Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия истории. Учебник
.pdf
181
конкретного народа. Преодолевая обычную для предшествующей науки разобщённость этих моментов, исследователь способен гораздо лучше понять условия
формирования интересующей его культуры.
Оценивая с этой новой методологической позиции русскую культуру, Савицкий и Трубецкой определяют её не только как славянскую, но и как евразийскую по преимуществу. Ключом к пониманию её уникальности философы признают специфику евразийского месторазвития. Савицкий определяет это месторазвитие как «серединное». Одной из главных её черт выступает промежуточное
положение между диаметрально противоположными мирами Востока и Запада.
Евразия — это месторазвитие, связывающее различные культуры и в то же время
разделяющее их. Это одновременно и нейтральная территория для их диалога,
и особое место для развития третьей, отличной и от Европы, и от Азии культуры.
Географическое единство евразийского месторазвития обеспечено окаймляющими горами. Савицкий обращает внимание на строгую зональность этой
территории: пустыня сменяется степью, степь — лесом, лес — тундрой. Ландшафт, отличающийся богатым разнообразием, раскинулся на огромной территории, что даёт возможность проявляться его вариациям. Всё это, по мнению учёного, способствует сближению народов, населяющих эти территории. Постоянные межэтнические контакты обогащают культуру Евразии, делают её более
пластичной и толерантной
195
.
В работе «Континент-океан» Савицкий останавливается на своеобразной
черте Евразии — её исключительной континентальности. Подобной удалённости
от побережий, присущей России, учёный не находит не только в Западной Европе, но и в Китае, Индии, Африке. Этот фактор представляет интерес главным
образом с точки зрения экономики, ибо континентальная торговля всегда дороже
океанической. Савицкий доказывает, что, торгуя с другими странами, Россия обречена на место «задворков» в мировой экономике. Цена любого, исходно даже
самого дешёвого товара, при перевозке его по суше к побережью, а затем по
морю к месту продажи, астрономически возрастает. При этом следует учитывать,
что даже указанный вариант не всегда пригоден в условиях России, которая
имеет только два выхода к морю, причём неудобных в политическом плане.
Единственную альтернативу такому исходно проигрышному положению для
России автор видит в том, чтобы самой себя обеспечить, заняв позицию торговой
изоляции
196
.
195
См.: Савицкий П. Н. Географический обзор России — Евразии // Мир России — Евразия : антология.
М. : Высшая школа, 1995. С. 42.
196
См.: Савицкий П. Н. Континент-океан // Савицкий П. Н. Континент Евразия. М. : Аграф, 1997.
С. 396–397.
182
Тему влияния географических факторов на экономические условия страны
Савицкий продолжает в статье «Степь и оседлость». Здесь он выделяет два типа
месторазвития и анализирует вытекающие из этого последствия. Первый тип
территорий Савицкий называет «окраинно-приморскими районами», второй —
«степными». Для окраинно-приморских территорий характерно оседлое население, отличающееся чёткими чертами в культуре, религиозной ортодоксальностью. Экономика в этих местах основывается на интенсивном земледелии, поскольку манёвренность здесь ограничена, а территория отличается плодородием
и мягким климатом. Степные районы, обширные территориально, но бедные растительностью, населены кочевыми племенами. Они пластичны в культуре, индифферентны в религии, но обладают внутренней энергией. В культуре России
Савицкий обнаруживает присутствие двух этих начал в равной степени. Именно
поэтому он заключает, что наше хозяйство не может быть только европейски
«интенсивным», но должно быть и по-азиатски «экстенсивным»
197
.
