Основы теории немецкого языка. Часть 2. Курс лекций

Аллегория (die Allegorie) является разновидностью метафо- рического выражения, разновидностью персонификации, под которой понимается стилистический прием придания образ­ности абстрактным представлениям. Например: der Tod — Sen-

Стилистика

Ирония (die Ironie) — вторичное обозначение, осуществ- ляемое по принципу замещения, но в отличие от метафоры и метонимии не на основе сходства, а на основе противополож­ности. Следует различать иронию как эстетическую и как язы­ковую категорию. Последнюю Э. Ризель обозначила как «иро­нию в узком смысле слова» (die Ironie im engeren Sinne des Wortes). Ирония как перенос значения носит ярко выраженный оценочный характер и означает употребление слова или пред­ложения, обычно содержащих положительную оценку, для выражения оценки отрицательной. Формальным средством выражения языковой иронии является только интонация и контекст: Da hast du dich wirklich überboten «ты действитель- но постарался (перестарался)» — может звучать как ирони­ческое замечание по отношению к нерадивому человеку.

В фигурах тождества совмещение осуществляется на ос­нове соединения значений языковых единиц, относящихся к одному и тому же предмету и мыслимых субъективно как идентичных. Возникающее новое, «фигуративное» (предмет­но-смысловое), значение релевантно только для определенно­го контекста (исключение составляют общепринятые сравне­ния). Фигуры тождества, различные синонимические построе­ния употребительны не только в художественной литературе, но и в художественной публицистике и публичной речи.

Стилистика

nicht vertrockne”. Известен и такой его каламбур: “Nicht Bach, nein, Meer, sollte er heißen!”;

Schicksal, unsere Herzen bleiben einig. (F. Schiller. “Wallensteins Tod”)

собой комбинирование противоположных по значению лекси­ческих единиц, обозначающих взаимоисключающие понятия, которые в сочетании дают новое значение, вскрывающее ка­кое-либо глубокое качество, глубокое содержание, ср. слово Freundfeind для характеристики человека. В качестве оксюмо­рона выступают сочетания полнозначных слов, например: Еilе mit Weile, Scherzernst, helldunkel, verschlimmbessern и др.

По мере консолидации немецкой народности, преобразо­вания некогда племенных диалектов в территориальные и их постепенного срастания в новое единство у ее представителей крепнет самоосознание своей этнической общности. К концу древнего периода для характеристики языка немецкой народ­ности все чаще употребляется прилагательное двн. diutisk «принадлежащий к (нашему) народу» (нвн. deutsch). После образования Восточно-Франкского королевства (843—911), т. е. будущей Германии, двн. diutisk все более утверждается на территории распространения немецкого языка и закрепляется в значении «немецкий», а с началом средненемецкого периода становится общеупотребительным при обозначении не только народа, но и страны, а также ее жителей.

Осознанию языковой общности в немалой степени способ­ствовало и то, что возникает письменность на немецком языке. В этот период благодаря распространению христианства и по­явлению письменности наряду с территориальными диалекта­ми развивается новая форма существования языка — литера­турный язык. Диалекты служили средством устного общения как широких масс крестьян, так и феодалов. Носителями лите­ратурного языка были ученые монахи, сведущие в письме и чтении, по большей части представители феодального дворян­ства, причем использовался этот язык преимущественно как средство письменной коммуникации. Между территориаль­ными вариантами письменно-литературного языка намечается тенденция к языковому выравниванию. Однако эта тенденция не была еще достаточно действенной, а ее отдельные проявле­ния были кратковременны. Письменные традиции, постепенно складывавшиеся в монастырских школах и скрипториях, спо­собствовали все большему отдалению письменного языка от устной диалектной речи, живое развитие которой не сдержи­валось четкими правилами. Мощным исходным стимулом к созданию немецкой письменности послужило стремление церкви сделать ее средством распространения христианства среди носителей бесписьменных диалектов, не знавших ни греческого языка, ни латыни. Поэтому большей частью древ­ненемецкие письменные памятники представляют собой пере-

Закономерными являются и другие звуковые соответствия, например, нем. ch || англ., шв. k в той же позиции. Ср. нем. brechen, англ. to break; нем. Zeichen, англ. token, шв. tecken.

Причины, вызвавшие второе верхненемецкое передвиже­ние (так же как и причины первого германского передвиже­ния), остаются не выясненными до настоящего времени, хотя выдвигалось немало всевозможных гипотез. Часть авторов выдвинутых гипотез искали объяснения указанных фонетиче­ских явлений во внешних причинах: природных условиях (жизнь в гористой местности — Мейер, Остгоф), этническом и языковом смешении (Кауфман, Фейст, Мейе, Гюнтерт и др.). Однако и «географическая», и «этнологическая» гипотезы уже сравнительно рано встретили многочисленных противников, объясняющих передвижения согласных закономерностями развития фонетической системы самих германских языков

(Бур, Гирт, Прокош, Бэзэке, Лессиак, Фурке, Шмит и др.). По­ложения, выдвинутые этими учеными, звучат более убеди­тельно. В. М. Жирмунский высказал предположение, что при­чиной передвижений согласных в германских языках, в том числе и в немецком, является сильное экспираторное ударение на первом (корневом) слоге. По мнению В. М. Жирмунского, сильное экспираторное ударение вызывало соответственное ослабление смычки и передвижение глухих смычных в при­дыхательные, а также потерю звонкости и переход звонких смычных в слабые (частично полузвонкие) или глухие.

До второго передвижения в древненемецком языке име­лись следующие шумные согласные: глухие смычные t, p, k; звонкие смычные d, b, g; глухие спиранты p(th), f, χ (h), s. Сле­дует подчеркнуть, что изменения глухих смычных придают немецкому языку его специфический фонетический облик, по­скольку они охватывают большую часть его диалектов. Изме­нения звонких смычных проводятся менее последовательно, и их территориальное распространение более ограничено. Таким образом, правила второго верхненемецкого передвижения ох­ватывают две группы согласных: глухие смычные (р, t, k) и звонкие смычные (b, d, g).

Характерным для второго верхненемецкого передвижения согласных является то, что глухие смычные р, t, k претерпева­ли различные изменения в зависимости от своего положения в слове. Такими определяющими позициями являлись: позиция внутри или в конце слова после гласных, которая условно обо­значается знаком дефиса перед согласным, т. е. -р, -t, -k; пози­ция в начале, а также внутри слова после согласных (l, r, m, n) и в удвоении, которая условно обозначается знаком дефиса после согласного, т. е. р-, t-, k-.