Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психодиагностика теоретические основы. Учебное пособие
.pdf
41
Уровни
диагностики и
типы коррекции
ных интерпретаций в системе «данные психодиагностики — модель личности»,
т. е. освобождении технологической процедуры психодиагностического теста от
его первоначальной теоретической основы (базы конструирования теста).
Отсюда следует, что дуальный (комплексный, двухуровневый со связкой
между уровнями) подход к технологии психологического обследования, в частности в применении к решению конкретных задач психодиагностики, позволяет по-новому ставить классические проблемы оценки содержательной
(внешней) валидности не только отдельных диагностических процедур, но и
их наборов в организации комплексного психодиагностического обследования контингентов детей и взрослых.
1.4. Единство диагностики и коррекции
Различные уровни диагностики (симптомати-
ческий и этиологический) определяют и тип направленности коррекции: 1) симптоматическую и
2) каузальную (причинную) коррекцию.
Симптоматическая коррекция — это коррекция симптомов. Она,
как правило, предполагает кратковременное воздействие на человека с целью снятия острых симптомов отклонений в развитии, которые мешают
перейти к коррекции каузального типа.
Каузальная (причинная) коррекция направлена на источники и при-
чины отклонений. Данный вид коррекции более длителен по времени, требует значительных усилий, однако более эффективен по сравнению с симптоматической коррекцией, так как одни и те же симптомы отклонений
могут иметь совершенно разную природу, причины и психологическую
структуру нарушений.
Симптоматическая коррекция направлена на преодоление внешней
стороны трудностей развития, на преодоление внешних признаков, симптомов этих трудностей. Напротив, коррекция каузального типа предполагает устранение и нивелирование причин, порождающих сами эти проблемы и отклонения в развитии клиента. Очевидно, что только устранение
причин, лежащих в основе нарушения развития, может обеспечить наиболее полное разрешение проблем, ими вызванных.
до конца разрешить задачу изживания переживаемых клиентом
трудностей.
Работа с симптоматикой, какой бы успешной она ни была, не сможет
42
Принципы
психокоррекции
Принцип единства коррекции и диагностики.
Предполагается, что эффективность коррекционной
работы на 90% зависит от комплексности, тщатель-
ности и глубины предшествующей ей диагностической работы. В то же
время сама коррекционнно-развивающая деятельность психолога требует
постоянного контроля динамики изменения личности, поведения, деятельности, контроля динамики эмоционального состояния клиента, его чувств
и переживаний в процессе коррекционной работы.
Принцип нормативности развития. Под нормативностью развития следует понимать последовательность сменяющих друг друга возрастов, т.е. «психологический возраст» (по Л.С. Выготскому). При оценке соответствия уровня развития человека «возрастной норме» необходимо
учитывать 1) особенности социальной ситуации развития; 2) уровень
сформированности основных новообразований и их значение на данном
этапе возрастного развития; 3) уровень развития ведущей деятельности.
Принцип коррекции «сверху вниз» предполагает опору на завтрашний день или «зону ближайшего развития» (Выготский), носит опережающий характер и строится как психолого-педагогическая деятельность, на
своевременное формирование психологических новообразований.
Принцип коррекции «снизу вверх» предполагает опору на уже
имеющиеся психологические способности. Реализуется в основном сторонниками поведенческого подхода и подкрепление (положительное или
отрицательное) уже имеющихся шаблонной поведения. Главной задачей
становится актуализация заданной модели поведения и ее немедленное
подкрепление и комбинация реакций из уже имеющегося поведенческого
репертуара.
Принцип системности (или единства коррекции и развития). Задает необходимость учета в коррекционной работе профилактических и развивающих задач. В силу системности строения психики, сознания и деятельности личности все аспекты ее развития взаимосвязаны и взаимообусловлены. При определении целей и задач коррекционно-развивающей
деятельности необходимо исходить из ближайшего прогноза развития.
Вовремя принятые превентивные меры позволяют избежать различного
рода отклонений в развитии и обеспечить направленность коррекционной
работы на устранение причин и источников отклонения в психическом
развитии. Успех такого пути коррекции базируется на результатах диагностического обследования, итогом которого является представление причинно-следственных связей и иерархии отношений между симптомами и
их причинами.
43
1
Основным принципом психокоррекционной работы является
принцип единства диагностики и коррекции.
