Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мировая юстиция. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»
.pdf
суды, сами стали работать с той запредельной нагрузкой, с которой
работали федеральные судьи до введения института мировой юсти-
1
ции в области
.
2. Социально-политические факторы. Мировая юстиция как
самостоятельный социально-правовой институт единой судебной
системы всегда имеет политическую окраску, связанную с государственным статусом мировых судей как носителей судебной власти,
деятельность которых осуществляется от имени государства. Это
свойство мировой юстиции является наиболее явным и наблюдаемым как для общества, так и для государства.
3. Социально-психологические факторы. Вся деятельность мировых судей конфликтна по своей природе. Социально-психологическая природа правовых конфликтов населения судебных участков
отражает специфику судебных возможностей местного правосудия.
При этом культура и ментальность граждан влияют на социальнопсихологический характер взаимоотношений мировых судей и населения судебных участков. Перед мировым судьей предстает не
обезличенный гражданин, а человек как конкретная личность.
4. Культурно-этические факторы. Эти факторы «управляют»
наиболее глубинными механизмами и процессами, влияющими на
состояние рассматриваемого института. Для мировых судей, реализующих свои судебные функции на конкретном участке, воздействие национальных правовых субкультур населения и этических
норм, существующих в судейском сообществе, трудно переоценить.
Для этого социально-правового института судебной власти указанные факторы наиболее активны и весомы в своем воздействии, и
они принципиально важны для его институционального развития.
5. Организационно-управленческие факторы. Именно в этой
области в настоящее время лежит центр тяжести усилий по оптимизации судоустройства и судопроизводства мировых судей. Ведь любому практикующему юристу ясно, что состояние мировой юстиции во многом зависит от того, как организована работа этого органа судебной власти.
В сущности, все вышеперечисленные факторы воздействуют на
состояние мировой юстиции как группы конкретных судей не прямо, а опосредованно — через комплекс организационных факторов
(формы и виды деятельности, критерии оценки, система стимулирования, ресурсное обеспечение и т.д.). Фактически правосудие как
форма деятельности мировых судей не персонифицировано, и мировой судья в этом смысле является типовым механизмом судебной
власти.
Каждый из перечисленных факторов по-разному влияет на общее состояние института мировой юстиции в обществе, но, как
1
Золотых В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 474—485.
281
правило, в каждый отдельно рассматриваемый момент времени они
имеют комплексный и противоречивый характер, отражая сложность и многосторонность современных взаимоотношений мировой
юстиции и общества.
Анализ экспертных оценок судей, в чьи обязанности входит и
организационно-управленческая функция по отношению к институту мировой юстиции, показывает объективный характер воздействия различных факторов на возникновение проблем в его текущем
состоянии. Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев на
VI Всероссийский съезде судей (декабрь 2004 г.) отмечал: «С лозунгом борьбы с коррупцией, с негативными явлениями успели ограничить самостоятельность судов и независимость судебной власти»
1
.
Объективный характер их влияния распространяется не только на
современное состояние института мировой юстиции, но и на его
развитие. На этапе становления нового института судебной власти в
принципе невозможно избежать проблем. И в настоящее время эта
ситуация пока не меняется из-за ряда причин, в том числе в связи с
непродолжительными сроками полномочий мировых судей и большой кадровой ротацией корпуса мировых судей.
Стоит отметить еще одно важное обстоятельство, связанное с
тем, что государством созданы только основы правовой регламентации социально-правового положения института мировой юстиции. Законодатель, как правило, не успевает за бурно изменяющимися общественными отношениями и не всегда адекватно учитывает
тенденции развития различных сфер общества и роль их правового
регулирования. В условиях постоянного расширения судебной защиты прав и свобод человека и гражданина решение этой задачи
приобретает особую значимость для общества. Типичным примером
объективного влияния фактора нестабильности законодательства на
общее состояние института мировых судей могут являться результаты анализа судебной статистики работы мировых судей. Они свидетельствуют о том, что справедливость и законность судебных постановлений мировых судей не всегда зависят от уровня их профессионализма, так как для них качество законодательной базы во
многом является определяющим социально-правовым фактором
внешней среды.
