Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия истории. Учебник
.pdf
51
Новозаветное понимание истории строится на утверждении её кульминации в акте Боговоплощения:
«Был Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир.
В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал.
Пришел к своим, и свои Его не приняли.
А тем, которые приняли Его, верующим в имя Его, дал власть быть
чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились.
И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины;
и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.
Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот,
о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что
был прежде меня.
И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, ибо закон
дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа.
Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем,
Он явил». [Иоанн, 1: 9–18]
Новозаветный вариант понимания сущности истории строится на ином —
благодатном возвращении человечества к Богу, не исправлении ошибок, а исправлении их последствий — искажения человеческой природы, которое происходит в истории.
В зависимости от интерпретации библейских текстов и от ответов на приведённые вопросы определяется и сущность истории, и другие историософские
проблемы. Соответственно, с пониманием сущности будет интерпретироваться
и смысл исторического процесса.
5.2. Определение смысла и сущности
истории иудаизмом
«Видимо, именно евреи первыми выработали представление о неповторимости исторического процесса, в котором прошлому (Откровение) и будущему
(Царство Божие на земле) принадлежит особое значение и особая ценность»21.
Наверное, под этим заключением могли бы подписаться многие исследователи
21
Смирнов А. В. Возможно ли понимание еврейской философии как единой традиции? (Вместо после-
словия) // Р. Йошпе. Что такое еврейская философия? Иерусалим : Гешарим ; М. : Мосты культуры, 2003. С. 118.
52
философско-исторической мысли. Ключевыми для осуществления историософского дискурса являются две идеи, чётко прослеживающиеся в ветхозаветных
текстах — это ощущение необратимой линейности времени и более сложная
идея смысловой целостности событий истории.
Нужно отметить, что философия истории в философии иудаизма обладает
значительной смысловой нагрузкой. Эта традиция впервые делает попытку целостного восприятия истории, не разрывая этот процесс на изолированные события. Именно смыслообличённость исторических фактов и их неслучайность подчёркиваются при рассмотрении истории философами иудаизма. Современный
иудейский мыслитель так определяет свою национальную философскую традицию в восприятии истории: «Еврейский подход к событиям прошлого можно
назвать надысторическим. История раскрывается не через ключевые события
в конкретном пространственно-временном контексте, а через сверхидеи, скрытые в событиях… Традиционная еврейская историософия видит свою главную
задачу в исследовании и раскрытии тех духовных реалий, которые скрываются
за тонкой завесой событий, процессов, а в определённой степени и исторических
личностей и даже материального антуража каждой эпохи»22.
При этом рассмотрение Торы (иудейское название Пятикнижия Моисеева)
или Танаха (иудейское название Ветхого Завета) в целом с позиции философии
истории возможно при существенной оговорке. Данный текст не может быть рассмотрен как летопись мировой истории или даже как летописание одного народа,
поскольку по существу он является именно философствованием об истории —
сообщением читателю смысла и сущности мирового процесса. Размышляя
о принципе исторического повествования в Ветхом Завете, видный историк
иудейской философии Й. Бен-Шломо отмечает, что текст выхватывает события,
важные не с человеческой точки зрения, а с позиции замысла Бога. «Это неслучайно в своём выборе Танах руководствуется принципом оценки события
с точки зрения глобального исторического процесса»23.
Для понимания общей интенции иудейской историософии важно вспомнить, что с точки зрения любого религиозного мировоззрения существуют как
бы два параллельных мира — фактический мир, тот, что окружает нас, и трансцендентный мир, мир Бога, а соотношение между ними — это соотношение реальности и долженствования. Особенностью иудаизма в восприятии этой двойственности бытия является то, что израильский народ, оставаясь в истории, в то
22
Палант Д. Сказал Он свету из бездны: «Будь!». Ханука: «Идеи и тайны». Беседы с раввином Адином
Штейнзальцем. URL: http://www.judaicaru.org/luah/chanuka_palant.html.
23
Бен-Шломо Й. Введение в философию иудаизма. Иерусалим : Тарбут, 1994. Цит. по: URL:
http://www.machanaim.org/philosof/in_vv.htm.
53
же время признаётся находящимся в истинном мире Бога. Таким образом, он как
бы в мире и над миром, живёт на земле по законам мира Бога. «Все народы действуют в основном в мире того, что есть — в мире силы. Израиль же принадлежит к миру того, что должно быть — к миру веры. История веры не в ладах
с историей силы, но пока существует Израиль, мир того, что должно быть, ещё
связан с реальностью, пусть и тонкой ниточкой»24.
