Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы теории и истории журналистики. Учебное пособие
.pdf
81
истории. Давление цензуры во многом определило развитие основных типов изданий, публицистические приемы, заставляло искать и
находить особые методы воздействия на читателя. Учитывая, что
свободно обсуждать проблемы политики и критиковать деятельность
власти было нельзя, российская журналистика прекрасно научилась
делать это «в одежде теории», с помощью «эзопового языка», под
видом литературной критики
.
С этим связана и третья отличительная черта отечественной
журналистики – ее тесная связь с литературой. «Кажется, никто не
оспаривает того мнения, что великая русская литература имеет свои
национальные особенности, – отмечает М. М. Ковалева. – Но по отношению к журналистике все большее распространение находят
суждения о возможности создания единого, едва ли не
мирового информационного порядка. При этом игнорируется исторический опыт
развития журналистики в России, где она первые сто с лишним лет
считалась частью словесности, а само слово «журналистика» появилось лишь в 1825 году. Такого сосуществования литературы и журналистики не было ни в одной стране мира, и если отечественная
словесность у нас
всегда выполняла «учительскую» миссию», считалась учебником жизни, а литераторы воспринимались обществом как
идейные вожди…, то очевидно, что нет никаких оснований
отказывать русской журналистике в таких же функциях»
54
. Ее пропа-
гандистский, учительский характер обусловлен не только тесной
сопряженностью литературного и журналистского процесса. Сама
эта сопряженность являлась отражением специфики общественного
развития нашей страны, где и литература, и журналистика постоянно, с момента возникновения, находились под контролем государственной власти в виде духовной (церковной) или государственной
цензуры. В некоторые периоды (
например, при Николае I) цензурные
строгости доходили до того, что журналист не имел права оценивать
и критиковать игру актера (театры в России были императорскими, и
актер рассматривался как государственный служащий). Поэтому все
суждения по общественным проблемам проявлялись в недрах литературной критики, где оставалась возможность хотя бы в виде анализа художественного
произведения высказывать свою точку зрения об
окружающей действительности. Характерно, что многие отечественные писатели, поэты проявили себя также и в журналистике
54
Ковалева М. М. Лекции по истории отечественной журналистики. Екатеринбург : Изд-во
Урал. ун-та, 1996. С. 6.
82
(А. П. Сумароков, А. С. Пушкин, Ф. М. Достоевский, Н. А. Некрасов,
М. А. Булгаков и др.).
Четвертой особенностью журналистики в России является факт
существования на протяжении всей ее истории, вплоть до наших
дней, системы так называемой официальной (государственной, правительственной) прессы: изданий, принадлежащих непосредственно
органам власти. Частноиздательская практика, возникшая
в середине
18 века, смогла прочно стать на ноги, да и то под цензурным надзором, только спустя сто лет. Официальная же пресса в России процветала всегда, и в те периоды, когда другой прессы не было вообще
(первая половина XVIII в. и советское время), и в те периоды, когда
частные издательства
и СМИ существовали (это относится и к
современной России).
Специфичным оказалось в России и отношение к основе журналистики – факту. Правительственная и проправительственная пресса
предпочитала либо сухое информирование читателя в виде перепечатки правительственных указов, рескриптов губернских правлений,
ведомственных сообщений, либо стремилась представить публике,
по словам Булгарина, «как можно более
необыкновенного, удивительного, редкого, странного, сверхъестественного, страшного,
смешного и вздорного», при этом не стесняясь и выдумывать такого
рода новости. Качественная, серьезная журналистики (более всего
влиявшая на умы людей) шла другим путем. Его суть отражена в
словах В. Г. Белинского, утверждавшего: «Факт – ничто, и одно
знание факта – тоже ничто». Все дело – в
«уразумении значения факта», а познать его – значит «перевести факт на идею». Таким образом, в традициях отечественной журналистики сложился приоритет
мнения над фактом (в отличие, к примеру, от американской). Если в
США человеку достаточно было научиться оперативно добывать
важные новости и доставлять их в редакцию, чтобы получить право
считать
себя настоящим журналистом, то в России (как и в Германии
и некоторых других странах континентальной Европы) этого обычно
считалось недостаточно. К журналистской элите у нас относили
именно публицистов, аналитиков, людей, способных не просто
преподнести публике факты, но и выявить их суть, общественное
значение и возможные последствия, представить в контексте других
событий
, иными словами – проанализировать и оценить. И, в отличие
от американской журналистики, у нас не считалось обязательным
наглядно отделять факты, новости от оценок, комментариев. Таким
83
образом, в ходе исторического развития сформировались два важных
направления в мировой журналистике. Одно получило название
«журналистика факта» или «островная журналистика» (характерна для США, Великобритании), другое – «журналистика мнения»
или «континентальная журналистика» (характерна для России,
Германии). Оба они имели и имеют право на существование, оба в
значительной мере обусловлены национальными традициями
,
культурой, а также политическими системами тех стран, в которых
получили развитие.
