Страна гранита и озер

знакомые встречаются, перекидываются словами; дру­гие бродят по кладбищу; в толпе снуют торговцы белым хлебом.

в городах оно еще процветает, притом среди высших классов, представители которых охотно напиваются, но только у себя дома, потихоньку, чтоб молва не разгласи­ла порока.

ют читать, но читают плохо и основательной школы не прошли. И неудивительно. До недавнего времени народ­ное образование, именно низшая школа, находилось в ведении духовенства. Известно, что у лютеран детей не причащают. К этому таинству допускают лишь подрост­ков, которые в состоянии показать, что они относятся к таинству сознательно, т. е. вследствие знания грамоты могут читать и понимать Писание. Вот это обстоятель­ство и было прежде главной причиной, по которой па­стыри стремились распространить в народе грамот­ность. Первоначальное обучение должны были давать ребенку родители, а затем он учился в школе, которою заведовал пастор. Школы эти было довольно-таки плохи, да их было и недостаточно, но духовенство ревниво ох­раняло их. Однако жизнь вскоре показала, что в преж­нем положении народное образование остаться не мо­жет, и тогда на школу обратили свое внимание те образованные финны, которые примкнули к финноман­ской партии. И вот в короткое время картина измени­лась. Каждая община, сельская и городская, обязана была завести столько школ, чтобы в них могли обучать­ся, по возможности бесплатно, все дети школьного воз­раста. Еще в Финляндии нет всеобщего бесплатного обучения, но оно, несомненно, вскоре распространится на всю страну, а пока там наряду с новыми школами, ко­торые устраиваются все по одному типу и в согласии с современными требованиями учебного дела, существу­ют еще самые разнообразные школы. В глухих, редко на­селенных местах действуют передвижные школы. Учи-

Положение финского народного учителя куда луч­ше нашего: он ведет занятия в просторном, светлом и те­плом классе, имеет все необходимые пособия, у него вполне приличная квартира, есть огород и сад, корова,

но жалованья

обыкновенно не хватает. Зато он обеспе­чен пенсией на старости и в случае болезни, имеет воз­можность и даже должен ездить на казенный счет на учительские съезды и изучать постановку школьного дела в соседних странах. В деревне он уважаемое лицо, а не представляет жалкую фигуру, которою, кроме школьного начальства, помыкает всякий — волостной старшина, писарь, чуть не церковный сторож.

ших, есть достаточное число хороших средних школ,

нечто вроде наших классических гимназий и реальных училищ.

практического характера, научные и литературные бесе­ды. Кроме общеобразовательных предметов, как, напри­мер, математика, история и география, финский язык и литература, естествознание, читается много предметов, которые имеют особое значение для крестьян, именно: агрономия, молочное хозяйство, ветеринарное искус­ство, бухгалтерия, гигиена. Занимаются здесь также мно­го ручным трудом, также искусствами, как, например, рисование, пение и игра на финском национальном ин­струменте кантеле; женщины изучают, кроме того, до­машнее хозяйство и рукоделие. Работать приходится много, часов 7–8 в день, но так как молодежь поступает в «университет» добровольно и преподавание носит раз­умный характер, а сама жизнь в товарищеской среде, в постоянном соприкосновении с образованными настав­никами очень привлекательна, то финское крестьянство вполне оценило свои вольные академии и охотно посыла­ет туда свое юношество. Но, к сожалению, и здесь опять­таки приходится указать на то, что крестьянские акаде­мии доступны лишь зажиточному слою сельского населения, беднякам они не по карману: они не могут вносить плату за обучение своих сыновей и дочерей, как ни мала она, они не могут содержать их там в течение зимы, как ни дешево содержание, не могут лишить себя в то же время рабочей силы подрастающего поколения, которое сменяет своих дряхлеющих отцов в тяжелой борьбе за кусок насущного хлеба.