Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Понимание в мышлении, общении, человеческом бытии
.pdf
рактеристик происходящих событий и, согласовывая с ними поведение,
придают последнему закономерный характер» [21, с. 84]. К когнитивным компонентам психики относятся не только структуры, но и образы,
познавательные процессы, репрезентации конкретных ситуаций и обобщенные модели-схемы. В целом можно сказать, что когнитивный анализ чаще всего связан с отражением человеком конкретных ситуаций,
в которых он оказывается. Например, поиск младенцем конфеты, спрятанной за ширмой, принятие решения водителем о скорости движения с
учетом транспортного потока на отдельных участках пути и т.п.
Экзистенциальный план исследования психической реальности отражается в направленности ученых на анализ вариантов порождения
опыта, имеющего смысл для субъекта. Экзистенциально ориентированные психологи предпочитают специфические детали обобщенным признакам, а индивидуальные, например характерологические, отличия людей — их сходству и подобию. Их исследования нацелены на поиск не
столько фактов, событий, явлений, сколько смысла, который они имеют
для субъекта. Это не означает, что в данном случае психологи сосредоточены исключительно на интрапсихических проблемах и поэтому отказываются от обращения к объектам и людям, окружающим субъекта.
Главное для них — определить, как испытуемый структурирует свою
идентичность в соответствии с системой конструктов, отражающих
субъективное отношение «Я — мир». Иначе говоря, цель заключается в
выявлении ценностно-смысловой позиции субъекта, оказывающей решающее влияние на формирование смысла фактов, событий и т.д.
Экзистенциальные компоненты психики — это не столько конкретно-ситуативные ее составляющие, сколько бытийные, относящиеся к
смысложизненным ориентациям. Они связаны с пониманием субъектом себя в реальных ситуациях человеческого бытия. В бытийном
плане смысложизненные ориентации имеют для каждого человека
не только конкретное адаптационное значение, но и более глубокий
экзистенциальный смысл. К «пониманию себя в мире», «экзистенциальным размышлениям о себе» субъект приходит благодаря ретроспективной и антиципирующей направленности интереса к своему
внутреннему миру. Они направлены на поиск смысла своего существования, своих поступков и мысленный выход за пределы не только конкретной коммуникативной ситуации, но и за пределы своей
жизни, включение ее в какую-то иную систему координат, в которой
жизнь наделяется смыслом. Именно поэтому в психологическом исследовании так важно учитывать «самоактуализационный потенциал» субъекта, его стремление к достижению личностного совершенства, пределов своих возможностей, а также ориентацию не только на
«дефицитарные», но и «бытийные» ценности.
Временная экзистенциальная составляющая психики определяется степенью наполненности времени жизни субъективно важными
событиями: известно, что время может субъективно расширяться и
сужаться.
Интегративным экзистенциальным компонентом психики является опыт субъекта, приобретаемый им в разнообразных ситуациях человеческого бытия. Процессуальные составляющие опыта включают
осознание субъектом ограниченности когнитивных, рациональных
способов объяснения стабильности своего внутреннего мира, осознание динамики изменяющихся, временных ценностно-смысловых образований Я. В формировании таких образований существенную роль
играет плохо поддающаяся рефлексии структура личностного знания
человека, включающая наряду с достоверным вербализованным знанием и совсем неосознаваемые компоненты.
И, наконец, созерцание и переживание. Известно, что человеческое бытие не исчерпывается познавательным отношением к миру.
Применительно к переживанию неуместно говорить об отражении, о
данности в переживании предметного мира. Переживания страдания,
восторга, любви, приобретая в сознании субъекта оценочный ценностный характер, становятся воплощением экзистенциальной наполненности человеческого бытия. Они предотвращают человека от так
называемого «экзистенциального антагонизма» [10], «экзистенциального вакуума» [20], ощущения пустоты и бессмысленности жизни.
