Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
Глава 14
АМЕРИКУ НЕЛЬЗЯ
ЗАСТАТЬ ВРАСПЛОХ
огда мы отъехали миль тридцать от Скенектеди,
К
миссис Адамс сказала мужу:
— Стало холодно. Надень шляпу.
Мистер Адамс некоторое время вертелся на месте,
приподымался и шарил руками под собой. Потом, кряхтя, нагнулся и стал шарить под ногами. Наконец он обернулся к нам.
— Сэры, — сказал он плачевным голосом, — поищи-
те, нет ли у вас там моей шляпы.
Шляпы не было.
Миссис Адамс отъехала немного в сторону. Мы вы-
лезли из машины и устроили организованные поиски:
осмотрели багажник, открыли все чемоданы. Мистер
Адамс даже похлопал себя по карманам. Шляпа исчезла.
— Между тем, сэры, — заметил мистер Адамс, —
я как сейчас помню, что у меня была шляпа.
151
— Неужели помнишь? — спросила жена с улыбкой,
от которой мистер Адамс задрожал. — Какая прекрасная
память!
— Да, да, да, это совершенно непонятно, — бормотал
мистер Адамс, — прекрасная шляпа…
— Ты забыл свою шляпу в Скенектеди! — восклик-
нула жена.
— Но, Бекки, Бекки! Не говори так — забыл в Ске-
нектеди! О, но. Мне больно слушать, когда ты говоришь,
что я забыл шляпу в Скенектеди. Нет, серьезно, нельзя
так утверждать!
— В таком случае, где же она?
— Нет, Бекки, серьезно, как я могу ответить тебе, где
она?
Он вынул платок и стал обтирать им голову.
— Что это такое? — спросила миссис Адамс.
— Это платок, Бекки!
— Это не платок. Это салфетка. Дай-ка сюда. Так
и есть. Салфетка с инициалами гостиницы. Как она попала к тебе в карман?
Мистер Адамс маялся. Он стоял возле машины, под-
няв воротник пальто и нетерпеливо переминаясь с ноги
на ногу. На его бритую голову падали капельки дождя.
Мы принялись горячо обсуждать создавшееся положе-
ние. Оказывается, последний раз шляпу видели сегодня
утром, в гостиничном ресторане. Она лежала на стуле, рядом с мистером Адамсом. За завтраком шел великий спор
об итало-абиссинской войне.
— Очевидно, тогда же ты засунул в карман салфетку
вместо носового платка! — высказала предположение
миссис Адамс.
— Ах, Бекки, ты не должна так говорить — засунул
в карман салфетку. Нет, нет, нет, это жестоко с твоей стороны говорить так.
— Что же теперь делать? Вернуться за шляпой в Ске-
нектеди?
152
— Но, сэры, — сказал мистер Адамс, уже оправив-
шийся от потрясения, — это будет легкомысленный поступок, если мы вернемся в Скенектеди. Да, да, сэры. Будет ли этот поступок достаточно разумным? Моя шляпа
стоила четыре доллара в девятьсот тридцатом году. Плюс
чистка в девятьсот тридцать третьем году — пятьдесят
центов. Итого — четыре доллара пятьдесят центов.
Мистер Адамс вынул карандашик и блокнот и при-
нялся калькулировать.
— Моя шляпа, сэры, в ее теперешнем состоянии сто-
ит не больше полутора долларов. До Скенектеди и обратно — шестьдесят миль. Наш кар делает на один галлон бензина в среднем шестнадцать, ну, скажем, пятнадцать миль. Итого — нам надо затратить четыре галлона
по шестнадцать центов за галлон. Всего шестьдесят четыре цента. Теперь надо принять во внимание амортизацию
автомобиля, расходы на масло и смазку. Серьезно! О, но!
Было бы глупо возвращаться в Скенектеди за шляпой.
Миссис Адамс внесла новое предложение — отпра-
вить салфетку почтой, попросив администрацию отеля
послать шляпу до востребования, скажем, в Детройт, где
мы должны быть через два дня.
Покуда мы завтракали в маленьком кафе городка,
не то Спрингфильда, не то Женевы, мистер Адамс пошел на почту. Он вскоре вернулся с независимым и гордым видом человека, выполнившего свой долг.
Шел третий день нашего путешествия. Месяц в Нью-
Йорке принес много впечатлений, но чем больше мы видели людей и вещей, тем меньше мы понимали Америку.