Проблему «Россия — Евразия» Трубецкой рассматривает сквозь призму её
культурного своеобразия. Сравнив Россию с Древней Грецией и Византией, он
находит значительные сходства в их геополитическом положении. Достаточно
распространённый тезис о преемстве русской культурой византийских традиций
Трубецкой обыгрывает по-новому, замечая, что Россия является наследницей
Византии не только в культурном, но и в политическом, и в религиозном смыслах. Рассмотрев Византию как евразийскую державу, философ останавливается
на таких её чертах, перешедших затем к России, как политическая централизация
этнически разнородного населения, религиозное главенство во всех важнейших
областях жизни, способность переносить внешнеполитическое давление. Наша
культура сложилась в степях, при значительном влиянии Азии и православного
христианства, и это тоже характеризует её именно как евразийскую, ибо евразийская культура религиозна по существу.
Разбирая проблему геополитического единства Евразии, Трубецкой,
а вслед за ним и другие евразийцы, достаточно смело связывал начало формирования этого единства с деятельностью Чингисхана. Более того, наследницей его
трудов они видели Россию. Централизация евразийских областей, достигнутая
трудами и энергией полководца, поддерживалась затем Москвой и Российской
империей. Нарушение этого, самой природой созданного евразийского пути развития России, произошло, по мнению Трубецкого, в конце XVII в., когда правители России «погнались» за Европой, попытались перенять у неё культурные
197
См.: Савицкий П. Н. Степь и оседлость // Мир России — Евразия: антология. М. : Высшая школа, 1995.
С. 63–66.
183
и идеологические установки. Такое неуместное подражание чуждому образцу
привело к утрате жизненно важного единства с Азией.
Евразийцы предложили ещё одну интерпретацию культурного дуализма
России XVII–XIX вв., выразившегося в расколе правительства и интеллигенции
с народом. По Трубецкому, европеизированные высшие слои общества, по существу, представляли собой утратившую евразийскую укоренённость, внешнюю
по отношению к исконной культуре группу. В этой ситуации единство Евразии
сохранялось на низших, народных уровнях культуры
198
.
14.3. Концепция идеократии
В работах евразийцев особое место занимает тема нового политического
устройства. Они создавали свою социальную утопию, ориентируясь на весьма
своеобразную интерпретацию опыта советской власти, отчасти пытаясь применить разработки философии всеединства к области внутренней политики. В этом
аспекте наибольший интерес представляют статья Карсавина «Основы политики» и статьи Трубецкого «О государственном строе и форме правления»,
«Идеократия и армия», «Мысли об автаркии». Центральными понятиями этих
работ выступают «симфоническая личность» (и как синонимы: «соборная личность», «коллективная личность»), введённое Карсавиным, и «идеократия»,
предложенное Трубецким.
Разработка концепции идеократии как нового типа государственного
устройства начинается с распространённого тезиса о культуре как о живом организме. Ориентируясь на традицию русской религиозной философии, евразийцы
видели цель культуры в служении Богу и реализации Его воли. Осуществление
такой абстрактной цели мыслители считали возможным через саморазвитие
культуры. Каждая культура мыслилась наделённой уникальными качествами,
скрытыми возможностями, которые сообщил ей Создатель. Реализация Его воли
состоит в том, чтобы носители культуры совместными усилиями осуществили
эти потенциальные возможности, воплотили их в жизнь. С данной позиции культуру можно уподобить семечку, из которого должно вырасти полноценное растение, и задачей культуры является вырастить максимально совершенное растение, для чего необходимо постоянное совершенствование в самопознании.
Именно самопознание даёт культуре понимание того, что замыслил о ней
Творец, как бы предоставляет план дальнейшего развития. Позволяет, если это
198
См.: Трубецкой Н. С. Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока //
Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. С. 105–211.
184
необходимо, корректировать отклонение курса в развитии, отсекать непродуктивные направления деятельности.
Продолжая развитие идей, заложенных ещё в «Философии истории»
199
и в работе «О личности»
200
, Карсавин определяет носителя культуры как «симфонический субъект», или как максимально полную «коллективную историческую личность». Это означает, что философ считает культуру в единстве её живших, живущих и будущих жить носителей целостностью, которая в историческом масштабе может быть рассмотрена как единая личность, со всеми
свойственными личности характеристиками. Здесь следует напомнить, что понятие «симфоническая личность» означает совокупность конкретных индивидуумов, образующую такое единство, которое, с одной стороны, больше, чем простая сумма входящих в неё людей, поскольку объединено сверхличными целями
и интересами, а с другой — единство, которое для образующих её индивидуумов
важнее, чем их собственная индивидуальность. В идеале культура представляет
собой иерархию менее полных коллективных личностей. Каждая из таких коллективных личностей (таких, как, например, семья, класс, сословие, профессиональное объединение, партия) по-своему выражает и осуществляет целое
201
.
