Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
Глава 10
НА АВТОМОБИЛЬНОЙ
ДОРОГЕ
ордые башни Нью-Йорка остались позади. Оправ-
Г
ленные в нержавеющую сталь грани «Импайра» смутно светились в утренней мгле, нависшей над гигантским
городом. Тонкий туман окутывал вершины «Радио-сити»,
«Крайслера», «Вулворта» и других небоскребов с именами и без имен. Сейчас мы ехали оживленной и неказистой окраиной.
По брусчатым мостовым бежала мутная вода. Зеленый железный мост надземки перерезал улицу на высоте
пятых этажей. Темпераментный нью-йоркский народ лихо несся на автомобилях по своим делам. Мелькала полосатая вертушка парикмахера — вращающийся стеклянный цилиндр с белыми, красными и синими полосами. В красном кирпичном доме помещалась торговля
поджаренными сандвичами. Впрочем, все дома здесь были кирпичные, все были красные. Что тут может понравиться, что тут можно полюбить? Нью-Йорк — город
111
пугающий. Миллионы людей мужественно ведут здесь
борьбу за свою жизнь. В этом городе слишком много денег. Слишком много у одних и совсем мало у других.
И это бросает трагический свет на все, что происходит
в Нью-Йорке.
Мы расстались с этим городом на два месяца.
Маршрут первого дня был ясен. Мы едем в Скенектеди по федеральной дороге № 9, через Поукипси (для изображения этого слова на английском языке надо израсходовать двенадцать букв), Гудзон и столицу штата НьюЙорк — Олбани.
Режим путешествия тоже был ясен. В нашем распоряжении шестьдесят дней, и нам необходимо проехать
приблизительно десять тысяч миль. Если делать даже
двести пятьдесят миль в день, то мы покроем это расстояние в сорок дней. Пятнадцать дней мы положили
на осмотры, ознакомления, изучения и прочее. Итого,
пятьдесят пять дней. Пять дней оставалось в запасе,
на непредвиденные обстоятельства. К этому надо только добавить, что миля содержит в себе один и шесть десятых километра.
Чемодан с нашими вещами лег в багажник, помещавшийся под задним сиденьем. Там были рубашки, носовые платки, а главным образом рекомендательные письма, новые рекомендательные письма по всему маршруту
нашего путешествия. Адресатами опять были профессора, театральные деятели, поэты, инженеры, политические
дельцы, губернаторы и сенаторы.
В общем, рекомендательного товара было много.
Пора уже исполнить обещание написать об американских дорогах отдельную главу. Они стоят этого. Может быть, они стоят даже большего — целой вдохновенной книги.
Мы не впервые очутились на автомобильной дороге.
Теперь мы уже привыкли, притерпелись к этому блестящему дорожному устройству, но первое впечатление бы-
112
ло незабываемым. Мы ехали по белой железобетонной
плите толщиной в одиннадцать дюймов. Эта идеально
ровная поверхность была слегка шероховата и обладала
огромным коэффициентом сцепления. Дождь не делал
ее скользкой.
Мы катились по ней с такой легкостью и бесшумностью, с какой дождевая капля пролетает по стеклу. Дорога на всем своем протяжении была разграфлена белыми
толстыми полосами. По ней в обоих направлениях могли
идти сразу четыре машины. Практически эти дороги, подобно дорогам древнего Рима, построены на вечные времена.
Миссис Адамс иногда жалобно оглядывалась на нас,
но мы делали вид, что не понимаем ее взглядов, хотя понятно было все. Миссис Адамс хотелось прибавить газу,
но дилер при продаже машины рекомендовал ехать первые несколько дней не быстрее сорока миль в час. Это
необходимо для того, чтобы не погубить еще не разработавшийся мотор. Мистер Адамс глянул на спидометр и,
увидев, что красивая тонкая стрелка уже качается возле
цифры «50», сразу захлопотал:
— Но, но, Бекки! It’s impossible! Это невозможно! Кар
еще жесткий, с ним надо обращаться очень, очень осторожно. Не так ли, мистеры?