Феноменологический
метод арт-терапии
М. Бетенски1 применила феноменологи-
ческий подход в арт-терапии, соединив диагностические задачи каузального уровня с кор-
рекцией, направленной на источники и причины отклонений через понимание человека как бытия-в-мире, помещение в центр субъективного пе-
реживания опыта, интенциональность этого переживания и его доступ-
ность сознанию.
Феноменологически-ориентированная арт-терапия близко подошла к
решению задачи, поставленной Хайдеггером перед феноменологией: выявить скрытые аспекты человеческого бытия как феномена, доступного
для осознания, включая манипулирование этим осознаваемым восприятием. Арт-терапия может двумя способами достичь этой цели. Один способ
— свободный процесс проективного самовыражения при помощи художественного материала, который клиент видит как многогранное, объективное, композиционное, структурированное зрительное поле выразительных
и интерактивных компонентов. Другой способ выявления скрытых аспектов внутреннего переживания — расширение сознания — акт интуитивного познания, который следует за спонтанным рисованием форм в
цвете. Здесь творческое самовыражение воспринимается как структурирование зрительного поля в стиле арт-гештальта.
Творцу и одновременно создателю собственных художественных работ становятся очевидными новые аспекты собственного «я» и новые
взаимосвязи между собственным творческим продуктом и личным экзистенциальным опытом. Клиенты учатся более четко и ясно воспринимать
компоненты зрительного поля как феномены и их взаимодействие в целостном процессе творчества. Соотнося их со своими внутренними психологическими силами, клиенты применяют заново приобретенное искусство
видения к феноменам собственного и чужого внутреннего и внешнего мира. По мере того как они раскрывают новые аспекты своего «я», во взаимодействии с другими появляется еще одно интересное обстоятельство:
они трансцендируют свою эгоистичность и становятся частью мира, причем буквально в повседневной жизни. Они принимают ответственность за
свою художественную работу с самого начала и активно участвуют в мыс-
Бетенски, М. Что ты видишь? Новые методы арт-терапии / пер. с анл. М. Золотник. –
М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. – 256 с., илл. (Серия «Ступени психотерапии»).
44
1
лительном арт-ориентированном процессе преодоления затруднений, возникающих во взаимодействии с другими людьми. В этом заключается
вклад феноменологического подхода к арт-терапии: путь от преинтенционального функционирования к полной интенциональности лежит
через усилия художественной работы и попытки организации творческого
самовыражения
Вот основные принципы, ступени данного метода.
Первое: свободная активность перед собственно творческим процессом — непосредственное переживание.
Второе: процесс творческой работы — создание феномена.
Третье: феноменологическое интуитивное познание1:
1) визуальное представление;
2) дистанцирование;
3) процесс рассматривания, направленный на достижение интенцио-
нального видения.
Четвертое: процедура «Что-ты-видишь?»:
1) феноменологическое описание;
2) исследование структуры: взаимосвязь компонентов и качество це-
лостности;
3) феноменологическое связывание и интеграция.
Смысл первого принципа — перед практической художественной
работой с помощью сенсомоторной свободной, игровой активности, которая задействует художественный материал, клиенты осваивают процесс
непосредственного переживания. Затем они переходят на вторую ступень
— собственно художественная работа, известная в арт-терапии как творческий процесс. Третий принцип фокусируется на феномене завершенной
художественной работы и процессе ее исследования посредством внимательного рассматривания и восприятия всего, что только доступно зрению.
А смотреть, чтобы увидеть, нужно в тишине.
На четвертом этапе клиент дает точное описание того, что он (она)
видит во внешней стороне художественной работы. Затем следует направленное изучение структуры художественной работы, динамики компонентов и других характеристик. На данной ступени клиент начинает строить
связи с личными смыслами, что ведет к интегративному пониманию всего
процесса.
И н т у и т и в н о е познание (intuiting) – техника, используемая для фасилитации изображения внут-
ренних переживаний в виде формы.
45
1
Каракули
как способ
диагностики
Каракули как способ
терапии анорексии
Первые два этапа присутствуют в практике большинства подходов,
хотя и не в качестве составных частей официально заявляемого метода.
Основной вклад феноменологического метода заключается в третьем
и четвертом принципах.
Каракули – это что-то вроде игры со свободно те-
кущей продолжающейся линией. В данном стиле отсутствует замысел и план – каракули возникают в резуль-
тате легкого движения руки, которая разрешает мелкý
блуждать в различных направлениях. Линия может быть запутанная или
четкая, простая1. Техника каракуль стала использоваться в арт-терапии.