В евразийский период Карсавин вносит в своё учение о личности определённые коррективы. Так, он находит, что члены симфонической личности объединены не столько общим сознанием, сколько сверхиндивидуальной волей. Далее философ замечает, что в реальной жизни полное свободное всеединство недостижимо. Для него необходимо, чтобы индивидуумы, составляющие каждую
соборную личность, безусловно отказывались от собственных интересов
в пользу коллективных, а менее полные симфонические личности отказывались
бы от узко коллективного эгоизма в пользу высшей личности, и, в конце концов,
все действовали бы в интересах национальной культуры. Однако в земном несовершенном бытии это невозможно по причине эгоизма, стремления к соблюдению собственных интересов, которым руководствуются как отдельные люди, так
и симфонические личности. Поэтому Карсавин утверждает, что эмпирически существует такое состояние, которое называется «согласованность». В отличие от
«всеединства», «согласованность» представляет собой такое единство, в котором
личные и коллективные интересы уравновешены, не приходят в столкновение
друг с другом.
199
См.: Карсавин Л. П. Философия истории. СПб. : АО Комплект, 1993. 350 с.
200
См.: Карсавин Л. П. О личности // Карсавин Л. П. Религиозно-философские сочинения / сост. и вступ.
ст. С. С. Хоружего. М. : Ренессанс, 1992. Т. 1. С. 3–234.
201
См.: Карсавин Л. П. Основы политики // Мир России — Евразия : антология. М. : Высшая школа, 1995.
С. 111–115.
185
И ещё одно существенное нововведение мы встречаем у Карсавинаевразийца: философ утверждает, что формой личного бытия культуры, её реальным представителем выступает государство. Именно в государстве реализуется
многонациональное единство большой соборной личности. «Государственно
ВСЁ постольку, поскольку оно относится к единству и органически входит в целое»
202
, — учит философ. Таким образом, по Карсавину, получается, что именно
государство как форма культуры состоит из иерархии симфонических личностей, которые в идеале должны быть всеедины, но реально лишь более или менее
согласованы друг с другом.
Выход из такого несоответствия между должным и наличным бытием Карсавин предлагает в духе своего времени. Для его иллюстрации напрашивается
сравнение с оркестром (ведь личность-то у Карсавина симфоническая), в котором каждый инструмент должен стремиться к созданию целостного музыкального произведения, но для того чтобы оркестранты не увлекались собственной
партией, должен быть дирижёр. Точно так же во всякой соборной личности (от
семьи до культуры), по Карсавину, должен функционировать преимущественный носитель и выразитель её целостности, своеобразный дирижёр, который будет отстаивать симфоничность коллективной личности в противовес индивидуализму её элементов.
Таким дирижёром в идеале должно быть одно лицо, конкретная личность.
Но, как показывает практика, считает Карсавин, носителями единства чаще выступают коллективные личности, к примеру: совет старейшин, президиум, исполнительный комитет. Такого группового носителя соборности философ предлагает называть «правящим слоем» — он тот дирижёр, который противостоит
эгоизму отдельных личностей и групп, отстаивает интересы целого
203
. Для выполнения своей функции носитель идеи соборного единства должен обладать
безусловным господством в своей группе. Между ним и прочими моментами
коллективной личности должны установиться отношения господства и подчинения. Таким образом, государство, представленное разноплановыми личностями,
цементируется правящим слоем.
