Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Страна гранита и озер
.pdf
СТРАНА ГРАНИТА И ОЗЕР
Зиму они прожили наемной работой. В свободное от
поденщины время Вилле рубил избу, Анни ткала и помогала хозяйке в работе. Весной, на Троицу, они наконец обвенчались. Пасторша сама наряжала их к венцу,
а пастор венчал своих бывших слуг в большой зале пастората. Но когда они простились, то пастор, провожая
взором их фигуры, удалявшиеся по узкой тропинке, покачал в раздумье головой и промолвил: «Пусть молодые
люди попытаются, но не батраку и служанке с их жалким капиталом заселить дикий пустырь».
Однако, именно такие капиталы превратили дебри
Финляндии в поселения.
Тем не менее все же и пастор был со своей стороны прав.
Мы, молодежь, проводили наших давних друзей в их
новый дом.
Весь долгий летний день мы гуляли в зеленом лесу,
а всю ночь напролет танцевали в избе. Половицы в ней
смыкались не очень плотно, неотпиленные концы стропил торчали далеко в стороны по углам, черная болотная почва сквозила всюду на свежей пашне.
Но по склону холма меж обугленных пней красиво
зеленела молодая рожь, а там, где должна была раскинуться пашня под овес, всюду лежали деревья, лишенные в целях просушки сучьев. Молодая хозяйка развела
огонь на новой земле и в первый раз подоила свою корову. Мы, я и Вилле, сидели на камне и смотрели, как хлопотала хозяйка; она не скинула еще нарядной одежды,
и заходящее солнце тускло освещало ее фигуру. Вилле
91
Н . И . БЕРЕЗИН
ничуть не сомневался в успехе ее усилий: «Только бы
нам быть здоровыми, да не хватил бы мороз...» — и словно угадывая мою мысль, он добавил: «К несчастью,
болотце-то внизу напускает холод, но если усердно потрудиться, вырубить лес и открыть простор солнцу теперь вечером прохладно, а вот приходи следующее лето
и посмотри!»
Мне не удалось навестить их ни в это, ни в следующее лето. Сказать правду, я совсем забыл о них.
Однажды в побывку свою домой я осведомился, как
им живется. «Им пришлось войти в долги», — ответил
мне отец. «А здоровье Анни совсем плохо», — добавила мать.
Прошло несколько лет. Я превратился в студента, завел ружье и охотничью собаку и остался на осень дома
в деревне.
Одним пасмурным октябрьским днем, шатаясь по
лесу, я вышел на тропу, которая показалась мне знакомой. Начал накрапывать дождь, собака лениво трусила
передо мною. Вдруг пес мой сильно залаял. Впереди послышался конский топот, и вскоре на повороте дороги
показалась лошадка; конь, впряженный в пару длинных
оглобель, концы которых волочились по земле, имел на
дуге белый платок. Поперек оглобель стоял гроб, а за
ним шел Вилле, словно пахарь за сохою. Он был поглощен стараниями поддерживать груз в равновесии. Вид
у него был изможденный: бледные щеки, тусклые, лишенные блеска глаза.
Он узнал меня лишь после того, как я назвал себя.
92
СТРАНА ГРАНИТА И ОЗЕР
— Что это у вас на возу?
— Это моя покойная жена, — ответил он.
— Мертвая!
— Да, она скончалась.
Понемногу я узнал всю историю этой четы, судьбу
которой предсказывали заранее: морозы, долги, дети,
жена, захворавшая от непосильной работы и, наконец,
упокоившаяся навеки. И вот он везет ее к погосту, но дорогу так развезло, что гроб того и гляди развалится, не
добравшись до церкви.
Вилле дернул за вожжу, так как конь свернул в сторону, чтобы щипнуть травы среди пожелтевшей листвы.
Несчастное животное стремилось утолить голод, потому
что обреталось в таком же жалком состоянии, как и хозяин, то есть кожа да кости.
Вилле простился со мной, не спуская глаз с гроба,
и тронулся дальше. Оглобли зачертили две параллельные борозды на песчаной дороге.
Я удалился в противоположную сторону и вышел
на болото, вдоль которого виднелась недоконченная
осушительная канавка. Тропа, столь памятная мне со
дня свадьбы, привела меня ко двору. За изгородью мычала тощая корова, свинья рылась на дворе, ворота которого стояли настежь. Посреди двора стояла пустая
кровать, а постель покойной висела на заборе. Стропила по-прежнему торчали по углам неотпиленные. Стекла окошка смотрели слепо, затекли грязью, за ними
на подоконнике в берестяном коробе торчал увядший
цветок.