Мы пытались делать обобщения. Десятки раз в день мы
восклицали:
— Американцы наивны, как дети!
— Американцы — прекрасные работники!
— Американцы — ханжи!
— Американцы — великая нация!
— Американцы скупы!
153
— Американцы бессмысленно щедры!
— Американцы радикальны!
— Американцы тупы, консервативны, безнадежны!
— В Америке никогда не будет революции!
— Революция в Америке будет через несколько дней!
Это был настоящий сумбур, от которого хотелось как
можно скорее освободиться. И вот постепенно началось
это освобождение. Одна за другой нам стали открываться различные области американской жизни, которые были скрыты до сих пор в грохоте Нью-Йорка.
Мы знали. Не надо торопиться. Еще рано делать обоб-
щения. Надо сперва как можно больше увидеть.
Мы скользили по стране, как по главам толстого увле-
кательного романа, подавляя в себе законное желание нетерпеливого читателя заглянуть в последнюю страницу.
И нам стало ясно: главное это порядок и система.
В электрическом домике мистера Рипли мы поняли,
что такое — паблисити. Будем называть это — реклама.
Она не оставляла нас ни на минуту. Она преследовала нас
по пятам.
Как-то в течение пяти минут мы не встретили по сто-
ронам дороги ни одной рекламы. Это было так удивительно, что кто-то из нас воскликнул:
— Исчезли рекламы! Смотрите — поля есть, деревня
есть, а реклам нету!
Но он был строго наказан за свое неверие в мощь
американского паблисити. Он еще произносил последнее
слово своей фразы, а из-за поворота уже летели навстречу машине целые сонмы больших и малых реклам.
Нет! Америку нельзя застать врасплох!
Реклама до такой степени проникла в американскую
жизнь, что если бы в одно удивительное утро американцы, проснувшись, увидели бы, что реклама исчезла, то
большинство из них очутились бы в самом отчаянном
положении. Стало бы неизвестно:
Какие курить сигареты?
154
В каком магазине покупать готовое платье?
Каким прохладительным напитком утолить жажду:
кока-кола или джинджер-эйлем?
Какое пить виски: «Белая лошадь» или «Джонни Уо-
кер»?
Какой покупать бензин: «Шелл» или «Стандард Ойл»?
В какого бога верить: баптистского или пресвитери-
анского?
Было бы просто невозможно решить:
Стоит ли жевать резинку?
Какой фильм замечателен, а какой попросту гениа-
лен?
Следует ли идти добровольцем во флот?
Полезен или вреден климат Калифорнии?
И вообще без рекламы получилось бы черт знает что!
Жизнь усложнилась бы до невероятия. Над каждым своим жизненным шагом приходилось бы думать самому.
Нет, с рекламой значительно легче. Американцу ни о
чем не надо размышлять. За него думают большие торговые компании.
Уже не надо ломать голову, выбирая прохладительный
напиток.
Дринк кока-колу! Пей кока-колу!
Кока-кола освежает иссохшую глотку!
Кока-кола возбуждает нервную систему!
Кока-кола приносит пользу организму и отечеству!
И вообще тому, кто пьет кока-колу, будет в жизни хо-
рошо!
«Средний американец», невзирая на его внешнюю ак-
тивность, на самом деле натура очень пассивная. Ему надо подавать все готовым, как избалованному мужу. Скажите ему, какой напиток лучше, — и он будет его пить.
Сообщите ему, какая политическая партия выгоднее, —
и он будет за нее голосовать. Скажите ему, какой бог «настоящее», — и он будет в него верить. Только не делайте
одного — не заставляйте его думать в неслужебные часы.
155
Этого он не любит, и к этому он не привык. А для того
чтобы он поверил вашим словам, надо повторять их как
можно чаще. На этом до сих пор построена значительная
часть американской рекламы — и торговой и политической, всякой.
И вот реклама подстерегает вас всюду: дома и в го-
стях, на улице и на дороге, в такси, в метро, в поезде, в самолете, в карете медицинской помощи — везде.
Мы еще находились на борту «Нормандии» и букси-
ры только втягивали пароход в нью-йоркскую гавань,
как два предмета обратили на себя наше внимание. Один
был маленький, зеленоватый — статуя Свободы. А другой, громадный и нахальный, — рекламный щит, пропагандирующий «Чуингам Ригли» — жевательную резинку.