В этом русле решается вопрос и о соотношении замысла Бога об истории
и фактической истории. Иудаизм однозначно высказывается в пользу того, что
исторический процесс является реализацией божественного замысла. «Бог движет историю, он — автор замысла. Танах называет план истории, исходящий от
Бога, “Советом Божьим”. Запрограммированность исторического процесса придаёт историческим событиям смысл»25. Начиная творить мир, Бог намеренно не
завершает своё Творение. Он создаёт человека, для того чтобы тот смог продолжит это, как бы реализовать и воплотить в жизнь замысел Бога. Однако когда
человек превозносится в своей гордыне и пытается поставить себя на место Бога,
происходит грехопадение.
С этого момента история, задуманная Богом, раскалывается. Возникает как
бы две истории — общая мировая история и еврейская. Мировая история располагается в сфере полностью отпавшего от Бога бытия, она представляет собой
природный, естественный процесс, объяснимый в терминах власти и экономики.
История же Израиля остаётся связанной с замыслом Бога, остаётся реализацией
Его плана, который, к слову сказать, после грехопадения корректируется. Две
эти истории не идут параллельными непересекающимися курсами, они переплетаются. Еврейский народ, вынужденный жить и выполнять свою миссию в реальном мире, приходит в соприкосновение с другими народами. Его «надмирность», неподчинённость законам всемирной истории объясняет все те бедствия
и страдания, которые ему приходится претерпеть в своей истории. История человечества именно потому и может осуществляться, что внутри неё развивается
история Израиля, которая остаётся реализацией божественного замысла, тем самым поддерживая и оправдывая мировую историю.
С точки зрения иудаизма понимание смысла истории в целом и отдельных
её событий возможно, если исходить из цели истории. «Все повествование Танаха построено как движение к определённой цели: вся человеческая жизнь, весь
ход истории направлены к конечной точке, историческому идеалу — искуплению»26. Цель истории как пункт, к которому стремится весь этот сложный про-
24
Беркович Э. Указ. соч. С. 86.
25
Бен-Шломо Й. Указ. соч.
26
Там же.
54
цесс, есть, во-первых, точка слияния «еврейской» и всемирной истории, во-вторых, точка возврата к состоянию мира до грехопадения. Наконец, это точка конечной реализации замысла Бога об истории.
В иудаизме цель мирового исторического процесса носит название Геула,
то есть «Искупление». Состояние конечного Искупления как исторический
идеал характеризуется следующим образом: «Установится мир на земле, человек
откажется от войн, “будет жить волк рядом с ягнёнком”, установится нарушенная человеком в Эдемском саду мировая гармония»27.
Особая роль в достижении Геулы принадлежит израильскому народу, который избран Богом, для того чтобы первым достигнуть конечной точки истории и тем самым привести другие народы к искуплению. Таким образом, историософия иудаизма — это размышление о еврейской истории и судьбе еврейского народа, но в то же время это и размышление о смысле всемирной истории,
её цели, поскольку именно еврейская история есть сущность исторического
процесса.
5.3. Определение смысла и сущности
истории христианством
В христианстве нет универсального, ортодоксального определения смысла
и сущности исторического процесса. Наиболее распространённые подходы в решении этой проблемы были заложены размышлениями Августина Блаженного
и Иоанна Златоуста.
Разработка христианского понимания исторического процесса связана
в первую очередь с именем Августина Блаженного. Именно его концепция «двух
градов» утвердилась в качестве отправной точки размышлений об истории, опирающихся на новозаветное прочтение библейского текста. Жизнь Августина
приходится на закат и падение Римской империи (IV–V вв. н. э.), в чём большинство исследователей видит один из ведущих мотивов историософского творчества этого Отца Церкви. Основным его историософским произведением считается энциклопедический труд «О граде Божием», написанный в период с 410
по 430 гг.
Августин отстаивает мысль о том, что, по сути, история есть реализация
божественного замысла. Изначально само рождение человечества задумывалось
как история. Сотворённый человек неслучайно был разделён на два противоположных пола. Это было сделано для того, чтобы человек научился любить кого-
27
Бен-Шломо Й. Указ. соч.
55
то, кроме себя. Ощущая свою неполноту и испытывая потребность в другом че-
ловеке, он только и мог научиться обращать свою любовь на другое лицо. Но это
также было сделано и для того, чтобы люди могли продолжить свой род, порождая человечество.
В 14-й книге своего труда Августин размышляет, могло ли происходить
рождение человечества в райском состоянии, могли ли люди производить потомство без существующих ныне страстей и недостойного человека поведения.