Мы ничего еще не понимали в обращении с автомобилями и только закивали головами, не отрывая глаз
от белой полосы дороги.
О, эта дорога! В течение двух месяцев она бежала нам
навстречу — бетонная, асфальтовая или зернистая, сделанная из щебня и пропитанная тяжелым маслом.
Безумие думать, что по американской федеральной
дороге можно ехать медленно. Одного желания быть
осторожным мало. Рядом с вашей машиной идут еще
сотни машин, сзади напирают целые тысячи их, навстречу несутся десятки тысяч. И все они гонят во весь дух,
в сатанинском порыве увлекая вас с собой. Вся Америка
113
мчится куда-то, и остановки, как видно, уже не будет.
Стальные собаки и птицы сверкают на носах машин.
Среди миллионов автомобилей и мы пролетели
от океана до океана — песчинка, гонимая бензиновой бурей, уже столько лет бушующей над Америкой!
Наша машина мчалась сквозь строй газолиновых
станций, на каждой из которых было шесть, восемь и даже десять красных или желтых колонок. У одной из них
мы остановились, чтобы наполнить бак.
Из опрятного зданьица, в большой стеклянной витрине которого виднелись всякие автомобильные мази
и порошки, вышел человек в фуражке с полосатым верхом и в полосатом комбинезоне. Расстегнутый ворот открывал полосатый воротничок и черный кожаный
галстук-бабочку. Это такой технический шик — носить
кожаные бантики. В отверстие бака он вставил резиновый рукав, и колонка принялась автоматически отсчитывать количество поглощенных автомобилем галлонов
бензина. Одновременно с этим на счетчике колонки выскакивали цифры, указывающие стоимость бензина.
С каждым новым галлоном аппарат издавал мелодичный
звонок. Звонки — тоже технический шик. Можно и без
звонков.
Здесь мы услышали слово «сервис», что означает —
обслуживание.
Бак наполнен, и можно ехать дальше. Но джентльмен
в полосатой фуражке и кожаном галстуке не считает
свою миссию законченной, хотя сделал то, что ему полагалось сделать, — продал нам одиннадцать галлонов бензина, ровно столько, сколько мы просили. Начался великий американский сервис.
Человек с газолиновой станции (в Штатах бензин называется газолином) открывает капот машины и металлической линейкой с делениями проверяет уровень масла в моторе. Если масла необходимо добавить, он сейчас же принесет его в красивых консервных банках или
114
высоких широкогорлых бутылках. Стоимость масла, конечно, оплачивается.
Затем проверяется давление воздуха в шинах. Мы
держали давление в передних шинах тридцать шесть английских фунтов, а в задних — тридцать. Лишний воздух
выпустят, если его не хватает — добавят.
Затем полосатый джентльмен обращает внимание
на ветровое стекло. Он протирает его чистой и мягкой
тряпкой. Если стекло очень загрязнилось, оно протирается особым порошком.
Все это проделывается быстро, но не суетливо. За время этой работы, которая не стоит путешественнику
ни цента, человек с газолиновой станции еще расскажет
вам о дороге и о погоде, стоящей по вашему маршруту.
Итак, все в порядке, и, казалось бы, ничего больше
в области обслуживания автомобиля уже нельзя сделать.
Но здесь размягченному сервисом путешественнику начинает казаться, что правая передняя дверца машины
недостаточно плотно захлопывается. Благожелательно
улыбаясь, полосатый джентльмен извлекает из заднего
кармана инструменты — и через две минуты дверь в порядке.
Кроме того, путешественник получает превосходную
карту штата, напечатанную какой-нибудь нефтяной компанией, торгующей бензином на дорогах. Есть карты
«Стандард Ойл», «Шелл», «Сокони», «Коноко», «Эссо»,
или «Эссо-лубо». Все они отлично напечатаны на прекрасной бумаге, очень легко читаются и дают абсолютно
точные и самые последние сведения. Не может быть, чтобы вам дали карту, отражающую состояние дорог в прошлом году. Все карты свежие, и если на какой-нибудь дороге идет серьезный ремонт, то и это указано в карте.
