Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
153,07 mm
хватит. Только вам надо будет побриться. Никакой бороды и усов! Публика уже видела столько бород и усов
в фильмах из русской жизни, что больше не сможет
этого вынести. Значит, сначала вы побреетесь, потом
мы подписываем контракт на шесть недель. Согласны!
— О’кей! — сказал Колумб, дрожа всем телом.
Поздно вечером он сидел за столом и писал письмо
королеве испанской:
«Я объехал много морей, но никогда еще не встречал таких оригинальных туземцев. Они совершенно
не выносят тишины и, для того чтобы как можно чаще
наслаждаться шумом, построили во всем городе на железных столбах особые дороги, по которым день и ночь
мчатся железные кареты, производя столь любимый
туземцами грохот.
Занимаются ли они людоедством, я еще не выяснил
точно, но, во всяком случае, они едят горячих собак.
Я своими глазами видел много съестных лавок, где
призывают прохожих питаться горячими собаками
и восхваляют их вкус*.
От всех людей здесь пахнет особым благовонием,
которое на туземном языке называется «бензин». Все
улицы наполнены этим запахом, очень неприятным для
европейского носа. Даже здешние красавицы пахнут
бензином.
Мне пришлось установить, что туземцы являются
язычниками: у них много богов, имена которых написаны огнем на их хижинах. Больше всего поклоняются,
очевидно, богине Кока-кола, богу Драгист-сода, богине
Кафетерии и великому богу бензиновых благовоний —
Форду. Он тут, кажется, вроде Зевса.
Туземцы очень прожорливы и все время что-то
жуют.
К сожалению, цивилизация их еще не коснулась.
По сравнению с бешеным темпом современной испанской жизни американцы чрезвычайно медлительны.
Даже хождение пешком кажется им чрезмерно быстрым способом передвижения. Чтобы замедлить этот
* В Америке «горячими собаками» называют обыкновенные со-
сиски. — Прим. авторов.
11
процесс, они завели огромное количество так называемых автомобилей. Теперь они передвигаются со скоростью черепахи, и это им чрезвычайно нравится.
Меня поразил один обряд, который совершается
каждый вечер в местности, называемой Бродвей. Большое число туземцев собирается в большой хижине, называемой бурлеск. Несколько туземок по очереди
подыма ются на возвышение и под варварский грохот
тамтамов и саксофонов постепенно снимают с себя
одежды. Присутствующие бьют в ладоши, как дети.
Когда женщина уже почти голая, а туземцы в зале накалены до последней степени, происходит самое непонятное в этом удивительном обряде: занавес почемуто опускается, и все расходятся по своим хижинам.
Я надеюсь продолжить исследование этой замечательной страны и двинуться в глубь материка. Моя
жизнь находится вне опасности. Туземцы очень добры,
приветливы и хорошо относятся к чужестранцам».
1936
Самое смешное, что в действительности так оно и бы-
ло. Но шутки в сторону! Сначала ответим на вопрос: что
это за книга?
Существуют книги путешествий, характеризующие
не только описываемую страну, но и самого путешественника. Их можно назвать психологическими. Классические
образцы подобных травелогий, принадлежащих перу
Стерна, Гейне, Андерсена, а из русских писателей — Карамзину и Фонвизину, относятся скорее к беллетристике, нежели к документальному жанру. Справедливо причислить
к ним и «Одноэтажную Америку» — не путеводитель
по Соединенным Штатам, а подлинно художественное
произведение об этой «текучей стране», созданное тонкими, наблюдательными авторами: «Мы знали — не надо торопиться. Еще рано делать обобщения. Надо сперва как
можно больше увидеть. Мы скользили по стране, как
по главам толстого увлекательного романа, подавляя в се-
12
бе законное желание нетерпеливого читателя — заглянуть
в последнюю страницу».
Русская послереволюционная интеллигенция привык-
ла относиться к капиталистической Америке критически.
Традицией этой Россия обязана пролетарским писателям — Горькому и Маяковскому. У Максима Горького,
«буревестника революции», Северо-Американские Соединенные Штаты вызвали острое раздражение, он назвал
Нью-Йорк «городом желтого дьявола». Поэт Сергей Есенин дал ему прозвище: «Железный Миргород». Владимир
Маяковский, разрывавшийся между восторгом и неприязнью, в стихах и прозе хотел «Америку слегка почистить,
а потом опять открыть — вторично». Разумеется, таким
был их внутренний социальный заказ, но уже к середине
1930-х годов подобный заказ мог стать прямым. К примеру, «Американский роман О’кей» талантливого прозаика
Бориса Пильняка просто отталкивает своим антиамериканизмом.