Процедура проб состояла из нескольких этапов: предварительного свободного рисования каракулей, - второй этап свободного рисования как реакция на поток бессознательного материала, освобожденного неструктурированными каракулями на первом этапе. М. Бетенски обнаружила следующие составляющие: 1) структура каракулей; 2) обнаруживаемые в них
фигуры и образы; 3) взаимоотношение фигур и образов со структурой каракулей. Для описания рисунков она использует следующие концепты:
Фигура-Фон; Повседневная-Жизнь-в-Мире; Личность; Перцептивная сочлененность.
Сама по себе структура каракулей не порождает фигур или образов
и, таким образом, не стимулирует инициативу или попытку с чем бы то ни
было связать существующие на листе каракули.
Анализ большой коллекции рисунков-каракулей показал, что боль-
шинство клиентов зарисовали мучительную потребность в неотложной
помощи во время депрессии, беспомощной злобы, при навязчивостях, низкой самооценке и неадекватной концептуальной сочлененности, что подтвердилось проективными тестами, и дает возможность использовать каракули в диагностических целях.
Некоторые клиенты М. Бетенски на-
столько усвоили технику каракулей, что она
лической экспрессии в арт-терапии. Например, это произошло в случае с
тринадцатилетней девочкой в пре-анорексичном состоянии, которая разговаривала шепотом. Она охотно пришла к арт-терапевту после разговора с
Преподаватель искусства Флоренс Кейн изобрела упражнение, чтобы высвободить
творческие способности студентов и чтобы «выпустить вовне образы бессознательного».
стала для них единственным средством симво-
46
ее родителями. В ответ на вопрос, что ее сюда привело, девочка нагнула
голову и тревожно пробормотала: «Я отверженная».
Эта симпатичная, стройная, не по годам развитая девочка не выглядела анорексичной. Она казалась печальной и потерянной. Но в повседневном поведении, как и в клинических личностных тестах, у нее прослеживались серьезные признаки потенциальной анорексии, что было особенно заметно в проективных тестах, а точнее, в каракулях.
У девочки диагностировались почти все известные ранние признаки
психопатологии анорексии, связанные с нарушениями физиологии, мышления и восприятия: беспокойство о своем весе, кормление других, страх
психосексуального созревания, сужение интересов, ощущение дискомфорта в кругу друзей, тревога по поводу автономии и зависимости и
огромное преобладание злобы над теплыми чувствами.
Также была информация о проблемах девочки дома и в школе: медленно собирается в школу, стала меньше участвовать в школьных мероприятиях, стала получать низкие оценки, начала игнорировать работу по
дому, не ест полдник, тщательно разрезает на кусочки мясо, чтобы скормить его собаке, она как будто не из этого мира, как будто находится гдето еще, за исключением вспышек злобы при напоминании о еде или о
школьных или домашних обязанностях. К тому же у девочки было отмечено снижение веса.
Несмотря на высокий коэффициент интеллекта и богатый словарный
запас, на самой первой беседе девочка не могла подобрать нужных слов, а
только повторяла унылые определения «я отверженная». Тем не менее, нарисовав каракули и по специальной инструкции выявив в них некоторые
проективные значения, девочка сказала бодрым голосом: «Да, а можно я
еще такое нарисую?»
Таким образом, каракули стали для нее самым увлекательным и выразительным средством символической экспрессии — необычные структурные композиции линий, формы и цвета, которые сосуществовали с гротескными фигурами, населяющими сеть ее каракулей. Такая структура оставалась основным шаблоном на протяжении года терапии.
Каждый раскрашенный рисунок каракулей представлял собой застывший во времени эмоционально заряженный момент. Это были эффектные, потрясающие изображения с жутко искаженными фигурами людей в нелепых позах и нарисованных яркими красками. Рисунки-каракули
погружают зрителя во внутренний мир актуального переживания клиентки, который одновременно является и эмоциональным, и чрезвычайно
47
1
символичным. Это мир юного подростка с богатым воображением, попавшего в эмоциональный тупик внутри семейного и школьного окружения и
внутри самого себя.
Раскрашивание каракулей
Самый первый рисунок каракулей, с которого начался весь этот годовой период, был весьма проективным. Он характеризовался толстыми
контурами фигур, девочку попросили обнаружить в них что-нибудь. Она
сказала, что это «просто фигуры». Тем не менее энергичные движения кисти ее руки в процессе рисования и тщательный поиск форм наряду с твердыми, обводящими контур движениями резко противоречили общей пассивности девочки, ее сутулости, застывшему выражению лица, бесцветному голосу, даже когда она говорила, что это «просто фигуры».