Объективную природу правовых ожиданий общества можно
рассматривать как в правовом, так и в социальном отношении,
причем сочетание этих составляющих в каждом конкретном случае
может быть различным. Так, для участника судопроизводства мировых судей в качестве приоритета выступает правовая составляющая
1
Выдержка из стенограммы выступления Председателя Верховного Суда РФ
В.М. Лебедева на VI Всероссийском съезде судей России // Мировой судья. 2005.
¹ 2. С. 2—5.
282
ожиданий, а для гражданина, не обращавшегося до этого времени в
суд, преобладает социальная составляющая. Анализ общероссийских опросов, проводившихся фондом «Общественное мнение» позволяет оценить, с чем конкретно общество связывает свои правовые ожидания. От 96,6% до 59,4% претензий к судебной власти связано с тем, что судебная система не вызывает доверия у населения.
Около 68% ожиданий связано с недостаточной социальной направленностью принимаемых судебных актов, которая должна быть
выше, чем у решений органов исполнительной власти. Около 34%
требований связаны с необходимостью исключения горизонтальных
связей судей с другими правоохранительными органами и т.д.
1
Доверие населения к мировой юстиции — это некий социальный результат (фактор, поддающийся количественному измерению)
различного восприятия обществом общего состояния работы мировых судей, отражающий осознанную гражданами способность реально влиять на правовое положение мировой юстиции и ее изменение в интересах общества.
Однако без учета правовой специфики мировой юстиции, индивидуальности ее правосудия и особенностей правовой жизни российского общества оценка легитимности этого института в глазах
общества наверняка будет поверхностной и неполной. П. Соломон
(младший) (г. Торонто, Канада), сравнивая результаты опросов общественного мнения в странах Запада, рекомендует нам ориентироваться на опыт формирования общественной легитимности судов
Австрии, Дании и Финляндии, где до 50% населения относится к
2
судебной власти с доверием
. Такой уровень национального доверия в этих странах складывался столетиями и может считаться оптимальным и приемлемым для государств с рыночной экономикой
и ярко выраженной социальной политикой. В России оценки институтами общества и государства среднего уровня доверия и недоверия к судебной власти с конца 90-х годов ХХ в. и до настоящего
времени существенно разнятся между собой. Так, в концепции Федеральной целевой программы развития судебной системы России
на 2006—2011 гг., подготовленной Правительством РФ, указывается,
что на 2006 г. средний уровень доверия населения страны к органам
правосудия составляет 19%, недоверия — 33%. К 2011 г. правительство планирует изменить этот показатель соответственно до 50% и
3
. И исходные значения этого показателя, и предлагаемое плано-
6%
вое его изменение за столь короткий срок вызывают у специалистов
1
Фонд «Общественное мнение». Общероссийские опросы городского и сельско-
го населения. 1997, 2000, 2003, 2004 и 2005 гг.
2
Соломон П. Óêàç. ñî÷. Ñ. 5—6.
3
Концепция Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы Рос-
ñèè íà 2006—2011 ãã.».
283
вполне обоснованное сомнение. Большинством институтов гражданского общества России средний уровень доверия на 2004—2006 гг.
оценивался в пределах 10%, недоверия — в пределах 70—80%.
На формирование правовых ожиданий граждан, в том числе и
на уровень доверия населения к мировым судьям, влияет не только
их объективная природа, но и субъективные факторы. Как правило,
это связано с публичной деятельностью различных представителей
общества. Это прежде всего относится к работе средств массовой
информации, имеющих большое значение для предупреждения негативных проявлений в правосудии мировой юстиции и объективном формировании ее образа.
