего времени. С его точки зрения, ныне фактически происходит
всемирная гуманитарно-экологическая революция, сменяющая
научно-техническую. Далее им проводится подробное разъяснение и обоснование этого положения. Возвращаясь к своим мыслям 1972-го г., Н.Ф.Реймерс вновь показывает, что действенной
саморегуляции в отношениях человека и природы не существует. Лишь деструкция или экономическая нерентабельность дальнейшей эксплуатации природных ресурсов из-за их истощения
служит ограничителем воздействий. Поэтому, по Н.Ф.Реймерсу,
смысл нынешней гуманитарно-экологической революции в том,
чтобы предохранить себя от возвращающегося бумеранга антропогенной деструкции природы. Меняется сама цель развития. Еще
недавно казалось, что достаточно человека накормить и сделать
богатым. Сейчас же выяснилось, что, для того чтобы жить долго
и не болеть, этого мало. Нужна еще благоприятная среда жизни.
Обращение к человеку привело к новой форме антропоцентризма – экологическому антропоцентризму. Общество стало понимать необходимость своего переустройства, а не преобразования
природы. Завтрашний день человечества видится ученому и мыслителю Н.Ф.Реймерсу в гуманизации общества, его внутренней
«экологизации». Для этого требуется радикальное изменение тенденций, которое заключается в особом внимании к «качеству человека» и «качеству его жизни». Нужны генетически, физически и
психически здоровые, высокоинтеллектуальные люди, живущие в
абсолютно здоровой среде.
174
И тут невольно напрашивается сравнение позиции Н.Ф.Реймерса со взглядами В.И.Вернадского. Размышляя о ноосфере,
В.И.Вернадский отмечал как особо важный тот факт, что идеалы
нашей демократии идут в унисон со стихийным геологическим
процессом, с законами природы, отвечают ноосфере. «Можно смотреть поэтому на наше будущее уверенно, – утверждал ученый. –
Оно в наших руках. Мы его не выпустим»6.
Ему вторит Н.Ф.Реймерс: «Научно-гуманистическая революция практически уже началась. Она в корне отличается от научно и
инженерно-технической, хотя и является их естественным продолжением. Основные ее черты определены экологическими и экономическими запретами. Они составляют неразрывное единство
в конечном итоге определяющее политику стран. Если что-то мешает, так это инерционность мышления и идеологический маразм,
неумение думать. Конечно, идеальные схемы всегда утопичны,
они реализуются постепенно и лишь в общих чертах. Однако некоторые штрихи постиндустриального научно-гуманистического
общества, как кажется, достаточно очевидны»7.
Завершая этот краткий очерк философских идей Н.Ф.Реймерса
в контексте развития современной философии экологии, хочется
выразить надежду, что жизнь идей, выдвинутых и обоснованных
ученым, будет долгой и плодотворной. Их решение судьбоносно
для человечества. Возникновение глобальной экологии во второй
половине XX в. – это не просто возникновение новой интегрирую-XX в. – это не просто возникновение новой интегрирую- в. – это не просто возникновение новой интегрирующей дисциплины. Глобальная экология – это вызов современной
культуре, ее действующим нормам и идеалам. Ныне, когда впервые в истории человеческой цивилизации столь остро поставлен
вопрос о возможности выживания человечества и сохранения жизни на Земле в целом, все более глубоко осознается тупиковость,
исчерпанность традиционных принципов цивилизационного развития. Однако остается вопрос о том, каким же может быть путь
выхода человечества из нынешнего глубинного кризиса культуры.
Ответ на этот вопрос возможен лишь при радикальном переосмыслении сложившегося мировоззрения, доминировавших ранее ценностей и регулятивов человеческой деятельности, т. е. при формировании новой парадигматики современной культуры.
6
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 510.
7
Реймерс Н.Ф. Надежды на выживание человечества... С. 218.
175
Эта стратегическая задача требует существенного переосмысления и изменения принятых ныне философий природы, общества, науки, техники, культуры, экономики, права, политики. Не
проделав эту работу и не изменив кардинально в XXI в. свои онто-XXI в. свои онто- в. свои онтологические, познавательные, ценностные и деятельностные ориентиры, человечество не выживет. Именно идеи философии экологии могут внести существенный вклад в создание новых установок современной культуры. Поэтому, повторяя В.И.Вернадского и
Н.Ф.Реймерса, можно сказать: «Будущее в наших руках!».
РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКИХ ПРОБЛЕМ БИОЛОГИИ
В СТЕНАХ ИНСТИТУТА ФИЛОСОФИИ
*
Разработка философских проблем биологии началась в
Институте философии в 1947 г. Сразу с момента создания сектора
философии естествознания в нем было организовано подразделение по изучению и развитию философии биологии. Разные люди
стояли во главе этого подразделения, разные ученые работали в нем.
Проанализировать их место в истории философии науки, объективно оценить их вклад в ее развитие – задача для историка науки.
В этой статье я хочу рассказать читателям о другом: о своих
личных впечатлениях о работе по развитию философии биологии,
о том, что я видел, в чем сам участвовал на протяжении, как теперь это неожиданно оказалось, довольно длительного времени.
Конечно, это будут очень личные и очень субъективные заметки, за
что прошу меня простить тех, кто не согласится со мною.
Слова в названии статьи о «стенах Института философии»
имеют смысловой акцент. Дело в том, что в 1968 г. я пришел на работу в журнал «Вопросы философии», который располагался в нескольких комнатах на первом этаже Института философии. У журнала и в силу географической близости, и в силу концептуального
совпадения были очень тесные связи с коллективом института. Но
все же собственно развитие философских представлений в биологии, выход на какие-то новые рубежи и позиции был характерен в
эти годы именно для журнала.
* Печатается по изд.: Философия естествознания: ретроспективный взгляд.
М., 2000. С. 117–136.
177
Это не значит, что в Секторе философии естествознания Института работа по философии биологии не велась.
Выходили интересные статьи, брошюры и книги М.Ф.Веденова,
В.И.Кремянского, других авторов. Но тем не менее это были не доминирующие исследования. Целиком и полностью в секторе превалировала проблематика философии физики.
1968 год для биологии был годом все еще очень хрупкого равновесия. Только что завершилась вторая волна возрождения лысенкоистских представлений, еще свежи были в памяти действующих
ученых все трагические последствия разгрома советской биологии в 1948 г. на достопамятной сессии ВАСХНИЛ «О положении в
биологической науке».
И хотя уже были изданы критико-философские исследования
феномена лысенкоизма И.Т.Фролова «Генетика и диалектика»,
Н.Ирибаджакова «Философия и биология» и некоторые другие,
тем не менее будущее для развития биологической науки было не
столь уж ясно и определенно.
Поэтому, когда я, как редактор, которому было поручено вести в журнале раздел «Философия биологии», в поисках новых
авторов начал обзванивать по академическому справочнику всех
ведущих биологов страны с предложением выступить на страницах журнала, то встретился или с вежливым отказом, или с неприкрытым испугом.
Честно говоря, к тому были и некоторые веские основания. Вспоминается такой случай. Биолог А.С.Северцев (внук
А.Н.Северцева) и И.Н.Смирнов (аспирант И.Т.Фролова) в архиве
академика И.И.Шмальгаузена нашли его прекрасный, аргументированный ответ на разгромную критику М.Б.Митина времен
погромов в нашей биологии. Статья Митина, конечно, была ранее опубликована, а ответ Шмальгаузена нет. Чтобы восстановить историческую справедливость, решили сейчас опубликовать ответ И.И.Шмальгаузена с комментариями А.С.Северцева и
И.Н.Смирнова.
Но трагикомизм ситуации состоял в том, что М.Б.Митин
продолжал в это время оставаться членом редколлегии журнала «Вопросы философии». (По правилам, принятым в редакции,
члены редколлегии заблаговременно получали копии статей, выносящихся на очередное заседание.) И вот начинается заседание
178
редколлегии, в повестке дня которого стоит обсуждение этих двух
статей. Всех интересовал вопрос: придет ли Митин? Митина все
не было. Вроде все уже и вздохнули: «Ну, что же, так даже и проще». Но тут распахнулась дверь и влетел решительный и целеустремленный как всегда М.Б.Митин. И сразу пошел к столу президиума выступать. Мы, молодые редакторы, да, наверное, и не
только мы, раскрыли рты от удивления, когда услышали его первые слова. От Митина ждали разных сценариев поведения: протеста, выступления против публикации статьи за давностью лет или
еще в связи с чем-нибудь, кто-то слабо надеялся на покаяние. Но
Митин обманул всех. Он стал говорить о том, что рассматривает
публикацию статьи Шмальгаузена как реализацию ленинского завета о союзе философии и естествознания – ведь здесь крупный
естествоиспытатель дискутирует с крупным философом. «И это
прекрасно, статью надо обязательно печатать под такой шапкой»,
заявил М.Б.Митин и при полном потрясенном молчании аудитории гордо вышел из комнаты.