Неизвестно, какое именно задание получили Ильф
и Петров, покидая Москву, однако в их книге не обнаруживается ни малейшего стремления сконструировать
злобную сатиру о Соединенных Штатах. Цель очерков —
понять и оценить достоинства и недостатки американской жизни и перенять для своей страны отдельные достижения великой индустриальной державы. «Мы специально приехали сюда, чтобы познакомиться с ней
[Америкой] как можно лучше», — говорили писатели через месяц после прибытия, еще в Нью-Йорке.
Каков бы ни был социальный заказ (если он был), яс-
но одно — книга получилась не заказная.
Америка встретила соавторов дружелюбно. Передовая
нью-йоркская интеллигенция была знакома с творчеством
сатириков. Перевод романа «Двенадцать стульев» был выпущен издательством «Harper & Row» в 1930 г., перевод
«Золотого теленка» дважды публиковался в Нью-Йорке —
в 1932 и 1935 гг. Первое нью-йоркское издание «Теленка»
13
заметно опередило первое московское, поэтому на суперобложке книги издатели «Farrar & Rinehart» поместили
вызывающий рекламный текст: «The book that’s too funny
to be published in Russia!» («Книга, которая слишком смешна, чтобы ее опубликовали в России!») Перевод «Одноэтажной Америки» появился в 1937 г. почти одновременно
с первым советским изданием.
В Соединенных Штатах писатели пробыли три с по-
ловиной месяца. Дважды на новом «фордике» мышиного цвета они пересекли весь материк — с Востока на Запад и с Запада на Восток: «Среди миллионов автомобилей и мы пролетели от океана до океана, песчинка,
гонимая бензиновой бурей, уже столько лет бушующей
над Америкой!»
Автомобильная поездка оказалась исключительно на-
сыщенной. «За два месяца мы побывали, — подводя итоги, писали Ильф и Петров, — в двадцати пяти штатах и в
нескольких сотнях городов, мы дышали сухим воздухом
пустыни и прерий, перевалили через Скалистые горы,
видели индейцев, беседовали с молодыми безработными,
старыми капиталистами, радикальными интеллигентами, революционными рабочими, поэтами, писателями,
инженерами. Мы осматривали заводы и парки, восхищались дорогами и мостами, подымались на Сьерра-Неваду
и спускались в Карлсбадские пещеры. Мы проехали десять тысяч миль [16 000 километров]».
По сути, работа над книгой началась еще в США. Каж-
дый вечер, остановившись на ночлег, Ильф и Петров вместо отдыха хватались за перо или пишущую машинку.
По совету их спутника и друга мистера Трона (в книге он
фигурирует под фамилией Адамс) они не только с утра
до ночи записывали дорожные впечатления «в свои книжечки», но и покрывали страницы объемистых американских ежедневников подробнейшими записями. Фраза
из дневника Ильфа: «Если не записывать каждый день, даже два раза в день, что видел, то всё к черту вылетит из голо-
14
вы, никогда потом не вспомнишь». При этом они выкраивали время для писем домой, и в тексте книги частенько
узнаются фразы из того или иного письма.
По книге, фотографиям, письмам и дневникам Иль-
фа и Петрова можно судить, сколько впечатлений нахлынуло на пришельцев из страны социализма. Почти четыре месяца писатели пробыли в Америке, из них два с половиной — в поездке по стране, проехав ее от океана
до океана. Но они не спешили: «Мы знали — не надо торопиться. Еще рано делать обобщения. Надо сперва как
можно больше увидеть. Мы скользили по стране, как
по главам толстого увлекательного романа, подавляя
в себе законное желание нетерпеливого читателя — заглянуть в последнюю страницу».
Поскольку в «Одноэтажной Америке» описано реаль-
ное путешествие, законы этого жанра литературы выдержаны до мельчайших подробностей. Цель путешествия — поиски Америки; в центре сюжета — мотив дороги; маршрут путешествия — подлинный; средство
передвижения — новый «форд»; дорожные впечатления
и наблюдения составляют суть повествования; путешествие раскрывает характеры и самих писателей, и четы
Адамс; путешествие — своего рода испытание; приключения — неотъемлемая часть путешествия.
Книга была написана в летние месяцы 1936 г. «Это бы-
ло первое произведение, которое мы сочиняли порознь, —
вспоминал младший соавтор, — двадцать глав написал
Ильф, двадцать глав написал я, и семь глав мы написали
вместе по старому способу». Дело в том, что у них была
редкая привычка думать и писать вместе.