Открыто декларируя тенденциозность, идею, лучшие русские
журналисты прошлого ощущали себя, по словам Пушкина, «людьми
государственными», и свое служение Отечеству видели в том, чтобы
«управлять общим мнением». Высокая нравственность, интенсивность поиска идеала, общественной гармонии были их отличительными чертами
. «Карамзин, Пушкин, Гоголь, Некрасов, Достоевский,
Салтыков-Щедрин, Толстой – вся история отечественной печати связана с этими именами. Было бы странным вообразить, что их журналистская деятельность имела иное содержание, чем художественное
творчество, проникнутое идеалами добра и справедливости»
55
.
Специфическим было и формирование жанровой системы российских СМИ. Долгое время художественно-публицистические жанры у нас доминировали над информационными. В отличие от западной прессы, в России долгое время ведущим типом издания был
журнал, достигший вершины своего расцвета в виде «толстого»,
«энциклопедического» журнала, а стремительное развитие газетного
дела началось
лишь в 60-х годах XIX века.
Отметим, что перечисленные характерные черты возникновения
и развития российской журналистики действительно позволяют
вести речь о ее особом пути развития, во многом отличном от того
пути, по которому развивалась журналистика США и большинства
западноевропейских стран. Однако можно проследить довольно
много схожего в истории развития нашей и
французской журнали-
стики. Первая французская еженедельная печатная газета,
«La Gazette», возникла в 1631 году при непосредственном участии
власти в лице кардинала Ришелье, также как первая российская печатная газета «Ведомости» появилась в 1702 г. при непосредствен-
55
Ковалева М. М. Лекции по истории отечественной журналистики. Екатеринбург : Изд-во
Урал. ун-та, 1996. С. 8
.
84
ном участии царя Петра I. Появление прессы и в России, и во Франции было обусловлено не финансово-экономическими, а политическими мотивами. Так же, как «Ведомости» служили инструментом
проведения политики Петра, «La Gazette» тоже не просто информировала читателей, но и распространяли определенные взгляды и
идеи, выгодные правительству. Как и в России, во
Франции долгое
время существовала монополия власти на печатное слово (издатель
первой французской газеты, Теофраст Ренодо, не скрывал, что издание «редактируется и направляется Его Преосвященством Кардиналом Ришелье», хотя на газете и не было указано, что она является
органом правительства). Первым в истории Франции частным периодическим изданием считается ежемесячный
журнал Пьера де Мариво
«Le Spectateur français» («Французский зритель»), вышедший в свет в
1722 году, т. е. почти через сто лет после появления первой француз-
ской газеты. В России же первый частный журнал, «Трудолюбивая
пчела», издавался известным литератором А. П. Сумароковым в
1759 году (примерно спустя полвека после появления «Ведомостей»).
В конце упомянутого года
журнал был закрыт: издатель навлек на
себя недовольство властей своей критикой существовавших в
российском обществе проблем, таких, как жестокое угнетение крестьян помещиками. А. П. Сумарокову в этом плане не смогла помочь
даже аллегорическая, иносказательная (по преимуществу) форма
критики. К сожалению, участь «Трудолюбивой пчелы» впоследствии
разделили сатирические журналы Н. И. Новикова
и многие другие
частные издания в России. Ведь частная пресса, появившаяся в
результате потребности в выражении мнения, отличного от мнения
власти, зачастую была (и остается) оппозиционной. Она пыталась и
пытается вести дискуссию с официальной властью по поводу ключевых социальных проблем. В этой дискуссии представители власти
нередко прибегали к таким «
убедительным аргументам», как закры-
тие изданий и арест редакторов.
Вопросы для контроля
1. Назовите национальные особенности российской журналистики.
2. Когда и благодаря кому появилась первая в России печатная га-
зета? Как она называлась?
3. Что подразумевается под словосочетаниями «журналистика
факта» и «журналистика мнения»? В чем суть этих понятий?