Другие евразийцы, как и Карсавин, уделяют достаточное внимание рассмотрению роли правящего слоя в государстве, принципам его функционирования, но практически нигде не дают чёткой модели возникновения этого института, что несколько смазывает картину совершенного общества, создаваемую
202
Карсавин Л. П. Основы политики. С. 129.
203
См.: Там же. С. 116.
186
мыслителями для будущей России. Карсавин утверждает, что правящий слой
«находится в органической связи с массой населения и способен выражать её
сознание и волю»
204
. Другими словами, из всей массы, образующей симфоническую личность культуры, выделяются наиболее сознательные и деятельные личности. Объединяясь с себе подобными, они берутся отстаивать интересы саморазвития данной культуры, а в конечном итоге отстаивают замысел Бога о ней
перед эгоизмом менее сознательных личностей. Правящий слой сам становится
некоторой соборной личностью — у его членов единое мировоззрение, волеустремление, организация. Эта группа порождает организованное правительство, которое выражает волю правящего слоя, так же как он выражает волю
и устремления всей симфонической личности. Этот принцип тем лучше функционирует, чем сильнее выражен в нём личный момент. В самом правительстве,
настаивает Карсавин, необходимо некоторое преобладание индивидуально-личного начала.
Следует заметить, что, по его мнению, иерархия в выражении народной
воли не означает то же, что и выяснение мнения народа по конкретному поводу
с помощью, например, референдума. Дело в том, что при подобном понимании
правительства как наиболее сознательной группы правящего слоя оно может
определять волю народа даже в том случае, когда сам народ эту волю не осознаёт
или неправильно понимает. Правительство через посредство правящего слоя становится носителем народного миросозерцания и воли. То есть оно как бы непосредственно ощущает, что в соответствии с высшей волей должен хотеть в данный момент народ и к чему стремиться. «Выражая своё миросозерцание и осуществляя свою волю, правительство тем самым выражает и осуществляет
народное миросозерцание и народную волю»
205
. Своим единичным актом оно
«даёт выход» для множества единично-индивидуальных актов: индивидуумы
признают, одобряют, поддерживают действия правительства и реализуют его
волю. При этом совершенно неважно, что не все индивидуумы согласны с волей
правящего слоя и правительства. Неважно даже, поддерживает ли его большинство, образующее пресловутую симфоническую личность.
Итак, Карсавин представляет себе идеальное устройство общественной
жизни следующим образом. Государство, которое, как мы помним, есть выражение личного бытия культуры, имеет самой конечной целью своего существования проведение в жизнь божественного замысла о данном народе. Государство
204
Карсавин Л. П. Основы политики. С. 128.
205
Там же. С. 129.
187
состоит из симфонических личностей, которые в силу своего несовершенства
нуждаются в объединяющем их начале. Таким началом выступает правящий
слой, который служит полномочным представителем народных масс данного
государства, носителем культурного и политического единства. Сам правящий
слой как коллективная личность тоже нуждается в выразителе его воли, каковым
является правительство. И, наконец, правительство как симфоническая личность
должно иметь своего дирижёра, которым является его глава, президент, председатель и т. п. Такую форму правления Карсавин называет народностью или «демотичностью» государственной власти
206
.
Единственной угрозой описанной государственности, полагает Карсавин,
может стать разрыв между народом и его правящим слоем. Поэтому «необходимо искать наилучшие формы взаимодействия между индивидуально-личным
и общим в самом правительстве»
207
и между правительством, правящим слоем
и широкими массами населения. Однако где и как их следует искать, философ не
уточняет, как и не определяет, каким формальным путём идёт формирование
правительства.
В статье «О государственном строе и форме правления» мысли Карсавина
продолжает разрабатывать Трубецкой. Он берётся пояснить принципы формирования правительства, останавливаясь на различных типах отбора правящего
слоя. По его мнению, именно путь образования правящего слоя определяет специфику государства. «Как правящий слой вообще, так и государственный актив
отбираются из общей массы данной общественно-государственной среды по какому-нибудь определённому принципу, но признак этот не во всех государствах
один и тот же; в одних этот принцип — имущественный, в других — генеалогический и т. д.»