Таким образом, в экзистенциальной плоскости анализа психической реальности акцент ставится на отличные от когнитивных проявления психической активности субъекта. Обобщая, можно сказать,
что экзистенциальные составляющие психики воплощаются не столько в научно достоверных знаниях и познавательной деятельности,
сколько в смыслах и приобщении к разнообразным ценностям. С этой
точки зрения, понять — значит, приобщиться к понимаемому, представляющему определенную ценность для понимающего субъекта и
соотнесенному со смысловыми образованиями его личности. К примеру, «Давида» Микеланджело можно проанализировать физическими, химическими и другими методами, но они не позволят понять
смысл шедевра эпохи Возрождения. Понимание наступит только тогда, когда человек посмотрит на статую не как на каменную глыбу, а
как на предмет культуры, имеющий общечеловеческую ценность.
Итак, осознание современными психологами необходимости перехода от изучения отдельных психических процессов и явлений к анализу целостных ситуаций человеческого бытия привело к тому, что
сегодня в нашей науке одновременно реализуются, дополняя и обогащая друг друга, когнитивная и экзистенциальная исследовательские
парадигмы. Естественным следствием такого осознания стало возникновение новой области психологического познания — психологии
человеческого бытия.
Психологии человеческого бытия — одно из направлений развития
психологии субъекта в том ее варианте, который разработал А.В.
Брушлинский [2, 3]. Кратко опишу соотношение психологии субъекта и психологии человеческого бытия.
Во-первых, вторая является частью первой и, следовательно, уже по
содержанию и решаемым задачам. В постнеклассической психологии
субъекта в сконцентрированном виде отражена тематика всех предыдущих исследований Брушлинского. К ним относятся: вопрос о наследственных предпосылках психичес кого развития, соотношении биологического и социального в развитии личности; принцип детерминизма,
соотношение внешних причин и внутренних условий в детерминации
психики; проблема дискретности-недизъюнктивности и непрерывность
организации психических процессов; проблема общественного-индивидуального в психике человека и культурно-историческая теория мышления; мышление как процесс и проблема деятельности; идущие от С.Л.
Рубинштейна исходные положения субъектно-деятельностной теории и
проблема субъекта в психологической науке; наконец, психология субъекта как целостная область психологического знания, психология созидания, ориентированная на анализ таких ценностей, как свобода, духовность, нравственность, гуманизм. Психология человеческого бытия имеет
непосредственное отношение только к двум последним проблемам: она
направлена на анализ смысловых и ценностных контекстов жизни субъекта, в которых формируются и проявляются его субъектные качества.
Во-вторых, психология человеческого бытия основана не на субъектно-деятельностном, а на субъектном подходе в психологии. Очевидно, что жизнь человека нельзя рассматривать только как непрерывную
череду сменяющих друг друга деятельностей. Это означает признание
того, что в формировании психики большую роль играют недеятельностные по своей природе феномены — общение, переживание, созерцание и др. Выход за пределы сиюминутного деяния, целенаправленная устремленность на реализацию своего призвания или дела, которому служишь, не только побуждают человека к связыванию воедино
прошлого, настоящего и будущего своей жизни. Все это способствует
развитию субъектности, формированию и реализации субъектных качеств человека, начиная с младенческого возраста и до старости.
В-третьих, творческое развитие психологии субъекта А.В. Брушлинского привело сегодня психологов к осознанию того, что ее предмет неоднороден, он включает и субъекта деятельности, и субъекта
развития, и субъекта жизни [14]. Психология человеческого бытия
изучает преимущественно субъекта развития и субъекта жизни. Об
этом свидетельствуют, в частности, уже проведенные исследования:
понимания субъектом манипулятивного поведения; половых, гендерных и личностных различий в понимании испытуемыми разного возраста моральной дилеммы; половых и возрастных различий в когнитивных и экзистенциальных компонентах самопознания и самопонимания. Как названные, так и другие исследования ориентированы на
выявление не процессуально-деятельностных, а результативных составляющих понимания субъектом мира в разные периоды его жизни.
Предметом исследования в этой области психологической науки
являются не психические процессы или свойства (мышление, эмоции,
внимание и т.п.), а смысловые образования, выражающие ценностное
отношение субъекта к миру. Основной акцент здесь делается на анализе ценностных, аксиологических аспектов бытия человека. Иначе говоря, предметом исследования становятся целостные ситуации человеческого бытия, включающие понимающего их субъекта. Это полностью соответствует макроаналитическому методу исследования психики, являющемуся одним из основных в психологии субъекта [2 — 4].