«Одноэтажная Америка» вышла в свет в 1937 г. Судя
по отзывам, книга вызвала живой интерес советских
«низовых» (как они сами себя называли) читателей. Чем
же она заинтересовала советских читателей тридцатых
годов? А тем, что они знакомились с чужой жизнью чужой страны.
15
Уже в самый день прибытия Ильф и Петров поняли,
что «для первого дня впечатлений оказалось слишком много. Нью-Йорк невозможно поглощать в таких больших дозах», а незадолго от отъезда Петров писал домой: «Я до такой степени набит впечатлениями, что боюсь чихнуть —
как бы что-нибудь не выскочило». Еще бы! Им открылось
грандиозная панорама незнакомой страны.
Очень много воды утекло с тех пор, как Ильф и Пет-
ров увидели с борта парохода «Нормандия» ньюйоркские небоскребы, поднимающиеся из океана, «как
спокойные столбы дыма». С той поры изменилась Америка, изменилась наша страна, изменился весь мир. Напрашивается вопрос: зачем переиздавать книгу почти
восьмидесятилетней давности? И почему же Америка
«одноэтажная»? Ведь там небоскребы!
Писатели вкладывают в определение «одноэтажный»
совсем иной, совсем не уничижительный смысл: «Очень
многим людям Америка представляется страной небоскребов, где день и ночь слышится лязг надземных и подземных поездов, адский рев автомобилей и сплошной отчаянный крик биржевых маклеров, которые мечутся среди небоскребов, размахивая ежесекундно падающими
акциями. Это представление твердое, давнее и привычное». Оно опровергается тем, что «Америка по преимуществу страна одноэтажная и двухэтажная. Большинство американского населения живет в маленьких городках...»
Пафос книги в том, что писатели верно увидели Аме-
рику и американцев. Да, в Америке, как в Греции, всё есть.
Два океана. Сорок восемь штатов. Ошеломляющие контрасты типа «рай и ад» (богатство и бедность, небоскребы и трущобы, высочайший уровень жизни и духовная
нищета). Однако, в отличие от своих советских предшественников, Ильф и Петров хотели показать не «железный Миргород» и не «город Желтого Дьявола», а настоя-
16
щую, «одноэтажную» Америку с настоящими американцами — без прикрас и без дискредитации.
Они не уставали смотреть, впитывать, осмысливать.
Безукоризненный вкус позволил им отобрать главное,
отбросить второстепенное. Американские впечатления
в конце концов сложились в стройную композицию книги, о которой мы сейчас говорим.
У авторов не было намерения «отрецензировать» аме-
риканскую жизнь. «Американцы, — писали Ильф и Петров, — очень сердятся на европейцев, которые приезжают в Америку, пользуются ее гостеприимством, а потом
ее ругают. Американцы часто с раздражением говорили
нам об этом. Но нам непонятна такая постановка вопроса — ругать или хвалить. Америка — не премьера новой
пьесы, а мы — не театральные критики. Мы переносили
на бумаги свои впечатления об этой стране и наши мысли о ней». «Может быть, мы прошли в Америке стороной,
но так уж вышло, и мы рассказываем о том, что сами видели», — честно признаются писатели.
Они пишут о том, что им нравится в Америке, о том,
что им не нравится, что-то хотелось бы перенести на родину, а что-то они решительно отвергают. Они вникают
буквально во всё. Невозможно заподозрить их в неискренности, когда читаешь: «Мы все время говорили о Советском Союзе, проводили параллели, делали сравнения»
или «Мы все время чувствовали непреодолимое желание
жаловаться и, как свойственно советским людям, вносить предложения».
При всем этом книга получилась на редкость доброже-
лательная и, как ни странно, не идеологизированная. «Советский Союз и Соединенные Штаты — эта тема необъятна. Наши записи — всего лишь результат дорожных наблюдений. Нам просто хотелось бы усилить в советском
обществе интерес к Америке, к изучению этой великой
страны». (А если вы хотите узнать мнение авторов об аме-
17
риканской демократии, обратите особое внимание на главу 45 под заголовком «Американская демократия».)