И приходит к положительному ответу на этот вопрос. «Откуда же у нас может
возникнуть сомнение в том, что они могли произвести потомство без болезни
похоти? Надлежащие члены, как и все другие, привелись бы в движение требованием воли, и “супруг прильнул бы к лону супруги” без страстного волнения,
при полном спокойствии души и тела и с сохранением целомудрия. Ибо если
этого не подтверждает наш жизненный опыт, то отсюда отнюдь не следует, что
такого вообще не может быть»28. Философ считает, что человечество как ряд поколений было бы рождено и в раю, возможно, несколько иначе, чем теперь, но,
по существу, так же — от мужчины и женщины. Такой порядок вещей был задуман Богом для того, чтобы человек стал соучастником творения, не только порождая новые твари, но и уча своих детей любви к Богу.
«Теперь нетрудно увидеть, насколько лучше то, что род человеческий Он
размножил от одного человека, которого создал первым, чем если бы этот род
начался от многих. <…> Это не для того, конечно, чтобы оставить его одиноким,
без человеческого общества, но чтобы тем самым сильнее возбудить в нём стремление к общественному единству и к узам согласия, коль скоро люди соединены
между собой не только сходством природы, но и связями родства. <…> Бог знал,
что человек согрешит и, будучи уже повинным смерти, произведёт смертное
потомство, в котором до того усилится бешенство греха, что более спокойно
и мирно будут жить между собой лишённые разумной воли животные одного
рода. <…> Но предвидел Он также, что множество благочестивых будет призвано Его благодатью к усыновлению и, после отпущения грехов и оправдания
Духом Святым, соединится в вечном мире со святыми ангелами, когда истребится последний враг — смерть. Этому-то обществу и должно было принести
пользу представление о том, что Бог произвёл род человеческий от одного человека для указания людям того, как приятно Ему единство в среде множества»29.
Человек был задуман как образ и подобие Творца. Кстати, Августин считал, что это подобие как раз и проявляется в свободной воле и в способности
28
Августин Блаженный. О граде Божием. Мн. : Харвест ; М. : ACT, 2000. С. 700–701.
29
Там же. С. 604–605.
56
к творчеству. Это было сделано для того, чтобы после исходного творения, идущего от Бога, человек мог тоже принять в нём участие. Он сам и его дети.
Однако произошло грехопадение, что нарушило исходный замысел. Поэтому история теперь не просто реализация божественного замысла, а одновременно и искажение его. Именно грехопадение породило полярность истории,
наряду с Небесным Городом ещё и Земной. История двух градов, которая начинается с момента жизни человечества на земле, проходит параллельно. Жители
этих двух городов участвуют в совместной жизни, и их истории переплетены.
Поэтому, говоря о граде Земном, Августин говорит не о граде, а о тех, кто мог
бы его составить — о грешниках, после Страшного Суда осуждённых на вечные
мучения. Августин рассматривал ветхозаветные события с точки зрения возможности размещения известных библейских персонажей в одном или другом граде.
Августин использует образы двух городов — Земного и Небесного — для
раскрытия скрытой сущности исторического процесса. Собственно, городов
в сочинении Августина не два, а три. Третий город, в отличие от реально существующих града Земного и Небесного града Иерусалима, не существует, но может возникнуть, он остаётся постоянной угрозой, предостережением человечеству, ведь это город дьявола и слуг его.
Два града, которые существуют в истории, собирают в своих незримых стенах живущих на земле людей. Августин считает, что эти города были основаны
самим Творцом, когда, отделив свет от тьмы, Он определил место для тех творений, чья самоотверженная любовь будет направлена к Богу, и тех, чья самовлюблённость и гордыня дойдут до презрения к Богу.
«Итак, два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе,
дошедшею до презрения к Богу; небесной — любовью к Богу, дошедшей до презрения к себе. Первый полагает славу свою в самом себе, второй — в Господе.
Ибо тот ищет славы от людей, а для этого величайшая слава — Бог, свидетель
совести. <…> Поэтому в том граде мудрые его, живя по человеку, добивались
некоторых благ для тела или души своей, или для того и другого разом, но которые могли познать Бога, “не прославили Его как Бога и не возблагодарили, но
осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце”. <…>
В этом же граде нет иной мудрости, кроме благочестия, которое правильно почитает истинного Бога, ожидая в обществе святых, не только людей, но и ангелов, той награды, когда “будет Бог все во всем”» (I Кор., XV, 28)30.
30
Августин Блаженный. Указ. соч. С. 703–704.