В.М. Лебедев обращает внимание на то, что критика непредметна, обращена к чувствам и эмоциям, а не к критическому анализу ситуации: «…риторические штампы становятся синонимами
общественного сознания, а затем действуют самостоятельно и формируют информационную повестку дня»
1
. Наглядным примером
справедливости такой оценки может послужить статья Л. Асауловой
«Под знаком монетизации», опубликованная на первой полосе общероссийской еженедельной газеты МВД России «Щит и меч». Автор,
обосновывая необходимость оперативного устранения просчетов в
реформе льгот сотрудникам милиции, указывает, что недостатки
реформы «ломают и без того непросто складывающиеся отношения
между представителями силовых структур. Трудно не заметить разницу в материальном обеспечении в сравнении с коллегами из той
же судебной системы, невзирая, между прочим, на общепризнан-
2
ные серьезные недостатки в ее работе»
. Наверное, навязываемая
журналистом установка «у соседа дела не лучше, чем у нас, а живет
он лучше, чем мы» — это совсем не то, что необходимо для устранения просчетов в судебной реформе. По сути, это — информационная провокация. Ее опасность не в смысловой нагрузке установки,
а в форме ее выражения. Ведомственный орган печати устами своего работника противопоставляет интересы работников органов внутренних дел интересам судейского сообщества, видя в этом эффективный путь решения проблемы, выходящей за министерские рамки.
Анализ факторов внешней для мировой юстиции среды и некоторых наиболее существенных их проявлений в общественной
практике показывает, что они имеют самое непосредственное воздействие на общее состояние этого института.
В целом исследование общего состояния мировой юстиции предполагает получение знаний на основе анализа состояния ее институ-
1
Выдержка из стенограммы выступления Председателя Верховного Суда РФ
В.М. Лебедева на VI Всероссийском съезде судей России // Мировой судья. 2005.
¹ 2. С. 4—5.
2
Асаулова Л. Под знаком монетизации // Щит и меч. 2005. Февраль. С. 1.
284
циональных признаков (внутренний ракурс) и учета множества факторов внешней для мировой юстиции среды (внешний ракурс).
В гносеологическом отношении это означает получение комплексных знаний, адекватно и максимально полно отражающих
реальное состояние института мировой юстиции и ожидаемое нами
в интересах общества. Однако построение совершенной модели —
это очень сложный теоретический процесс, и как перспективный
научный поиск оно требует усилий многих исследователей-ученых
и практических работников.
В предметном отношении это означает получение возможности
установить действительный уровень распознавания и обнаружения
проблемы и определить, кто должен решать эту задачу социального
действия.
К сожалению, в современных юридических работах социальноправовой подход к распознаванию и обнаружению проблем, предложенный выдающимся ученым А.Г. Здравомысловым
1
, оказался
незаслуженно забытым. Используя его классификацию уровней распознавания и обнаружения проблемы и учитывая имеющиеся знания о состояниях института мировой юстиции как проблемы
2
,
можно достаточно точно установить уровни ее распознавания и обнаружения:
x на уровне социально-психологическом: когда проблема обнару-
живает себя в сознании отдельных социальных групп и индивидов. Речь идет о выступлениях ученых, государственных
деятелей, публицистов и т.д., которые оценивают фактическое состояние мировой юстиции как неудовлетворительное;
x íà институциональном уровне: когда проблема затрагивает
интересы не только отдельных групп, но и части населения,
социальных институтов и взаимоотношений между ними. Это
уровень внутренней, ведомственной проблемы. Он отражает
потребность в состоянии института мировой юстиции, оцениваемом только со стороны судебной системы;
x íà социетальном уровне: проблема распознается и обнаружи-
вается, когда она начинает затрагивать интересы всего общества, широкую сферу общественных интересов, всю совокупность социальных институтов. Осознание особого социального
предназначения рассматриваемого института судебной власти,
его специфичного публично-властного характера во взаимо-
1
Здравомыслов А.Г. Методология и процедуры социологических исследований.
Ì., 1969. Ñ. 441—442; Îí æå. Право и социология. М., 1973. С. 306.
2
При этом сравнительная оценка проявлений противоречий между реальным и
требуемым состоянием института мировой юстиции выступает критерием установления уровня обнаружения проблемы.
285
отношениях с гражданами, а значит, и понимание его места и
роли в социуме, приводит к выводу о том, что от него зависит слишком многое в правовой жизни общества, в том числе
формирование нового облика судебной власти в России.