На ее оборотной стороне перечислены гостиницы и туристские домики, в которых можно переночевать. Перечислены даже достопримечательности, расположенные
на пути.
115
Весь сервис есть бесплатное приложение к купленному бензину. Тот же сервис будет оказан, даже если вы купите только два галлона бензина. Разницы в обращении
здесь не знают. Какой-нибудь старенький «шевролишка»
и рассверкавшийся многотысячный «дюзенберг», чудо
автомобильного салона тысяча девятьсот тридцать шестого года, встретят здесь одинаково ровное, быстрое
и спокойное обслуживание.
На прощанье человек с газолиновой станции сказал
нам, что он лично ехал бы на новой машине со скоростью не сорока миль в час, а тридцати, — и не только
первые пятьсот миль, а всю первую тысячу. Зато мотор
будет впоследствии работать идеально. Миссис Адамс
была этим совершенно убита и, печально улыбаясь, держала скорость двадцать восемь — двадцать девять миль.
Мы же, мужчины, занимались вычислениями. Как приятно быть деловитым, когда нет никаких дел. Наш благородный мышиный «форд» показал, что расходует
на каждые шестнадцать миль один галлон бензина.
В штате Нью-Йорк бензин стоит шестнадцать центов
за галлон. Значит, полный бак в четырнадцать галлонов
стоимостью в два доллара двадцать четыре цента давал
нам возможность сделать двести двадцать четыре мили. Мили мы переводили на километры, и выходило, что
стоимость автомобильного путешествия в Штатах гораздо ниже, чем в Европе.
Эта утешительная арифметика помогала сносить
обиды, которые причиняли нам обгонявшие нас автомобили. Есть что-то обидное в том, что вас обгоняют. А в
Америке страсть обгонять друг друга развита необыкновенно сильно и ведет к еще большему увеличению числа
катастроф, аварий и всего того сорта приключений на дорогах, который носит в Америке название «эксидент».
Американцы ездят быстро. С каждым годом они ездят
все быстрее — дороги с каждым годом становятся все
лучше, а моторы автомобилей все сильнее. Ездят быстро,
116
смело и, в общем, неосторожно. Во всяком случае, собаки
в Америке больше понимают, что такое автомобильная
дорога, чем сами автомобилисты. Умные американские
собаки никогда не выбегают на шоссе, не мчатся с оптимистическим лаем за машинами. Они знают, чем это
кончается. Задавят — и все. Люди в этом отношении
как-то беззаботнее.
Мы остановились на завтрак у придорожного ресторана с вывеской «Обедай и танцуй». Мы были одни в большой
темноватой комнате с площадкой для танцев посредине.
Из небольших полоскательных чашек мы ели коричневый супчик, заедая его «крэкерами» — маленькими солоноватыми сухариками, оправдывавшими свое название неслыханным треском на зубах. Когда мы принялись
за большие «ти-боун-стейки», бифштексы из охлажденного мяса с Т-образной костью, в стареньком «форде»
подъехал сам хозяин ресторанно-увеселительного агрегата «Обедай и танцуй». Он стал таскать из машины в зал
охапки сухих кукурузных стеблей и украшать ими комнату. Сегодня вечером соберется окрестная молодежь,
будут танцы. Все это выглядело очень мило, мирно, даже
патриархально. А мы отъехали от Нью-Йорка только сто
миль. Только в ста милях позади находилось самое громыхательное поселение в мире, а здесь уже тишина, провинциальный, захватывающий душу флирт во время
танцев, какие-то стебли, даже цветочки.
У самых дверей тихого ресторана лежал матовый бетон первоклассной дороги. Рана снова раскрылась
на сердце миссис Адамс, когда эта леди села за руль. Тридцать миль в час — и ни одной милей больше!
Иностранец, даже не владеющий английским языком,
может с легкой душой выехать на американскую дорогу.
Он не заблудится здесь, в чужой стране. В этих дорогах самостоятельно разберется даже ребенок, даже глухонемой.
Они тщательно перенумерованы, и номера встречаются
так часто, что ошибиться в направлении невозможно.