208
, — отмечает философ. Ведущим типом отбора правящего слоя
в современной ему Европе Трубецкой считает демократический. Однако он тут
же оговаривается, что этот тип отбора не только несовершенный, но и устаревший. При демократическом строе правящий слой состоит из людей, чья профессия заключается не столько в улавливании и отражении фактического общественного мнения, сколько в том, чтобы внушать гражданам разные мысли и желания под видом мнения самих этих граждан
209
.
206
См.: Карсавин Л. П. Основы политики. С. 131.
207
Там же. С. 130.
208
Трубецкой Н. С. О государственном строе и форме правления // Трубецкой Н. С. История. Культура.
Язык. С. 408.
209
См.: Там же. С. 409.
188
Этому Трубецкой противопоставляет новый тип отбора правящего слоя,
называемый им «идеократическим», который в большой степени соответствует
принципу симфонического единства. К сожалению, философ детально не останавливается на пояснении самого процесса отбора правящего слоя. Он лишь замечает, что отчасти этот отбор близок к принципу иерархии советов в СССР, когда территориальные ячейки советов выделяют из своей среды наиболее достойных членов для представительства в советах высшего уровня и т. д., вплоть до
Верховного Совета. Делегаты низших советов, представляющие их волю в советах высшего уровня, принимают решения самостоятельно, без совещания с пославшими их товарищами. Таким образом, решения, принимаемые советами
высшей ступени, могут отличаться от мнения большинства низших советов, но
благодаря личному достоинству кандидатов от этих советов принятые решения,
как правило, отвечают подлинным интересам всех. Однако Трубецкой не отождествляет тип отбора правящего слоя при идеократии с советами народных депутатов. Он замечает, что в этом деле значительная роль принадлежит мистическому стихийному выделению лидеров
210
.
Политически совершенным государством, насколько это вообще возможно в этом несовершенном мире, по мнению евразийцев, является именно
идеократия. Идеократия — это государство, построенное по симфоническому
принципу свободного единства и подчинения. Государство с хорошо сформированным правящим слоем, не потерявшим связи с народом и успешно проводящим политику согласования интересов и деятельности всех коллективных личностей, входящих в него.
Идеократическое государство как единая личность служит своей центральной идее — идее-правительнице, которая по-настоящему народна и исторична.
Идея-правительница — это как бы рационализованное выражение самого исходного замысла Творца о данном народе, поэтому она сочетает в себе и национальные, и всемирные идеалы. Более того, только через национальные идеалы возможно осуществлять всемирные цели, поэтому идеократическое государство
всегда националистично. Ведущей идеей любого идеократического государства
является служение особому миру с самодовлеющем месторазвитием — служение, способствующее выражению уникальности этой культуры
211
.
210
См.: Трубецкой Н. С. О государственном строе и форме правления. С. 412–413.
211
См.: Савицкий П. Н. Евразийство как исторический замысел // Савицкий П. Н. Континент Евразия. М. :
Аграф, 1997. С. 98–113.
189
14.4. Оценка русской революции
и исторических перспектив России
Одной из наиболее дискуссионных проблем, поднимаемых евразийцами,
была оценка русской революции. Основное отличие евразийцев от других политических движений эмиграции состояло в признании Октябрьской революции
1917 г. исторически необходимой и закономерной. Евразийцы видели в революции движение вперёд, пусть тяжёлое и не всегда идущее по оптимальному пути,
но движение, продолжающее исконное развитие России. Это направление они
оценивали как более естественное, чем развитие последних двухсот лет, поскольку оно возвращало страну на путь, отличный от европейского — путь, как
надеялись мыслители, евразийский.