Любая ситуация не дается человеку извне, в ней объекты не существуют отдельно от наблюдателя. Безусловно, люди и, например, море
существуют. Однако ситуация «человек, смотрящий на море» возникает только в опыте субъекта, наблюдающего, понимающего, переживающего мысли и чувства, возникающие у него при встрече с морем.
В научной психологии такая интерпретация категории «ситуация»
соответствует методологическим рассуждениям о том, что «предмет и
метод не отделены друг от друга; предмет не существует до того, как
он начинает изучаться» [8, с. 42]. Исследования в области психологии
субъекта и психологии человеческого бытия побуждают психологов
заново переосмысливать содержательное наполнение и типы социальных ситуаций: «Разработка категории субъекта и субъектно-деятельностного подхода в психологии, позволяющая продуктивно обсуждать фундаментальную проблему соотнесения человека и окружающего его мира, предоставляет новые возможности для осмысления
сущности понятия «ситуации» с точки зрения преобразовательной
активности самого человека. Субъектный уровень бытия человека,
являющийся системообразующим фактором его целостной организации, проявляется в процессе активной интерпретации им социального мира, конкретных ситуаций взаимодействия, а также в деятельнос-
тном взаимоотношении с миром, преобразующем как окружение, так
и его самого» [18, с. 294].
Психология человеческого бытия на новом витке спирали развития
научного познания исследует классические проблемы так называемой
вершинной психологии: смысла жизни, свободы, духовности, гуманизма. Вместе с тем она изучает и классические экзистенциальные проблемы: одиночества, осмысленности или абсурдности бытия, отношения субъекта к жизни и смерти. Особое и, пожалуй, центральное место
в психологии человеческого бытия занимают проблемы, возникающие
в критические периоды жизни субъекта, т.е. тогда, когда происходит
разрыв привычного существования. Это бывает при опасной болезни,
утрате близких, страхе смерти у летчиков-испытателей или обычных
людей, которые оказались на месте теракта или техногенной катастрофы. Научно значимыми в этом контексте являются исследования
понимания разными категориями людей эвтаназии [5], рациональных
и эмоциональных оснований выбора у женщин, принимающих экзистенциально трудное решение об искусственном прерывании беременности [28, 30], самопонимания хирургов, выполнивших неудачную
операцию [26], и др.
Вместе с тем следует признать, что для осмысления субъектом серьезных экзистенциальных проблем ему не обязательно находиться
в критических ситуациях. Обычно человек живет такой привычной
жизнью, в которой он иногда невольно оказывается не субъектом, а
объектом действий и решений со стороны других людей. (Например,
предельным, но, к сожалению, весьма распространенным в нашей
стране случаем является жизнь женщины с мужем-алкоголиком, которая ради сохранения семьи терпит унижения и побои. В семейной
обстановке такие женщины утрачивают способность к выражению
своего Я, подчиняются любым прихотям мужа, под воздействием алкоголя теряющего контроль за поведением). Однако в особые «часы
ясности» человек склонен задумываться о своей жизни. Перед ним
встают вопросы: «Зачем жить?» и «Как жить?». Отвечая на них, он
должен обратиться к собственным внутренним ценностям, иначе не
сможет стать свободным, ответственным и самостоятельным субъектом. Как известно, вопросы о смысле жизни возникают у каждого человека еще в подростковом возрасте, а отвечает он на них в течение
всей жизни, вплоть до глубокой старости.
Таков очень краткий перечень проблем, входящих в предмет психологии человеческого бытия. Наиболее общей среди них, прямо или
косвенно включающей все названные выше, является проблема понимания субъектом мира и себя в мире.