117
Иногда две дороги сходятся на время в одну. Тогда
на придорожном столбике помещаются два номера. Номер федеральной дороги вверху, номер дороги штата —
под ним. Иногда сходятся вместе пять дорог, семь, даже
десять. Тогда количество номеров вырастает вместе
со столбиком, к которому они прикреплены, и указатель
становится похожим на древний индейский тотем.
На дорогах есть множество различных знаков. Но —
замечательная особенность! — среди них нет ни одного
лишнего, который отвлекал бы внимание водителя. Знаки установлены низко над землей, с правой стороны, так,
чтобы шофер видел их, не отводя взгляда от дороги. Они
никогда не бывают условны и не требуют никакой расшифровки. В Америке никогда не встретишь какогонибудь таинственного синего треугольника в красном
квадрате — знака, над смыслом которого можно ломать
голову часами.
Большинство дорожных обозначений выложено круглыми зеркальными стекляшками, которые ночью отражают свет автомобильных фонарей. Таким образом, знак
светится сам собой. Черные надписи на желтом фоне
(это самые заметные цвета) предупреждают: «Медленно», «Школьная зона», «Стоп! Опасно!», «Узкий мост»,
«Предел скорости — 30 миль», «Пересечение дорог» или
«Через триста футов будет ухаб». И точно, ровно через
триста футов будет ухаб. Впрочем, такая надпись встречается так же редко, как и самый ухаб.
У скрещения дорог стоят столбы с толстыми деревянными стрелами. На стрелах — названия городов и число
миль до них.
Шумя и завывая, летели нам навстречу тяжелые серебряные автоцистерны с молоком. Они везли молоко для
семи миллионов человек нью-йоркского населения. Душа уходит в пятки, когда впереди показываются громадные молочные машины, приближающиеся с быстротой
шквала. Особенно великолепны цистерны ночью, когда,
118
окаймленные цепями зеленых и красных фонариков,
безостановочно летят они к Нью-Йорку. Семь миллионов человек хотят пить молоко, и оно должно быть доставлено вовремя.
Еще величественнее выглядят грузовики со специальными прицепами, перевозящие сразу по три или четыре новых автомобиля. На расстоянии примерно до тысячи миль доставка на грузовиках стоит дешевле, чем
по железной дороге. И снова на нас налетает буря, на этот
раз сверкающая лаком и никелем. Мы на секунду закрываем глаза от нестерпимого блеска и едем дальше.
Дороги — одно из самых замечательных явлений
американской жизни. Именно жизни, а не одной лишь
техники. Соединенные Штаты имеют сотни тысяч миль
так называемых high ways, дорог высокого класса, по которым идет регулярное автобусное сообщение. Автобусы
мчатся по расписанию со скоростью шестидесяти миль,
и проезд в них стоит вдвое дешевле, чем по железной дороге.
В любое время суток, в любое время года, в самую
скверную погоду бешено мчатся по Америке пассажирские автобусы. Когда видишь ночью летящую через пустыню тяжелую и грозную машину, невольно вспоминаются бретгартовские почтовые дилижансы, управляемые
отчаянными кучерами.
Автобус несется по гравийному шоссе. Он переворачивает крупные камни, а мелкие увлекает за собой. Опоздания быть не может. Где мы? В штате Нью-Мексико.
Скорей, еще скорей! Молодой шофер добавляет газу.
Карлсбад, Лордсбург, Лас-Крузес! Машина наполняется
шумом и ветром, в котором дремлющие в своих креслах
пассажиры слышат великую мелодию американского материка.
Америка лежит на большой автомобильной дороге.
Когда закрываешь глаза и пытаешься воскресить
в памяти страну, в которой пробыл четыре месяца, пред-
119
ставляешь себе не Вашингтон с его садами, колоннами
и полным собранием памятников, не Нью-Йорк с его небоскребами, с его нищетой и богатством, не СанФранциско с его крутыми улицами и висячими мостами,
не горы, не заводы, не кэньоны, а скрещение двух дорог
и газолиновую станцию на фоне проводов и рекламных
плакатов.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]