85
Глава 9. Превращение прессы в «четвертую власть»,
роль журналистики в важнейших исторических событиях
В демократических странах прессу часто называют «четвертой
властью». Четвертой, поскольку она следует за законодательной,
исполнительной и судебной, но так как властные полномочия прессы
не являются юридически признанными и обязательными для исполнения, термин этот пишется в кавычках. Действительно,
к примеру,
критика недобросовестного чиновника в средствах массовой информации по закону не может служить основанием для того, чтобы его
уволить с работы или посадить в тюрьму. Так же как журналистская
публикация о необходимости создания в городе нового спортивного
центра отнюдь не является официальным постановлением, ведущим к
немедленному началу строительства. Однако
если материалы на эти
темы созданы известным, уважаемым журналистом и размещены во
влиятельном СМИ – есть немалая вероятность того, что недобросовестного чиновника в итоге уволят, а спортивный центр построят.
Механизм действия тут достаточно прост. Журналистские публикации воздействуют на общественное мнение, способствуют его формированию в определенном направлении. Власти в
демократическом
государстве вынуждены считаться с общественным мнением уже
хотя бы потому, что от его активного (акции протеста или
поддержки) или пассивного (голосование или не голосование на выборах) выражения зависят сроки их властных полномочий и собственного благополучия. В результате зачастую принимаются именно
те официальные решения, которые одобряются общественным
мнением («общественное
мнение – один из способов существования и
проявления массового сознания, в котором выражается реальное
отношение большинства народа, класса, социальной группы к фактам, событиям, явлениям и процессам действительности, затрагивающим их потребности и интересы»
56
). Таким образом, воздей-
ствие средств массовой информации на произошедшие события
является не прямым, а опосредованным. Но, как показывает исторический опыт, влияние средств массовой информации при определенных условиях может быть очень велико, порой даже больше влияния
первых трех официальных ветвей власти. Пожалуй, главное условие
этого – реальное отражение прессой интересов
народа и готовность
56
Лозовский Б. Н. Журналистика и средства массовой информации : крат. словарь. Изд. 2-е,
испр. и доп. Екатеринбург : Урал. гос. ун-т, 2007. С. 160–161.
86
бороться за них, при необходимости даже идя на определенные
жертвы. Если так происходит – пресса получает поддержку общества,
становится его «полномочным представителем» и, таким образом
(подчеркнем, что исключительно таким образом), действительно обретает силу «четвертой власти». В этом случае несправедливые
гонения на журналистов всегда ведут, в итоге, только к укреплению
позиций
прессы и к поражению тех, кто осуществляет эти гонения.
Если же владельцы СМИ и журналисты заботятся исключительно о собственной выгоде и готовы ради нее публиковать любые
заказные материалы, искажать факты, транслировать вульгарные,
развращающие передачи и т. д. – такая пресса утрачивает статус и
силу «полномочного представителя общества». Народ не будет ее
уважать, не будет сильно возмущаться по поводу гонений власти на
такую прессу и огорчаться по поводу других ее бед.
В Великобритании предпосылки превращения прессы в «четвертую власть» имели место еще в XVIII и даже XVII веках, но в полной
мере она становится таковой в XIX веке. И огромную роль в этом
сыграло
конкретное печатное издание: газета «The Times» («Времена»). Газета была основана книготорговцем Джоном Уолтером в
1785 году и поначалу называлась – «Daily Universal Register» («Универсальный ежедневный регистратор»). 1 января 1788 г. газета вышла
под названием «The Times». В обращении к читателям издатель
заявил, что это необходимо для того, чтобы избежать путаницы: на
газетном рынке уже было много разных «регистраторов», заполненных почти исключительно рекламными объявлениями. Содержание
«The Times», по словам ее основателя, должно стать гораздо более
широким: политика, коммерция, философия, искусство, в общем, все
темы, интересующие образованного читателя. «Газета должна быть
хроникером времени, верным летописцем всех проявлений человеческого разума, – писал Уолтер. – Подобно хорошо сервированному
столу, она должна иметь в своем арсенале
блюда на любой вкус и, избегая крайностей, держаться золотой середины». Соблюдение этих
принципов, независимая и взвешенная позиция издания, ориентация
на традиционные ценности среднего класса – все это способствовало
популярности газеты. Тираж «The Times», составивший в 1795 году
4800 экземпляров, был рекордным для британской прессы того времени. В 1803 г. основатель «The Times» передал руководство газеты в
руки своего сына, Джона Уолтера II (династия Уолтеров единолично
правила газетой на протяжении 110 лет). Джон Уолтер II поставил
87
перед газетой ряд амбициозных задач: 1) укрепление кадрового состава редакции путем привлечения предприимчивых и талантливых
журналистов; 2) налаживание максимально оперативного сбора информации о внутренних и международных делах; 3) формирование
имиджа авторитетного и независимого издания; 4) совершенствование технической базы типографии с учетом всех нововведений. Все
это, разумеется, должно было привести к повышению тиража
и росту
доходов. Новый хозяин газеты энергично принялся выполнять поставленные задачи и добился больших успехов.