57
Августин считал, что собирание жителей двух градов, вхождение живущих, живших и будущих людей в один из них и есть смысл истории. Смысл истории заключается в том, что каждый из живущих людей своими поступками,
внутренним выбором определяет себя в один или в другой град. Но в явлениях
мира мы не можем заметить этот внутренний скрытый смысл истории. Увидеть
этот смысл в событиях повседневности невозможно, так как сложно разглядеть
за войнами, падениями царств, эпидемиями, разрушениями городов то, как собираются общины верных и неверных. На самом же деле все события земной истории служат лишь испытаниями для человека. Они предназначаются для того,
чтобы обострить его нравственный выбор, помочь совершить его.
Принципиально иной подход к пониманию смысла и сущности истории мы
находим у другого Отца Церкви — Иоанна Златоуста. В «Беседах на Книгу Бытия» (другое название: «Шестьдесят семь бесед на Кн. Бытия»), произнесённых
Великим постом 388 г., Иоанн обращается к рассмотрению акта творения мира.
Этот богослов однозначно трактует человеческое подобие Богу как господство над животными. «Видели вы различие между созданием (прочих) тварей
и образованием человека; слышали, какой чести (Бог) удостоил нашего родоначальника и как при создании его указал на достоинство создаваемого самыми
словами и выразительностью речи, сказав: сотворим человека по образу нашему
и по подобию. Узнали вы, что значит “по образу”, т. е. что им означается не достоинство природы, но подобие господства, и что слово “образ” Бог отнёс не
к виду (человека внешнему), а к господству; потому и прибавил: и да обладают
рыбами морскими, и птицами небесными, и зверьми, и пресмыкающимися по
земли»31. Это абсолютное господство было нарушено грехопадением. Соответственно, болезненность современного состояния человека в мире в значительной
степени проистекает не из-за самой враждебности природного окружения, а объясняется тем фактом, что человек с трудом получает то, что исходно предназначалось ему по праву.
По логике Иоанна Златоуста, в исходный замысел Бога человечество и история не входили. Цепь рождений есть следствие грехопадения и вхождения
в мир смерти. «Адам же позна Еву жену свою (IV, 1). Замечай, когда это случилось. — Спрашивает Св. Иоанн. — После преслушания, после изгнания из
рая, — тогда начинается супружеское житие. До преслушания (первые люди)
жили, как ангелы, и не было (речи о) сожитии. И как это могло быть, когда они
свободны были от телесных потребностей? Таким образом, вначале жизнь была
девственная; когда же по беспечности (первых людей) явилось преслушание
31
Иоанн Златоуст. Полное собрание сочинений. Том 4. Кн. 1. Беседы на Книгу Бытия. Беседа IX.
58
и вошёл (в мир) грех, девство отлетело от них, так как они сделались недостойными столь великого блага, а вместо того вступил в силу закон супружества.
<…> Так как чрез преслушание вошёл грех и приговор сделал первых людей
смертными, то всемогущий Бог, устрояя, по Своей премудрости, продолжение
человеческого рода, соизволил уже ему умножаться чрез супружество. <…>
Рождение детей сделалось уже величайшим утешением для людей, когда они
стали смертными. Поэтому-то и человеколюбивый Бог, чтобы немедленно, в самом начале, смягчить строгость наказания и отнять у смерти страшный вид, даровал рождение детей, являя в нём, так сказать, образ воскресения и устрояя так,
чтобы на место падающих (умирающих) восставали другие»32.
Таким образом, в интерпретации Иоанна Златоуста история греховна по
существу, потому является исходной неуничтожимой борьбой добра и зла, греха
и искупления. Соответственно, смысл истории как ошибки и отхода прародителей от воли Создателя — завершиться и исправиться. Известный сторонник аскетизма, Иоанн обосновывает примат девства над деторождением, поскольку
с его позиции человеческий род как множество отнюдь не необходим мирозданию. Отсюда следует, что смысл всех исторических событий — приближение
конца, и уже во вторую очередь — испытаний, дающих возможность спасения
каждого человека.
Как мы уже отмечали, большинство историософских концепций, ориентированных на христианское мировидение, имеет свои истоки или в апологетическом подходе к истории Августина Блаженного, или в негативной её оценке
Иоанна Златоуста.
5.4. Новая концепция времени
Проблема времени, одна из сложнейших философских проблем, имеет
особое значение для формирования философского подхода к истории. Именно
необратимая временная протяжённость, или «связь времён», позволяет говорить о единстве и смыслообличённости исторической реальности. Античная
традиция, как и мировоззренческие традиции большинства древних народов,
была чужда линейной парадигмы в понимании времени, поэтому философская
интерпретация этого феномена мало чем могла помочь в формировании философии истории.