В течение нескольких последних десятилетий в науке развиваются два
главных направления исследований понимания — гносеологическое и
онтологическое. Гносеологизмом в современной методологии психологии называется такой тип научной рефлексии, при котором основания
знания ученые ищут в формах организации познавательной деятельности, влияющей на его содержание и структуру. «Онтологизм характеризуется сосредоточением на отношении объек та и знания, в последнем выделяется только его объективное содержа ние» [8, с. 18].
Первое направление исследований понимания — гносеологичес-
кое — непротиворечиво вписывается в субъект-объектную познавательную схему. Потребность в понимании ведет к познанию. В психологии это направление исследований приводит к построению когнитивных моделей понимания. В более общем историко-философском
контексте анализа проблемы феномен понимания ученые связывают
с типами рациональных научных рассуждений и понятием рассудка.
Второе направление исследований — онтологическое. Это субъектсубъектный экзистенциальный подход. Его парадоксальность заключается в том, что в ситуациях человеческого бытия, люди нередко утрачивают свою субъектную сущность, становясь на время объектами (познания, отношения и т.п.) не только для других, но и для самих себя. В русской философии, в работах А.С. Хомякова, С.Л. Франка, Г.Г. Шпета, этот
угол зрения на феномен понимания соответствует не рассудку, а разуму.
В работах отечественных психологов А.В. Брушлинского, О.К. Тихомирова и других утверждается, что любое мышление всегда начинается
и завершается пониманием. Вернее, мышление зарождается из проблемной ситуации, основанной на непонимании, затем реализуется в формулировании и решении мыслительной задачи, а завершается пониманием
ее результатов. Мышление в целом направлено на получение человеком
новых знаний, а та его сторона, которую мы называем пониманием, представляет собой процедуры постижения или порождения смысла знания,
полученного в мыслительной деятельности. Эмпирические исследования, проведенные в школе О.К. Тихомирова, убедительно показали, что в
когнитивном плане понимание не только можно, но и нужно рассматривать как процесс и результат решения мыслительной задачи. Именно во
время решения возникают и развиваются процессы смыслообразования.
С.Л. Рубинштейн, а за ним и А.В. Брушлинский считали, что субъект познает объект, как бы вычерпывая его содержание при взаимодействии с ним. Сходная, но не тождественная точка зрения была у
герменевтиков, в частности у Ф. Шлейермахера. В герменевтике пони-
мание первоначально рассматривалось как способ выявления, экспликации того, что уже предзадано, заложено в тексте. Процедуры обнаружения смысла текста в процессе его интерпретации реконструировали
изначальный замысел автора. После публикации работ В. Дильтея, М.
Вебера и А. Шютца произошла универсализация процедур понимания,
которые стали рассматриваться как основа познания, особенно в области социальных наук. Распространенной стала точка зрения, согласно
которой в процессе понимания происходит продуцирование новых знаний. Это следствие трактовки понимания как интерпретации: объясняя
знания на одном уровне, понимающий субъект подготавливает почву
для переинтерпретации фактов на более высоком уровне. В результате
переинтерпретация становится основой для объяснения понимаемого.
Во второй половине ХХ в. существенный вклад в гносеологический
анализ понимания внесла западная когнитивная психология. В когнитивных моделях понимания У. Кинча и Т.А. ван Дейка [29], П.У. Торндайка [31] и других психологов интерпретация и переинтерпретация
описываются как следствие неоднократных попыток сопоставления
входной информации, объекта понимания с обобщенными схемами памяти — фреймами, сценариями, макроструктурами. Объяснение в моделях чаще всего трактуется как логическая рационализация понятых
отношений, для которых нужно найти закономерность, характеризующую то общее, что в них есть. По существу эта линия исследования обсуждаемого феномена отражает стремление ученых вписать понимание
в сферу рассудочной деятельности и осознания понимающим субъектом возможности разных типов рациональных научных рассуждений.
Второе направление исследований возникло значительно позднее.
В его рамках понимание рассматривается не как познавательная процедура психики индивидуального субъекта, а гораздо шире. Понимание перестало трактоваться только как интерпретация, осуществляемая субъектом. В этом направлении оно связывается с экзистенцией,
человеческим бытием и приобретает уже не гносеологический, а онтологический статус. Онтологизация представлена в философии М.