93
Н . И . БЕРЕЗИН
И все-таки поселенцу удалось превратить в пашню
хоть кусок дебрей. Добрый участок пашни и такой же
кусок готовой росчисти врезались в лес просекой. Но
тут силы, видимо, изменили ему. Правда, он повалил
березняк и превратил в пашню ольшаник, но позади
этой мелочи стояли темные высокие ели леса, подобные
неодолимой стене, у подножия которой остановился
пахарь.
Долго стоял я среди пустого двора. По лесу гулял
ветер, он шумел в вершинах деревьев и, проникая
в дуло моего ружья, извлекал из него печальные и жалобные звуки.
Итак, первое поколение этих поселенцев сложило
оружие: у того человека уже нет сил продолжать начатый труд. Он надломлен телесно и душевно, огонь его
глаз потух, и гордая вера в себя, которою он сиял в день
свадьбы, исчезла.
Но за ним придет другой, переймет его двор, и, может быть, судьба пошлет ему больше удачи. Ему уже будет легче, потому что лесная чаща оттеснена. Он поселится в готовой хижине и засеет пашню, которую
приготовил для него другой.
Может быть, со временем на месте хижины встанет
большой, богатый крестьянский двор, а потом, кто знает,
кругом раскинется целое селение.
Но о тех, кто вложил в эту землю свое единственное
богатство — юношескую силу, не вспомнит тогда никто.
Ведь они были батрак и служанка, только притом голые
бедняки.
94
СТРАНА ГРАНИТА И ОЗЕР
Если бы они остались в пасторате, один — батраком,
другая — прислугой, то жизнь их, весьма возможно, протекла бы свободнее от забот, но дебри леса остались бы
невозделанными, и никто не основал бы в них аванпоста
цивилизации.
Когда цветет рожь на наших полях и ячмень выкидывает колос, подумайте тогда об этих первых жертвах
колонизации.
Мы не в состоянии воздвигнуть памятников на их
могилах, ибо имя им легион, да и самые имена — кто же
их знает!
Глава VII
РАБОЧИЕ
ятьдесят лет тому назад Финляндия была вполне
крестьянской страной — ремесленные рабочие,
жившие по городам и деревням, совершенно теря-
П
еще господствовали патриархальные отношения: хозяева были «отцы», а работавшие у них рабочие изображали «детей», о которых предприниматели, как они говорили, пеклись — в своих выгодах, конечно. Никаких
определенных законов, которые защищали бы рабочих
от алчности хозяев, не существовало, не зародились еще
и рабочие союзы; всюду господствовал обычай, которому рабочие подчинялись почти безропотно.
В половине ХIX столетия Финляндия стала необыкновенно
быстро развивать свои промышленные силы: между озерами и морем появились каналы, через страну протянулись
железные пути, а товары, которые до того не имели почти
никакой цены, сразу повалили за границу. Прежде всего
лись среди земледельческих рабочих. Тогда всюду
Однако такому положению стал приходить конец.
96
СТРАНА ГРАНИТА И ОЗЕР
пошел лес (бревна, доски, брусья), потом начали вывозить
в Англию масло, стали выделывать из древесной массы бумагу, картон. Деньги полились в Финляндию ручьем, появились банки, предприниматели горячо кинулись в промышленную деятельность и стали быстро богатеть. Как
возросла за это время промышленность Финляндии, видно из того, что пятьдесят лет тому назад Финляндия
продавала и покупала товаров на 40–50 млн. марок
(16–20 млн. рублей), а уже в 1900 г. сумма эта возросла до
468 млн. марок (около 180 млн. руб.)! Все благоприятствовало росту промышленности: водопады доставляли даровую силу, а деревня кишела дешевыми работниками,
которые не находили работы на земле и были рады работать на фабриках и заводах за дешевую плату. Что же удивительного, если в короткое время в Финляндии появился
пролетариат, и богачам стал грозно напоминать о себе рабочий вопрос. В 1889 г. там насчитывалось всего 53 263 ра-
1
бочих, а через десять лет их оказалось уже 101 978
.
Вместе с семьями и случайными рабочими это со-
1
ставляет уже около 300 000 душ, т. е. больше
/10 части
всего населения. Если же прикинуть сюда еще всех сельских рабочих, то общее число пролетариев составит для
2
Финляндии громадную армию в 865 916 человек
.
Особенностью Финляндии является то, что заводы
и фабрики не теснятся там по городам, а раскиданы по
стране. Больше половины их расположены в сельских
местностях, городов же фабричных, как в Англии, в Фин-
1
Колонтай. Жизнь финляндских рабочих. С. 12–13.