Линейность восприятия времени с неповторимой значимостью каждого события утверждается в европейской мысли с приходом христианства. Само же
32
Иоанн Златоуст. Указ. соч. Беседа XVIII.
59
христианство наследует эту идею в ветхозаветной традиции. Опираясь на тексты
Торы, древние мудрецы первыми противопоставили традиционному для архаических культур циклическому восприятию времени парадигму «летящей
стрелы». Это нововведение, столь необходимое для осмысления исторического
процесса, трудно поддаётся рациональному объяснению. Воспитываясь в лоне
европейской культуры и поэтому интуитивно воспринимая время как вектор, мы
чаще всего не задумываемся, что биологически и психологически естественное
восприятие времени сводится к его цикличности. Именно цикличность лежала
в основе восприятия времени большинством древних народов, оправдываясь и
онтологически (годичные природные циклы, восходы и заходы светил), и антропологически (периодичность сна и бодрствования, голода и насыщения, рождения и смерти). Эта цикличность времён экстраполировалась и на восприятие социальных процессов. Размышляя о прошлом как о повторяющемся с определёнными промежутками и потому воспроизводимом процессе, невозможно не
только решить, но и поставить ни одного историософского вопроса.
Здесь следует заметить, что библейский текст непосредственно не предлагает прямого объяснения временной протяжённости. Ни Ветхий, ни Новый Завет
не задаёт нормативной трактовки природы и сущности времени. Вместе с тем,
как мы уже отмечали в предыдущей главе, непременным условием существования философии истории является восприятие исторического процесса как нехаотичного, целенаправленного и поэтому смыслообличённого.
Ветхозаветные мыслители впервые обосновывают восприятие времени как
направленной и необратимой последовательности моментов. «Танах выдвигает
понятие линейного времени, согласно которому у времени есть начало, середина
и конец, иными словами, у каждого события есть место на временной оси, представленной прямой линией»33. Схематично ветхозаветную концепцию времени
можно представить в виде трёх точек на прямой. Первая точка — начало мира,
Творение. Вторая точка — центральное событие истории, Откровение. Третья
точка — Геула, всеобщее Искупление.
В иудейской философии различаются два вида времени: космическое и историческое. Космическое время начинается с момента Творения и как бы задаёт
фон историческому времени и истории. Относительно этого вида времени остаётся открытым вопрос о его конечности и применимости к прочим, помимо человека, созданиям. Историческое время начинает обнаруживать себя в процессе
33
Бен-Шломо Й. Указ. соч.
60
формирования еврейского народа, его сосредоточие — это движение к горе Синай и получение Откровения. Это конечный вид времени, завершение которого
будет означать и завершение исторического процесса.
«Для Танаха искупление человека происходит во времени, поэтому время
представляет для него главный интерес. Танах многократно подчёркивает феномен хранения в памяти исторических событий: “Соблюдай и помни”. Осмысление народом Израиля своей истории необходимо для выполнения им исторической миссии — привести человечество к Искуплению»34.
Можно сказать, что христианская концепция времени, столь радикально
изменившая отношение к истории, имеет авторство. Вся европейская историография и историософия ведёт своё начало от размышлений Августина о природе,
сущности и видах времени. В то же время средневековый философ и богослов не
столько вносит принципиальные новшества в эту область, сколько плодотворно
обобщает уже имевшийся до него интеллектуальный опыт, связывая воедино
мощный фундамент ветхозаветной парадигмы направленного течения времени и
логически совершенную античную концепцию времени Аристотеля.
Следует сказать, что Августин ещё до главного своего историософского
сочинения «О граде Божием» в более ранних работах, например, в «Исповеди»,
обращается к теме времени. Опираясь на новое христианское видение мира, философ пытается проанализировать сущность времени и создаёт его чёткую философскую концепцию.
Августин подчёркивает не только измерительную функцию времени
(«время как мера изменений»), но и его необратимый характер. Мыслитель уподобляет время реке или дороге.
Философ начинает свои размышления с того, что время, как следует из
Священного Писания, не было сотворено Богом, ибо ни в одном из мест Книги
Бытия, повествующих о творении мира, мы не находим упоминания о творении
времени. Вместе с тем уже начальные акты творения завершаются указанием на
протёкший промежуток времени:
«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста,
и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет
свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от
тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день
один». [Быт., 1: 1–5]
Размышляя над этим, Августин делает вывод: время — это такая характеристика мира, которая возникает из последовательности актов творения. Оно
34
Бен-Шломо Й. Указ. соч.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]