Джон Уолтер II привлек к работе в редакции талантливых
людей, которые помогли ей завоевать читателей. Это и известный литературовед Фрейзер, который вел соответствующий театральный,
литературный раздел, это и Сэмюэль Колеридж, который вел колонку
«Письма
редактору», это и Томас Барнс, автор передовых статей, а с
1817 г. – главный редактор, многое сделавший для развития газеты.
Что касается материально-технической базы, то «The Times» в
1814 году первой в мире стала печататься на паровом печатном
станке. В результате резко увеличилась производительность. Если на
ручном печатном станке можно было получить не
более 300 экземпляров в час, то на паровом – 1100. И в дальнейшем издательство
Уолтеров стремилось использовать самое современное оборудование,
технологии, зачастую самостоятельно их изобретая и совершенствуя.
Газета «The Times» часто стала получать информацию из-за границы раньше, чем правительство. Властям это не нравилось и они
пытались чинить газете препятствия. Премьер-министр несколько
раз
даже приказывал задержать на почте всю корреспонденцию этой газеты, пришедшую с континента, для того чтобы официальные правительственные издания смогли напечатать новости раньше. Но
«The Times» это не сломило: газета обзавелась собственной почтовой
и курьерской службой и раньше, чем правительство, сумела наладить
ежемесячное курьерское сообщение с Индией, хотя это стоило
огромных денег. Чтобы быть лидером, редакция не скупилась на расходы.
Помимо прочих средств доставки информации, «The Times» и
другие издания до распространения телеграфа использовали почто-
вых голубей.
В период наполеоновских завоеваний Англия находилась
не только в военной и экономической, но и в информационной блокаде: новости из континентальной Европы проникали с большим
88
опозданием. Прорвать информационную блокаду сумела именно
«The Times», организовав сеть собственных корреспондентов в раз-
ных городах Европы. Договариваясь с капитанами военных кораблей,
используя другие способы, сотрудники газеты добивались оперативной доставки важных новостей в редакцию.
Проводя, в целом, независимую политику, «The Times» позволяла себе поддерживать одних представителей власти и критиковать
(порой жестко) тех
, чьи действия или взгляды ее не устраивали. Неза-
висимость газеты не нравилась многим чиновникам, парламентариям,
и они пытались воздействовать на нее разными способами. Так, в
1799 г. «The Times» лишили регулярных денежных субсидий (хотя
другие лондонские газеты продолжали их получать), в 1819 году газета была лишена такой привилегии, как публикация в ней платных
правительственных объявлений. Но все эти меры воздействия не позволили сломить «The Times» и сделать ее более «сговорчивой». Ведь
в результате роста авторитета и популярности издания рос и ее тираж, увеличивались доходы от публикации коммерческой рекламы.
«The Times» стала экономически независимой, и это позволяло ей
оставаться независимой политически. Газета сыграла немалую роль в
важных событиях английской жизни, например, способствовала проведению парламентской реформы 1832 года, отмене реакционных
«хлебных законов» в 1846 году и т. д. Точность информации, качество публикаций, оперативность, осведомленность в хитросплетениях
европейской политики сделали «The Times» непререкаемым авторитетом во всей Европе. Во многих европейских столицах собственные
корреспонденты «The Times» пользовались таким же вниманием и
уважением
, как послы иностранных государств.
Пик популярности «The Times» пришелся на середину XIX века,
особенно на события Крымской войны 1854–1855 годов. В это время
главным редактором был Джон Дилейн. Освещать военные действия
редакция отправила своего знаменитого журналиста Уильяма
Рассела, репортажами которого тогда буквально зачитывались люди
не только в Англии, но и во многих других странах.
Строки репортажей Рассела становились крылатыми фразами, а его разоблачения
коррупции и преступной халатности в армии привели к отставке правительства и к смене военного руководства.
За огромное влияние на общественное мнение и на политические события «The Times» получила прозвище «Громовержец».