2
Там же. С. 32. (Данные относятся к 1895 г.)
97
Н . И . БЕРЕЗИН
ляндии почти нет, кроме разве Таммерфорса, хлопчатобумажные фабрики которого снискали ему славу «финского Манчестера». Лесопильные заводы, мукомольни,
бумажные фабрики и мануфактуры сплошь и рядом располагаются среди природы, где-нибудь возле озера, иногда в глуши леса, на берегу шумного потока. Фабрики
и заводы сравнительно невелики, самые громадные в Таммерфорсе насчитывают не более 1600–1800 рабочих.
Однако за быстрым развитием промышленности не
замедлил последовать некоторый застой или кризис. Не
могла, в самом деле, промышленность развиваться таким же быстрым путем и дальше! Лес понемногу свели,
на заграничном рынке перестали брать лишнее количество товара, и вот уже в 1900–1901 гг. произошел кризис, т. е. фабрики и заводы уменьшили свою деятельность, и вследствие этого, конечно, множество рабочих
осталось без дела. Тут уже всем стало ясно, что Финляндия стала капиталистической страной, что в ней завелся
пролетариат, и появился рабочий вопрос.
В прежние времена каждый способный и работящий
ремесленник мог мечтать, что он со временем сделается
хозяином, и потому он скрепя сердце сносил и долгую
работу, и малую плату. Теперь же оказалось, что без капитала ничего нельзя сделать. Каждое производство стало машинным, а машины дорого стоят, для них надо
строить большие здания, покупать или нанимать большие участки земли. Кто же это может, кроме людей богатых, у которых есть капитал, на который они желают
получить хороший доход?
98
СТРАНА ГРАНИТА И ОЗЕР
И вот между капиталистами и рабочими образовалась пропасть. Одни в погоне за доходом старались сделать рабочий день длиннее, сбавить плату и мешать всем
и всякому, кто лично или через правительство старался
улучшить положение трудящихся. Другие, т. е. рабочие,
наоборот, отстаивали свои интересы и в этом деле; как
в других странах, они скоро научились соединяться в общества и союзы.
Хорошо ли живется финским рабочим? Если спросить хозяев и богатых людей, то они ответят, что хорошо
или удовлетворительно, но если отправиться самому
в рабочий квартал, посетить квартиры, где ютятся рабочие, заглянуть на фабрики и в мастерские и порасспросить работающих там людей, то нетрудно убедиться, как
плохо живется финскому рабочему, и тогда станет ясно,
что требования и желания его об улучшении положения
более чем справедливы. Правда, он зарабатывает немного больше своего русского собрата, но зато многие насущные продукты и квартиры в Финляндии дороже,
и сам финский рабочий, как более культурный человек
1
по сравнению с русским, требует от жизни больше
. Не-
1
Из этого списка видно, сколько зарабатывают рабочие
в среднем в день в разных странах.
В Америке — 8,6 марки.
Англии — 7,1 марки.
Франции — 5,1 марки.
Германии — 4,2 марки.
Финляндии — 2,5 марки.
России — 1,7 марки.
Марка равняется 38 коп.
99
Н . И . БЕРЕЗИН
смотря на кипучую промышленную деятельность, на
быстрый рост богатства разных предпринимателей, положение рабочих оставалось почти без перемены: заработная плата была так мала, что рабочие с трудом
поддерживали свое существование. Особенно плохо
приходилось кожевникам, гончарам, портным, пекарям,
а всего хуже портнихам. Долгая утомительная работа
в душных мастерских приносила им так мало, что несчастные не жили, а влачили жалкое существование на
краю той пропасти, где гнездились потеря заработка, болезни и нищая старость. В то же время все дорожало —
квартиры, съестные припасы, одежда...
Множество рабочих, которые не находили занятия
в деревнях, стучались в двери фабрик и заводов, составляя большую армию безработных, готовых часто работать за любую плату, лишь бы не погибнуть с голода.
Вот благодаря этой массе безработных фабриканты
и заводчики могли свободно богатеть за счет рабочих,
не повышая их заработной платы. «Если вы недовольны, можете уходить, на ваше место сейчас же найдутся желающие», — мог сказать своим рабочим любой
фабрикант.
А когда, как в 1900 и 1901 гг., фабрики уменьшили
производство, рабочие толпами ходили из города в город в тщетных поисках какой-нибудь работы. Безработица, да еще в зимнюю пору, ужасное бедствие для северянина. В леденящем сыром воздухе нетопленого
подвала зимняя ночь кажется невыносимо долгой, голод
мучит обитателей его, плачут дети, и нет денег даже на
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]