Хайдеггера и Г.Г. Гадамера. Они начали описывать понимание как такое специфическое отношение к действительности, в котором человек
выступает толкующим себя бытием, понимающим себя бытием.
Онтологический статус понимания первоначально был закреплен
в герменевтике, представители которой настаивают на изначальной
герменевтичности человеческого существования. По их мнению, способность к пониманию предшествует любым процедурам приписывания значений. В их рассуждениях акцент смещается со смыслов, а понимание наделяется деятельностно-коммуникативной природой. Это
означает, что понимание начинает трактоваться как умение действо-
вать соответственно социокультурному контексту. Действия требуют
от понимающего субъекта владения нормами культуры. Именно понимание создает смыслы, они не понимаются, а порождаются в конкретных ситуациях. Следовательно, понимается не смысл или текст,
а ситуация, в которой находится понимающий человек. Практическая
ситуация из предмета изучения исследователя превращается в единицу макроанализа психического. Таким образом, понимание как проблема практического отношения и практического разума способствует прежде всего онтологическому самоопределению субъекта и только
потом, как бы во вторую очередь, гносеологическому.
Если понимать практический разум в кантовском смысле, то мы
обязательно придем к выводу о принципиальной невозможности однозначного понимания многих событий и ситуаций. Неизбежный в
современном мире моральный плюрализм мнений по фундаментальным проблемам человеческого бытия, например, в медицинской этике
проявляется в множественности вариантов взаимопонимания врачей
по поводу критических ситуаций, касающихся жизни или смерти больного. Как считает польский профессор З. Шаварский, сегодня, «например, совсем не очевидно, что каждый умирающий от рака пациент обязательно должен быть прооперирован. Совсем не очевидно, что всегда
следует говорить ему правду. Не однозначно и то, что каждый пациент
с почечной недостаточностью должен получить почку для пересадки.
Каждое такое решение предполагает выбор между несколькими моральными ценностями. Может быть, в некоторых ситуациях лучше
из моральных соображений дать пациенту умереть, чем «героически»
бороться за продолжение его жизни (и страданий)» [22, с. 87]. Так же
прежде всего моральные проблемы лежат в основе решений о прекращении реанимации пациентов, умирающих, например, от старческого
слабоумия. Во всех перечисленных случаях нет никакой гарантии, что
врачи примут правильное решение. Однако осознание неизбежности
конфликта ценностей в наше время стало одним из обязательных условий взаимопонимания людей, вынужденных решать судьбу больного.
В условиях плюрализма, неизбежного многообразия интерпретаций
одних и тех событий и ситуаций человеческого бытия в психологической науке особенно остро встает вопрос об онтологических основаниях
психики. В академической психологии традиционно большое значение
придается гносеологическому субъект-объектному подходу к исследованию природы и общества, традиция которого восходит к Декарту. Сегодня одна из острейших методологических проблем психологии заключается в том, что, несмотря на объективную необходимость в исследовании единства внешних и внутренних условий отражения и порождения
субъектом целостных ситуаций человеческого бытия, она преимущест-
венно продолжает оставаться гносеологической, иногда совсем утрачивая свой онтологический статус. В частности, «подавляющее большинство исследований восприятия выполняются в русле гносеологической
парадигмы» [1, с. 42]. В психологии «и исторически, и логически онтологические проблемы заслоняются гносеологическими, выступая как
фон» [там же, с. 43]. Парадоксальность такого положения дел очевидна
для каждого ученого, знающего об эволюции научного познания в ХХ
в.: о переходе от классической парадигмы к неклассической, а затем постнеклассической [16]. В современной научной картине мира исследователь перестает быть все знающим и беспристрастным наблюдателем, но
вместе с тем исчезает и так называемая «объективная реальность».
Размышления об онтологических характеристиках субъекта как
предмета изучения в психологии человеческого бытия приводят к
выводу о двух главных сферах применения категории «онтология».
Одна сфера соответствует аналитическому вычленению и описанию
онтологических характеристик самого субъекта, другая — онтологии
социального мира, в котором человек живет, преобразует его и проявляет свои субъектные качества.