С тех пор нарисованная на плакате плоская зеленая мордочка с громадным рупором следовала за нами по всей
Америке, убеждая, умоляя, уговаривая, требуя, чтобы мы
пожевали «Ригли» — ароматную, бесподобную, первоклассную резинку.
Первый месяц мы держались стойко. Мы не пили
кока-колу. Мы продержались почти до конца путешествия. Еще несколько дней — и мы были бы уже в океане, вне опасности. Но все-таки реклама взяла свое. Мы
не выдержали и отведали этого напитка. Можем сказать
совершенно чистосердечно: да, кока-кола действительно
освежает гортань, возбуждает нервы, целительна для пошатнувшегося здоровья, смягчает душевные муки и делает человека гениальным, как Лев Толстой. Попробуй
мы не сказать так, если это вбивали нам в голову три месяца, каждый день, каждый час и каждую минуту!
Еще страшней, настойчивей и визгливей реклама си-
гарет. «Честерфилд», «Кэмел», «Лаки Страйк» и другие
табачные изделия рекламируются с исступлением, какое
можно было найти разве только в плясках дервишей или
на уже не существующем ныне празднике шахсей-вахсей,
участники которого самозабвенно кололи себя кинжала-
156
ми и обливались кровью во славу своего божества. Всю
ночь пылают над Америкой огненные надписи, весь день
режут глаза раскрашенные плакаты: «Лучшие в мире!
Подсушенные сигареты! Они приносят удачу! Лучшие
в Солнечной системе!»
Собственно говоря, чем обширней реклама, тем пу-
стяковей предмет, для которого она предназначена. Только продажа какой-нибудь чепухи может окупить эту
сумасшедшую рекламу. Дома американцев, их дороги,
поля и деревья изуродованы надоедливыми плакатами.
За плакаты покупатель тоже платит. Нам говорили, что
пятицентовая бутылочка кока-колы обходится фабрикантам в один цент, а на рекламу затрачивается три цента. О том, куда девается пятый цент, писать не надо. Это
довольно ясно.
Фабриканты замечательных и полезных предметов
техники и комфорта, которыми так богата Америка, не могут рекламировать свой товар с таким исступлением, с каким рекламируется вздорная жевательная резинка или коричневое виски с сильным аптекарским запахом и довольно противным вкусом.
Однажды, проезжая через какой-то маленький горо-
док, мы увидели за проволочной решеткой белую гипсовую лошадь, которая стояла на зеленой травке, среди деревьев. Сперва мы подумали, что это памятник неизвестной лошади, героически павшей в войне Севера с Югом
за освобождение негров. Увы, нет! Эта лошадка с вдохновенными глазами молчаливо напоминала проезжающим
о существовании непревзойденного виски «Белая лошадь», укрепляющего душу, освежающего мозг, питающего науками юношей и подающего отраду старцам.
Более подробные сведения об этом, поистине волшебном
напитке потребитель мог найти в «Белой таверне», помещающейся здесь же, в садике. Здесь он мог узнать, что
этим виски можно напиться допьяна в пять минут; что
157
тому, кто его пьет, жена никогда не изменит, а дети его
благополучно вырастут и даже найдут хороший джаб.
Особенность такого рода рекламы заключается в гро-
тескных преувеличениях, рассчитанных на улыбку, которую они могут вызвать у покупателя. Важно, чтобы он
прочел рекламу. Этого достаточно. В свое время она подействует, как медленный восточный яд.
Как-то в пути мы увидели бродячий цирковой фур-
гон с золотыми украшениями. Рядом с ним прямо на дороге отплясывали два больших пингвина и раздавали
детям конфеты к рождеству. Увидев нашу машину, пингвины погнались за ней на роликовых коньках. Нам тоже
вручили по длинной конфете, хотя мы давно вышли
из детского возраста. Растроганные, мы поехали дальше,
а когда стали рассматривать подарок, то увидели, что дело не в рождестве и не в любви к детям. На конфетах была напечатана реклама общества «Шелл», торгующего
бензином.
Реклама несколько портит путешествие. Куда бы
ни был направлен взгляд путешественника, он обязательно натолкнется на какую-то просьбу, требование, надоедливое напоминание.