В реальной правовой жизни удовлетворение правовых интересов
населения с помощью социально-правовых возможностей института мировой юстиции имеет многоуровневый характер. Однако когда
наличие противоречий в состояниях института негативно отражается на широком спектре общественных отношений и отрицательно
влияет на взаимоотношения мировых судей с населением судебных
участков, существенно влияя на весь механизм судебной защиты,
распознавание и обнаружение состояния института мировой юстиции как проблемы, безусловно, можно отнести к социетальному
уровню.
Следовательно, социально-правовые проблемы мировой юстиции социетального уровня распознавания и обнаружения не должны быть внутренним делом института мировой юстиции и всей судебной системы РФ в целом, а должны разрешаться совместными
усилиями общества и государства, обладающими для этого необходимыми ресурсами и возможностями.
Приведение состояния мировой юстиции в соответствие с правовыми требованиями общества — это сложный и длительный процесс, на результаты которого влияет множество факторов внутреннего
и внешнего характера. Как уже говорилось ранее, процесс корректировки текущего состояния рассматриваемого института судебной
власти предполагает в том числе и действия по видоизменению или
расширению возможностей института мировой юстиции или по
модифицированию самого механизма их применения.
С учетом реальной социализации мировой юстиции и формирования необходимой законодательной базы для ее институционального развития на первый план выходит проблема подбора и систематизации критериев оценки эффективности мировой юстиции.
Это необходимо в первую очередь для объективной и корректной
оценки его сегодняшнего состояния, причем на любом организационно-функциональном уровне его рассмотрения.
5.2. ɗɮɮɟɤɬɢɜɧɨɫɬɶ ɦɢɪɨɜɨɣ ɸɫɬɢɰɢɢ:
ɛɚɡɨɜɚɹ ɦɨɞɟɥɶ ɫɨɰɢɚɥɶɧɨ-ɩɪɚɜɨɜɨɣ ɨɰɟɧɤɢ
В средствах массовой информации, в различных социологических исследованиях суды, нередко ошибочно именуемые судебной
властью, весьма часто упрекают в плохом качестве работы. При
этом о результатах их работы судят в основном лишь по количеству
286
логических ошибок1, т.е. несоответствию выводов суда требованиям
материального и процессуального законодательства, реже нравственным нормам.
Правда, встречаются и иные подходы к оценке качества судебной деятельности. Судей (как правило, голословно) обвиняют в
коррумпированности, волоките, грубости. Анализ подобных оценок
судебной деятельности показывает, что в значительной мере они
носят вкусовой характер, ибо научно обоснованных критериев результатов судебной деятельности, ее эффективности в настоящее
время просто не существует.
Кроме того, корректно ли рассуждать о качестве работы судов,
об эффективности судебной власти в отдельно взятом государстве в
конкретный период времени, если государство в данный момент
его истории неэффективно само по себе, так как и оно, и управляемое им общество поражены системным кризисом? Немаловажное значение в теории управления имеет и такой вопрос: а что
именно следует понимать под эффективностью государства в целом,
отдельных ветвей государственной власти в частности?
С учетом избранной темы первостепенное значение приобретает
вопрос: в каких понятных для большинства членов общества категориях может быть выражена эффективность правосудия как самостоятельного вида государственной деятельности?
Для того чтобы правильно ответить на перечисленные выше вопросы, вспомним, что и государство, и элементы его механизма —
явления сами по себе системные, следовательно, на них в полной
мере распространяются правила теории социально-правовых систем. Общеизвестно и то, что «система в процессе функционирования выступает как целостное образование, в котором между ее
структурой и функциями существует взаимосвязь и взаимообуслов-
2
ленность»
. Нам следует согласиться с Ю.Г. Марковым, который
утверждает, что «функция реализуется структурой и объясняется с
3
помощью структуры»
.
В данном случае происходит то, что А.А. Богдановым называлось «сложением активностей»
4
. Давно установлено, что активности
1
Логическая ошибка — непреднамеренный алогичный результат, не соответствующий цели правоприменения, в его основе лежат добросовестное заблуждение
либо неосторожность в деятельности субъектов правоприменения. Подробнее о
сути данного явления см.: Казгериева Э.В. Логические ошибки в судебном правоприменении: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006.
2
Сурмин Ю.П. Теория систем и системный анализ: учебное пособие. Киев, 2003.
Ñ. 138.