В Америке Ильф и Петров встретились с множеством
людей — известных и неизвестных. Они познакомились
с писателями — Хемингуэем, Эптоном Синклером, Дос
Пассосом, Линкольном Стеффенсом и публицистом Альбертом Рисом Вильямсом, с голливудскими режиссерами — Льюисом Майлстоуном и Рубеном Мамуляном, были на концертах знаменитых музыкантов — Рахманинова,
Стоковского, Крейслера. Они видели автомобильного короля Генри Форда, посетили лабораторию Эдисона. Они
побывали в тюрьме Синг-Синг и в электрическом домике
мистера Рипли. Они беседовали с американскими инженерами, работавшими в России на стройках первой пятилетки, и с советскими специалистами, приезжавшими учиться на заводы Форда. Они посетили город Ганнибал — родину Марка Твена, где стоит памятник литературным
героям — Тому Сойеру и Гекльберри Финну, единственный в то время. В поездке по стране у них были идеальные
спутники: они обрели «ангела без крыльев» в лице четы
Тронов (в книге они носят фамилию Адамс): Флоренс, она
же Бекки, «мужественный драйвер», в течение двух месяцев не оставляла руля их верного «фордика», а мистер
Адамс, этот «Пиквик» с огромным жизненным опытом,
показывал им Америку и подробно рассказывал о ней.
Они разговаривали с рабочими и фермерами, миссионерами, подсаживали в машину хич-хайкеров, были свидетелями демонстрации против войны и фашизма в Гарлеме
и длиннейшей очереди в столовую Армии спасения в ЛосАнджелесе, видели нищету индейцев, мексиканцев, негровбатраков южных штатов. Они восхищались живописной
природой Америки. «Эмпайр-стейт-билдинг, Ниагара,
фордовский завод, Грэнд-кэньон, Боулдер-дам, секвойи
и… висячие сан-францискские мосты — все это были явления одного порядка. Американская природа и американская техника не только дополняли друг друга… они
18
давали очень выразительные и точные представления
о размерах, размахе и богатстве страны…» Весьма критически писатели отнеслись к американской кинематографии: «Можно быть милым и умным мальчиком, прекрасно учиться в школе, отлично пройти курс университетских
наук — и после нескольких лет исправного посещения кинематографа превратиться в идиота».
На громадном расстоянии, отделяющем их от совет-
ской земли, Ильф и Петров продолжают жить в реалиях
русской жизни и литературы. Им приятно видеть, что
в нью-йоркском кинотеатре идет советский фильм «Новый Гулливер». Ночлежку Армии спасения они сравнивают с горьковской пьесой «На дне» в американской постановке. Газеты на нью-йоркских улицах прижаты к земле
обломком кирпича, совсем так, как это делают московские
старухи-газетчицы, сидящие в своих фанерных киосках.
Писатели-москвичи, оба родом из Одессы, с удовольствием перебирают знакомые названия американских городков: «...Москва, чудная маленькая Москва, где в аптеке подают завтрак № 2: горячие блины, облитые кленовым соком; где к обеду полагаются сладкие соленые огурцы; где
в кино показывают картину из жизни бандитов, — чисто
американская Москва. ...Москва есть в штате Огайо, есть
и еще две Москвы в двух других штатах. ...Есть Одессы.
Не беда, если возле Одессы нет не только Черного моря,
но и вообще никакого моря. Какого это одессита забросило так далеко?» Американского бандита Аль Капоне они
сравнивают с извозчиком Комаровым (был такой убийца
в Москве в двадцатые годы). Или важно сообщают: «Подобно Чичикову, мы нанесли визит градоправителю...»
И наконец, крик души: «В этот канун Нового года мы чувствовали себя особенно далеко от родной земли, от Москвы, от родных и близких. По правде говоря, хотелось
хлопнуть хорошую рюмку водки, закусить селедкой и черным хлебом, хотелось веселиться, произносить веселые,
бессмысленные тосты».
19
Книга написана увлекательно, стилистически без-
упречно. Присущий писателям юмор в соединении с невеселой иронией подчеркивает привычные аспекты американской жизни: «За стеклом [автомата в кафетерии]
печально стоит тарелка с супом или мясом или стакан
с соком. Несмотря на сверкание стекла и металла, лишенные свободы сосиски и котлеты производят какое-то
странное впечатление. Их жалко, как кошек на выставке»,
или «Порнография настолько механизирована, что носит какой-то промышленно-заводской характер. В этом
зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров», или «Грохочет джаз,
в меру способностей подражая грохоту надземной дороги». И конечно, невозможно пройти мимо юмористического образа мистера Адамса-Трона — этот «Пиквик»,
«сумбурный чудак», и в то же время человек с прогрессивными взглядами, образованный, прозорливый, организовал и скрасил писателям двухмесячную автомобильную поездку по стране.
∗∗∗
Существует выражение: «Америку открыл!» — то есть:
«Ничего особенного! Банальность!» Однако книга Ильфа
и Петрова воплощает их поиски «настоящей Америки», их
открытие Америки. Эта честная и умная книга может подтолкнуть читателя к интересному путешествию.
Александра Ильф
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]