В психологических исследованиях онтологические качества субъекта, свидетельствующие о его реальном существовании, обычно представлены в описаниях конкретных психологических характеристик. Субъект
рассматривается как человек не только познающий, воспринимающий,
страдающий, но и предписывающий законы существования социальному миру. Исследования онтологии субъекта как выявления тех психологических качеств, которые ему присущи, являются сегодня не только
распространенными, но и достаточно очевидными (см., например, [17]).
Однако очевидность пропадает, как только мы пытаемся взглянуть на
субъекта изнутри, с позиций самих ситуаций человеческого бытия. При
этом возникает парадоксальное противоречие во взаимодействии внутренних и внешних условий формирования субъектности человека.
Согласно экзистенциальной традиции, ясно выраженной М. Хайдеггером, «основополагающая установка Нового вре мени характеризуется
превращением человека в «субъекта», для которого мир становится совокупностью «объектов», то есть просто предметов, действительных или
возможных, и этими предметами владеют и пользуются, их потребляют, отвергают или уничтожают. Человек как бы распрямляет спину, он
больше не ощущает себя впущенным в мир, но воспринимает этот мир
«как нечто противостоящее»» (цит.по: [13, с. 394]). Позиция Хайдеггера выражает типичное для экзистенциальной философии различение
«бытия» и «существования». По мнению экзистенциалистов, «бытие»
относится к окружающему человека природному и социальному миру,
а «существование» — к внутренней жизни, индивидуальному Я. Основ-
ной мотив различения — подчеркнуть, что мир всегда стремится подавить индивидуальность, сделать ее частью общего безличного бытия.
Естественным следствием противопоставления бытия и существования,
противоречия между ними становится возникновение у человека чувства одиночества, тревоги, тоски, ощущения бессмысленности жизни.
Это противоречие не только снимается, но даже и не возникает в
субъектно-деятельностной концепции одного из создателей психологии
человеческого бытия С.Л. Рубинштейна. Онтологические предпосылки исследования субъект-объектных отношений основываются на том,
что «вопрос о существовании внешнего мира и вопрос о существовании
других людей (и отношений к ним) должны быть сплетены в своей исходной постановке, вскрывающей мир и других людей как предпосылку
существования, подлинного существования субъекта. Человек должен
быть взят внутри бытия, в своем специфическом отношении к нему, как
субъект познания и действия, как субъект жизни. Такой подход предполагает другое понятие и объекта, соотносящегося с субъектом: бытие
как объект — это бытие, включающее и субъекта. Сущее как предметный
мир, включенный в практическую деятельность людей, соотносится с
ней в своих качественных определениях. Отсюда неправомерно сведение
бытия как объекта только к объективной реальности, вещности, наличности, данности» [12, с. 64-65]. Бытие включает в себя реально существующего субъекта. Субъект жизни и сам может быть познан и, зна чит, стать
объектом познания. По Рубинштейну, в онтологическом плане проблема
бытия субъекта и его отно шения к материальному объективному бытию
встает перед учеными в новом качестве как проблема бытия и сознания.
Противоречие между бытием и существованием отсутствует и в
психологии человеческого бытия, в которой считается, что бытие органично включает в себя существование. Способ существования является атрибутом, т.е. неотъемлемым свойством человеческого бытия, а
модус бытия — качество, которое характерно лишь для некоторых обстоятельств, в которых субъект сознательно делает свой жизненный
выбор. В частности, в исследовании Г.Ю. Фоменко, изучавшей сотрудников силовых ведомств и спецподразделений, направляемых в
командировки в районы служебно-боевого применения, а также больных с опасными для жизни соматическими заболеваниями, тщательно исследовано и убедительно обосновано существование двух модусов бытия — предельного и экстремального [19].
Сложнее, чем с описанием онтологии субъекта, в психологической
науке обстоит дело с анализом онтологии социального мира. Выявление онтологических характеристик мира, в котором живет современный человек, нередко представляет для психологов немалые трудности.
Во-первых, это происходит вследствие взаимовлияния и неод-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]