«Если вы хотите, чтобы вашим словам поверили, по-
вторяйте их как можно чаще». В маленьком восточном
городке, который мы проезжали, все телеграфные столбы
Мейн-стрита были оклеены совершенно одинаковыми
плакатами с портретом мистера Джозефа А. Болдуина,
маленького республиканского кандидата в конгресс.
Рекламируются не только костюмы, кандидаты, на-
питки или бензин. Рекламируются целые города. Стоит
на дороге колоссальный плакат, который раз в двадцать
больше автомобиля. Город Карлсбад, штат Нью-Мексико,
сообщает о себе:
«До Карлсбада 23 мили. Хорошая дорога. Знаменитые
минеральные источники. (Американец и впрямь подумает, что это тот самый Карлсбад.) Хорошие церкви. Театры
158
(очевидно, имеются в виду два кинематографа с бандитскими картинами). Бесплатный пляж. Блестящие отели.
Правь в Карлсбад!»
Город заинтересован, чтобы путешественник туда за-
ехал. Если его не прельстят даже знаменитые источники,
то он уж, безусловно, купит на дорогу немного газолина
или пообедает в городе. Вот несколько долларов и отсеется в пользу карлсбадских торговцев. Все-таки маленькая
польза. А может быть, путешественник заглянет в одну
из карлсбадских хороших церквей. Тогда и богу будет
приятно.
Деятели церкви не отстают от мирян. Весь вечер го-
рят в Америке неоновые трубки, сообщая прихожанам
о развлечениях духовного и недуховного свойства, кои
приготовлены для них в храмах. Одна церковь заманивает школьным хором, другая — часом обществоведения.
И к этому добавляется сентенция прямо из словаря бакалейной лавочки: «Приходите! Вы будете удовлетворены
нашим обслуживанием!»
Мы уже говорили, что слово «паблисити» имеет очень
широкий смысл. Это не только прямое рекламирование,
а еще и всякое упоминание о рекламируемом предмете
или человеке вообще. Когда, скажем, делают паблисити
какому-нибудь актеру, то даже заметка в газете о том, что
ему недавно сделали удачную операцию и что он находится на пути к выздоровлению, тоже считается рекламой. Один американец с некоторой завистью в голосе
сказал нам, что господь бог имеет в Соединенных Штатах шикарное паблисити. О нем ежедневно говорят пятьдесят тысяч священников.
Есть еще один вид рекламы. Некоторым образом
научно-просветительный. Вдруг вдоль дороги появляется
целая серия рекламных плакатов, растянувшихся на несколько миль. Это нечто вроде викторины. Совершенно
желтые одинаковые таблицы с черными буквами задают
путешественникам вопросы. Затем — через сотню фу-
159
тов — сами на них отвечают. Приводятся библейские
тексты, анекдоты и различные сведения географического
или исторического характера. В результате — на такой же
точно желтой табличке, из которой скучающий путешественник надеется почерпнуть еще несколько полезных
сообщений, он находит название горячо рекомендуемого
мыла для бритья и с отвращением чувствует, что название это засело в его памяти на всю жизнь.
Куда ни глядит американец — вперед, назад, вправо
или влево, — он всюду видит объявления. Но, даже подняв глаза к небу, он тоже замечает рекламу. Самолеты лихо выписывают в голубом небе слова, делающие кому-то
или чему-то паблисити.
Наш серый кар катился все дальше и дальше по шта-
ту Нью-Йорк.
— Стоп! — крикнул вдруг мистер Адамс. — Нет, нет!
Вы должны это посмотреть и записать в свои книжечки.
Машина остановилась.
Мы увидели довольно большой желтый плакат, вдох-
новленный не одной лишь коммерческой идеей. Какой-то
американский философ при помощи агентства «Вайкинпресс» установил на дороге такое изречение: «Революция — это форма правления, возможная только за границей».
Мистер Адамс наслаждался.
— Нет, сэры! — говорил он, позабыв, на радостях,
о своей шляпе. — Вы просто не понимаете, что такое реклама в Америке. О, но! Американец привык верить рекламе. Это надо понять. Вот, вот, вот. У нас революция
просто невозможна. Это вам говорит на дороге как непогрешимую истину агентство «Вайкин-пресс». Да, да, да,
сэры! Не надо спорить! Агентство точно знает.
Тут очень оригинально смелое утверждение, что ре-
волюция — это «форма правления». Кстати, самый факт
появления такого плаката указывает на то, что есть люди,
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]