В середине XIX века тираж «The Times» достиг 60 тысяч экземпля-
89
ров. Это было больше, чем совокупный тираж всех остальных лондонских газет, вместе взятых (тираж ближайшего конкурента, газеты
«The Morning Advertiser», был около 6 тысяч экз.)
Но в последней трети XIX в. для «The Times» наступили трудные времена. Редакция несколько раз допустила публикацию недостоверной информации о важных событиях и это способствовало
тому, что доверие читателей
упало, число подписчиков снизилось.
Кроме того, после отмены «налога на знания» появлялись все новые и
новые конкурирующие издания, «перетягивавшие» на себя читателей
и рекламодателей. Однако уже в начале XX века благодаря стараниям
редакционных менеджеров и журналистов «The Times» удалось вновь
укрепить свой авторитет и поднять тираж. Но династия Уолтеров
утратила контроль над изданием. На
протяжении XX века сменилось
несколько владельцев «The Times», с 1981 года по настоящее время
ею владеет компания «News Corporation», основанная крупнейшим
медиамагнатом Рупертом Мердоком.
Не только английская пресса, но и пресса ряда других (наиболее
развитых) стран в XIX веке фактически обрела статус «четвертой
власти» и оказывала серьезное влияние на развитие важнейших исторических событий.
В полной мере
это относится к Соединенным Штатам Америки
и к Франции.
Французская журналистика впервые заявила о себе как о самостоятельном и влиятельном социальном институте в период Великой
французской революции, в 1789 году. До этого французская пресса
представляла собой инструмент в руках официальной власти. Революция дала мощный импульс развитию журналистики, способствовала ее
количественному и качественному росту. Считается, что настоящая политическая пресса появилась во Франции именно благодаря
Великой французской революции.
Одним из ключевых конкретных факторов развития прессы стала отмена цензуры. «Декларация прав человека и гражданина»
1789 г., а затем Конституция 1791 г. провозгласили свободу печати.
Если в 1788 году в стране выходило не более
60 газет, то в первый же год революции появляется примерно 150 новых изданий.
Практически все лидеры революции (Максимилиан Робеспьер, граф
Оноре де Мирабо, Жан Поль Марат, Камил Демулен и др.) были одновременно и самыми известными журналистами, редакторами.
И связь тут прямая. Ведь прежде всего с помощью печатного слова
90
можно было эффективно воздействовать на народные массы, распространять определенные идеи и ценности, убеждать людей, склонять к
определенным действиям. С самого начала революции четко обозначилась граница между двумя противоположными лагерями – демократическим (революционным) и роялистским (монархическим).
Представители каждой из политических сил стремились воздействовать на умы людей с помощью периодических
изданий и памфлетов.
Основным идеологом монархистов был граф Антуан де Ривароль,
издатель газеты «Деяния апостолов». Эта газета (и другие подобные
издания), не стесняясь в выражениях, критиковала и высмеивала
своих политических оппонентов, публиковала скандальные истории,
касающиеся их личной жизни, призывала генералов жестоко расправиться с революционерами. Революционная пресса по энергичности
разоблачений
и ярости нападений на своих врагов не уступала
монархической. Хотя она была неоднородна. И каждая газета отражала особенности личности своего издателя. Отметим, что XVIII век
иногда называют «эпохой персонального журнализма» из-за того,
что практически каждая газета или журнал были действительно
персональными изданиями своих владельцев (владелец был обычно и
издателем,
и редактором, и «промоутером», и основным – а нередко
и единственным – автором). Среди самых ярких и популярных ре-
волюционных изданий можно назвать газету «Друг народа», выпускавшуюся Маратом и прославившуюся своими яростными разоблачениями врагов революции, еще более радикальную газету
Ж.-Р. Эбера «Папаша Дюшен», предназначенную для социальных
низов, допускавшую использование
ругательных и жаргонных выражений, остроумную газету К. Демулена «Революции Франции и
Брабанта», рассчитанную на более образованную публику… Эти
публицисты были «властителями дум», их издания оказывали серьезнейшее влияние на развитие событий, у них было множество горячих
поклонников и множество врагов. Как справедливо подметил Камил
Демулен, роль журналистов в обществе несоизмеримо
выросла по
сравнению с дореволюционным периодом: «Сегодня журналисты –
общественная власть. Они разоблачают, декретируют, управляют,
оправдывая или осуждая…». Революционная пресса непосредственно
способствовала свержению монархии во Франции в августе
1792 года. 1793–1794 гг. вошли во французскую историю как период
«якобинского террора» или «период пожирания революцией соб-
ственных детей». На этом этапе революции свобода
печати также
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]