О писателях и поэтах II

ного упрека устарелою мыслью, что «искусство должно существовать для искусства», что «делать искусство слу­жителем человеческих нужд значит унижать его» и т. п. Мысль эта имела смысл тогда, когда надобно было дока­зывать, что поэт не должен писать великолепных од, не должен искажать действительности в угоду различным произвольным и приторным сентенциям. К сожалению, для этого она появилась уж слишком поздно, когда борьба была кончена; а теперь и подавно она ни к чему не нужна: искусство успело уж отстоять свою самостоятельность и должно думать о том, как ею пользоваться. «Искусство для искусства» – мысль такая же странная в наше вре­мя, как «богатство для богатства», «наука для науки» и т. д. Все человеческие дела должны служить на пользу че­ловеку, если хотят быть не пустым и праздным заняти­ем: богатство существует для того, чтобы им пользовался человек, наука для того, чтоб быть руководительницею человека; искусство также должно служить на какую-ни­будь существенную пользу, а не на бесплодное удоволь­ствие. «Но именно эстетическое наслаждение само по себе приносит существенное благо человеку, смягчая его сердце, возвышая его душу…». Мы не хотим выводить се­рьезное значение искусства и из этой мысли – справед­ливой, но еще мало говорящей в пользу искусства. Ко­нечно, наслаждение произведениями искусства, как и всякое (непреступное) удовольствие, производит в чело­веке светлое, радостное расположение духа; а радостный и довольный человек, конечно, добрее и лучше, нежели недовольный и мрачный. И мы согласны, что, выходя из картинной галереи или из театра, человек чувствует себя и добрее, и лучше (по крайней мере на полчаса, пока не