К тому же сами по себе каракули по своей структуре были удивительны. Линия не была просто непрерывной, вьющейся внутрь и вовне
случайных завитушек, которые ей изначально предписывались инструкцией. А точнее, — линия была буйной, с периодическими беспорядочными
острыми заворотами и непредвиденными поворотами — очень нестабильные, изменчивые каракули. Посредством каракулей выделялась
энергия злобы, которую арт-терапевт счел позитивной, хотя и похожей на
внутреннюю ярость. Хорошо было и то, что каракули заняли всю поверхность белого листа бумаги размером 24 х 18 дюймов1. В ситуации проективного теста девочку не просили расписывать каракули. Эти первые каракули стали прототипом для остальных наиболее выразительных ее художественных работ.
Девочка приходила раз в неделю на сеанс продолжительностью девяносто минут. Как-то раз она пришла, сразу же повернулась к мольберту
и нарисовала основные каракули, затем молча начала создавать внутри них
причудливые образы с выразительными лицами, и эти образы странно двигались. За один сеанс девочка успела закончить рисунок, посмотреть на результат и откликнуться на предложение отодвинуться от картинки. Ее короткие описания являлись несколько удлиненными названиями, обозначениями, выражающими ее собственные состояния и чувства и состояния и
чувства фигур по отношению к ней.
Ниже приводятся десять из тридцати шести расписанных каракулей
и тремя рисунками снов, созданными после каракулей. Каракули являются
художественным выражением этапов терапии. Каракули нарисованы в
Один дюйм = 2,54 см.
48
особом уникальном стиле, который связан с внутренними переживаниями
девочки.
В первой группе рисунков двойственная идентичность клиентки
символизирует ее внутренние противоречия — физически она высокая, но
эмоционально маленькая и жалкая. На большинстве рисунков в этой группе она находится внизу. Десять цветных рисунков каракулей (см. Проило-
жение 4) разбиты на три подгруппы.
Первая группа.
Рисунок 1. «В доме нет тепла. Холодно. Все замерзшие, сумасшед-
шие и жалкие». Фон каракулей голубой, линия — фиолетовая. Слева идут
образы разного цвета: фиолетовый, зеленый, красный, фуксиновый, оранжевый, синий. Сама художница расположена дальше всего слева.
Рисунок 2. «Землетрясение. Оседают стены. Огромная паника». Цве-
та: серый фон, черная линия. Слева направо расположены образы разного
цвета: зелено-синий, фуксиновый, оранжевый, темно-красный, темносиний. Художница нарисована наверху в центре вверх ногами.
Эта группа рисунков передает огромный страх девочки по поводу
неотвратимо надвигающегося телесного страдания и собственной заброшенности.
Вторая группа.
Рисунок 3. «Жестокость и привязанность к домашним животным».
Серый фон, черная линия. Слева расположен красно-зеленый образ с черным контуром, справа — фукси-ново-зеленый, в центре (художница с домашним животным) — сине-черный.
Рисунок 4. «Хорошее время, музыка. Но они ее не слышат». Желтый
и розовый фон, линия каракулей и музыкальные ноты черные. Слева направо расположены образы разного цвета: оранжевый, синий, желтый, сиреневый, красный. Художница — это красный образ далеко справа.
Рисунок 5. «Спагетти, упавшие в кафетерии. Жестокость. Директор
безумен. Страх». Сама художница в центре.
В этой группе рисунков присутствует преждевременное чувство домашнего неблагополучия. Оно очень резко ощущается как надвигающееся
общее несчастье, которое сводится к определенным ситуациям дома, в
школе, отношениям с братьями и сестрами. Девочка разрывается между не
оказывающей помощи, но любящей «домашнее животное» матерью и пугающе жестоким отцом. Девочку не замечают ее счастливые и довольные
брат и сестра, а в школе она входит в ступор от страха. Все это выплеснулось в каракулях о фантастическом ограблении банка (рисунок здесь не
49
представлен), которое плохо закончилось. Художница играла двойную
роль — отважного вожака и маленького существа, которое забирает полиция (это означает физическое мужество и эмоциональную слабость и убогость), тогда как вокруг течет людской поток. Здесь двойственная идентичность в образах символизирует внутреннюю раздвоенность и конфликтность девочки.