Пока мы приходили в себя и обсуждали происшедшее, в кабинете главного редактора раздался телефонный звонок из ЦК КПСС.
В мягкой, ненавязчивой форме оттуда сказали, что до них дошли слухи о планах журнала по публикации статьи Шмальгаузена
и они не советуют торопиться с этим по ряду причин. Все стало
ясно. Значит, сразу с заседания редколлегии Митин поехал в ЦК и
там «нажал на рычаги». Что делать?
Но Иван Тимофеевич Фролов – главный редактор журнала –
был закален в подобных боях. Он принял абсолютно гениальное решение, на основе которого выполнялась рекомендация ЦК и одновременно публиковалась статья Шмальгаузена. Это было сделано
таким образом: комментирующую статью Северцова и Смирнова
разрезали на абзацы и после каждого их абзаца вставили большой
кусок тоже разрезанной статьи Шмальгаузена, набранной иным
жирным шрифтом. Получился роман в романе. Проницательный
читатель весьма потешился, вероятно, читая светлым шрифтом
всю статью А.С.Северцова и И.Н.Смирнова, а жирным шрифтом –
всю статью И.И.Шмальгаузена.
Вот такие были времена, вот такие были нравы, вот такая
была борьба. Чтобы восстановить доверие к журналу, наладить
нормальный диалог ученых и философов, надо было искать ка-
179
кие то новые формы. И мы их нашли. Это были «Круглые столы».
Практика их организации оказалась удивительно удачной для того
времени. Редакцией выбиралась какая-нибудь острая, злободневная философская тема, определялся общий круг вопросов для обсуждения и все. Затем приглашались ученые, деятели культуры,
политики, общественные деятели и т. д., и начиналась открытая
дискуссия. Тем самым сразу исчезал монологизм и монодисциплинарность. Выступали ведущие представители самых разных областей знания. Свой интеллектуальный уровень можно было честно
раскрыть и доказать в прямой полемике. А потом все это обрабатывалось и публиковалось на страницах журнала. После первых
же «Круглых столов» тираж журнала вырос почти в два раза.
Первым таким «биологическим» «Круглым столом» стала
дискуссия по биоэтике в 1970 г.: «Генетика человека: ее философские и социально-этические проблемы» (Вопр. философии.
1970. № 7, 8).
Наблюдая за яростной дискуссией, разразившейся в прессе по
поводу клонированной овечки Долли в 1997 г., мы, ветераны журнала «Вопросы философии», лишь грустно улыбались – ведь все
эти проблемы, причем на неизмеримо более высоком философском
и теоретическом уровне, были обсуждены на том «Круглом столе»
в 1970-м г. Достаточно назвать лишь несколько имен участников
той встречи: И.Т.Фролов, Н.П.Бочков, А.А.Нейфах, Н.П.Дубинин,
А.Н.Леонтьев, А.А.Малиновский, В.М.Гиндилис, В.П.Эфроимсон,
А.Ф.Шишкин, М.К.Мамардашвили, Б.Ц.Урланис, В.Н.Кудрявцев
и многие другие.
Опубликованные материалы вызвали такую волну откликов,
что пришлось в другом номере журнала печатать подробный и не
менее интересный обзор поступивших откликов.
В определенном плане примыкающим к этой проблематике стал «Круглый стол», посвященный анализу социальных
и биологических факторов развития человека (Вопр. философии, 1972. № 9). Здесь опять разделились мнения, опять пошла
острая бескомпромиссная дискуссия. Причем, если на предыдущем «Круглом столе» по генетике человека, в основном мнения
расходились у естественников и гуманитариев, то здесь жестко
схлестнулись две школы, два направления уже среди естественников – сторонники акад. Н.П.Дубинина и сторонники акад.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]