Революция интерпретировалась евразийцами как формообразующий фактор нового воплощения евразийской культуры в России. Российская империя,
погибшая в огне революции, признавалась мыслителями омертвевшей культурой. Бывшая долгое время под западным влиянием, она утратила свои евразийские корни, а с ними и способность к обновлению
212
. Евразийцы не считали ре-
волюцию катастрофой, но они видели в ней переход страны на следующий, высший уровень развития. По мнению Трубецкого, революция открыла для России
исконный путь развития евразийского государства. Этот путь состоит в выполнении уникальной исторической миссии, которую нужно обрести через национальное евразийское самосознание
213
.
Деятелей евразийского движения можно видеть своеобразными романтиками, увлечёнными энергией обновления, присущей революции, и недооценивающими катастрофичность её результатов для культуры. В оценке событий 1917 г.
они исходили из тезиса, что революция как закономерный исторический процесс
была подготовлена самой жизнью. Совершенно в гегелевском духе евразийцы
трогательно верили в «хитрость мирового духа» революции, который всё расставит по своим местам и приведёт всё разумное в действительность.
По-иному оценивали евразийцы большевиков и их идеологические уста-
новки. Не разделяя общую для эмиграции ненависть к ним, евразийцы явно недооценивали деятелей большевистского правительства. На расстоянии они воспри-
212
См.: Савицкий П. Н. Евразийство как исторический замысел. С. 101.
213
См.: Трубецкой Н. С. Вавилонская башня и смешение языков // Мир России — Евразия : антология.
М. : Высшая школа, 1995. С. 74–75.
190
нимались ими как временная сила, выброшенная на поверхность стихией революции и таким же образом в скором времени долженствующая исчезнуть. Так,
например, Трубецкой оценивал большевиков как новый правящий слой, органически, естественно и стихийно выделившийся из народа. Мыслитель замечал,
что это, безусловно, не лучшая часть народа, но часть, сумевшая услышать волю
народа и решившаяся попытаться её воплотить.
Сувчинский в статье «Сила слабых», анализируя природу большевизма,
приходит к выводу о том, что явление это — эксцесс русского отношения к власти
214
. Мыслитель находит в русской истории противоборство двух тенденций
во власти — подчинять и подчиняться. Интеллигенция, последние два века претендовавшая на роль правящего слоя, сама подчинялась Западу, поэтому не чувствовала народной воли. Октябрь 1917 г., вобрав в себя стихийную мощь народных масс, выбросил интеллигенцию на Запад, тем самым воздав ей должное.
Большевики, сумев в этой ситуации проявить волю к власти, взяли её в свои руки,
но революция как проявление народной воли не закончилась, так как массы не
освободились, они подчинились революционным большевикам, которые по
своей природе являются худшей частью интеллигенции, из чего следует, что
и они в скором времени будут выметены стихией революции.
Савицкий наиболее негативно из всех евразийцев оценивал большевиков,
однозначно считал их власть и коммунистическую идеологию злом. Однако и он
вынужден был признать оптимальность многих действий этой власти в конкретной исторической ситуации. Большевики, по крайней мере, справились с анархией, отмечал он, собрали страну, создали армию
215
. Вряд ли в подобной ситуа-
ции на это была способна какая-то другая сила. После революции 1917 г. в СССР
была создана вполне живучая система федеративного устройства, отмечает Савицкий, гораздо более жизнеспособная, чем в имперской России. Крайне удачным для страны, полагает он, является то, что новое государственное устройство
опирается на местное самоуправление, ориентированное не на национальный,
а на территориальный принцип
216
.
Таким образом, большевизм воспринимался евразийцами как неизбежное
зло, как промежуточная форма правления в России. Эдакое бессознательное воплощение народной воли и стихии революции. Большевизм — это не идеология,
214
См.: Сувчинский П. П. Сила слабых // Мир России — Евразия : антология. М. : Высшая школа, 1995.
С. 55–58.
215
См.: Савицкий П. Н. Письмо к П. Струве «Ещё о национал-большевизме» // Савицкий П. Н. Континент
Евразия. М. : Аграф, 1997. С. 272–279.
216
См.: Алексеев Н. Н. Советская федерация // Мир России — Евразия : антология. М. : Высшая школа,
1995. С. 154–176.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]