Третья группа.
Рисунок 6. «Страдание, насмешки и помощь». Серый фон, черная
линия. Слева направо расположены образы следующих цветов: далеко слева находится фиолетовое «существо, всеми пальцами указывающее на меня», затем две оранжевые фигуры, коричневая и много других. В центре
расположены большая сине-розовая помогающая фигура и маленькая —
сине-черная — девочка.
Рисунок 7. «Болезни, безумство, злоба, моя вина». Фоном служит
белый цвет бумаги, незавершенная черная линия каракулей. Центральный
образ фуксинового цвета, другие образы раскрашены неполностью. Девочка на картинке — единственный человек, на сей раз не гуманоид, сталкивается со своими обязанностями перед живущими у них в семье домашними животными, которые она долго игнорировала. Во сне они собрались у
ее кровати и требуют внимания.
Данная картина отличается от других: девочка одна, ее лицо изображено очень реалистично и с широко открытыми глазами, фигуры животных мало искажены, отсутствует цветной фон, каракули нельзя назвать завершенными — они сделаны довольно торопливо и, кажется, уже не настолько важны, как раньше. После этого рисунка клиентка совсем отказалась от каракулей, но ничего не сказала, не озвучила свой уход от привычной техники. Затем было нарисовано несколько картин на том же формате
белой бумаги 24 х 18 дюймов, но возврата к каракулям уже не было.
Девочка изобразила три своих сна. Первый рисунок не был назван,
но был описан.
Рисунок 8. Девочка упала с плывущей лодки в бурное море. Пытаясь
плыть, чтобы спастись, она боится, что ее обгонит большая лодка. Капитан
этой лодки ее не замечает, а волны топят ее. Внезапно на берегу оказываются брат и сестра, которые ее ждут. На этом месте девочка просыпается,
затем снова засыпает и видит второй сон.
Рисунок 9. «Мой брат меня спас». В отличие от первого рисунка,
здесь море синее и более спокойное. Брат прокладывает свой путь между
качающихся досок, сестра держится у него на спине.
50
Рисунок 10. «Страх и надежда». На рисунке изображена зеленая и
синяя холмистая местность. Широко разросшееся дерево («подпорка» с
заднего двора дома) раскинулось по всей ширине рисунка и по небу. Девочка потерялась в спутанных ветвях дерева. Обуреваемая страхом, она
пробует закричать, но не может издать никакого звука. Она надеется только, что брат ее снова спасет. Ей слышен шорох листвы и треск сухих веток,
когда появляется брат — слева фигура, изображенная во весь рост. Любопытно, что, когда картина была закончена, девочка шаловливо добавила
поверх синие каракули. Улыбаясь, она сказала: «Это в память о каракулях».
Пробуждение
Группа рисунков снов, последовавшая за каракулями, породила в девочке непривычную для нее ранее любознательность и столь же непривычную плавность речи, перешедшую в выразительное самораскрытие.
Она хотела «узнать», ей нужно было «понять», она интересовалась тем,
что с ней произошло и где она «сейчас». Почему она «бросила» рисовать
каракули? Почему перестала раскрашивать «странных людей»?
Когда вернулись к ее каракулям, девочка рассортировала и сложила
вместе рисунки на одинаковые темы — получились группы, описанные
выше.
Каждая группа рисунков была развешена на стене или расстелена на
полу. Девочка смотрела, вспоминала и открывала новое. Вместе обсудили
структуру росписей, функцию каракулей, ее потребность их использовать
и отказ от каракулей. Говорили о «странных людях» и функциональном
значении искажений. В основном разговоры были посвящены анорексии и
состоянию пре-анорексии, а также нормальным характеристикам подросткового возраста и особым проблемам «тинейджерства», которые у нее возникли.
Обсуждения носили неформальный и неструктурированный характер, однако фокусировались на том, «как это чувствуется». Клиентка вела
разговор и была весьма красноречива. Ниже вкратце приведены некоторые
описания ее чувств и мыслей.
Девочка любила рисовать молча. Ей нравилось, как к этому относилась арт-терапевт, разрешая ей просто «быть», обнаруживаясь рядом, когда
ей «нужен был какой-нибудь цвет или еще один лист бумаги», и не задавая
вопросов. Она «слишком мало говорила», но была признательна за предложение порисовать и была довольна, что арт-терапевт «этого не замечала», и «...может, мне хотелось посмотреть, действительно ли Вы считаете
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]