3
Марков Ю.Г. Функциональный подход в современном научном познании. Но-
восибирск, 1982. С. 20.
4
См. подробнее: Богданов А.А. Всеобщая организационная наука (тектология).
М., 1925. С. 85—88.
287
элементов социальной системы «складываются», но не арифметически, а системно, под воздействием системообразующих факторов.
Особо следует обратить внимание на то, что работа системы представляет собой постоянное воспроизводство функционального эффекта, который сводится к способности системы делать то, что
принципиально не может сделать каждый ее отдельный элемент.
Функциональный эффект базируется на родственности и различии
свойств элементов, на многообразии взаимодействий между ними,
их интегрированности.
Иными словами, функциональный эффект системы государственного управления может быть обусловлен как эффективной работой сразу всех элементов системы, так и способностью одних элементов системы компенсировать сравнительно низкую эффективность других.
C одной стороны, государство как система в целом легко может
осуществить то, чего не под силу добиться составляющим его элементам. С другой — элементы целого могут быть весьма самостоятельны, а эффективность одних структур легко компенсирует неэффективность или полное отсутствие других. Для того чтобы убедиться в том, что это действительно так, достаточно вспомнить
период из нашей недавней истории, когда исполнительной власти
ведомое ею общество «досталось в лаптях», а спустя всего три десятилетия оно стало претендовать на статус сверхдержавы!
Сказанное означает, что ни от отдельных судей, ни от отдельных судов, а равно их систем руководство государства, общество не
вправе требовать более того, на что отдельные судьи, суды способны
в текущий момент времени как элементы аппарата государственного управления. В то же время общество, его лидеры, отдельные
граждане для повседневной оценки результатов судебной деятельности должны владеть определенными критериями эффективности
их деятельности.
В повышении эффективности судебных систем значительная
роль принадлежит правовой науке, в первую очередь ведущей ее
отрасли — теории государства и права. Именно она обязана вооружить как «созидателей» судебных систем, так и их руководителей
конкретными рекомендациями о рациональных путях организации
судебной власти, судебного строительства, методах улучшения всех
видов и форм судебной деятельности. Характерной чертой проводимых в данном направлении исследований является то, что в них
находит самое широкое применение системный подход к изучению
социально-правовых явлений, в результате чего детально анализируются не только соответствующие правовые установления, регламентирующие функционирование судебных систем, работа конкретных правовых образований, но и социально-правовая среда их
существования.
288
Из сказанного следует сделать однозначный вывод о том, что к
определению понятия «эффективность функционирования» такого
социально-процессуального института, как правосудие, необходимо
подходить с системных позиций, при которых организационная и
процессуальная деятельность судебной системы, регулирующие ее
нормы, рассматриваются как единое целое установление, функционирующее в интересах достижения заранее запланированной социально-политической цели. Ибо «власть только тогда может быть
действенной, когда она связана со своим народом общностью происхождения и представлений о законе и беззаконии»
1
.
При разработке критериев эффективности правосудия для начала важно разобраться в этимологическом и философском значении
самого термина «эффективность». Слово это берет начало от латинского понятия effectus (эффект, результат), что в переводе на русский язык означает «действенность», «результативность». Иными
словами, эффективность — не сам эффект, результат действия, а
свойство системы. Наличие данного качества в ее характеристиках
свидетельствует о способности системы достигать определенной
цели. Применительно к суду как к способу разрешения социальных
конфликтов российские ученые-юристы под «эффективной» традиционно понимают только ту деятельность системы, которая гарантирует достижение результата, заранее задуманного как цель, решение системой поставленных перед ней задач
2
. Если следовать этой
простой логике, то максимальное соответствие достигнутого результата поставленной цели и есть искомое — наивысшая эффективность
работы анализируемой системы.
В то же время понятие «эффективность» применительно к судебной деятельности трактуется так далеко не всегда и не всеми.
Например, А.М. Ларин под эффективностью судопроизводства понимал не только соотношение цели и результата, но «качество деятельности самой по себе, ее производительный характер»
3
. Безусловно, рациональное зерно в данном рассуждении есть, поскольку
порой, особенно в правосудии, важен не только результат, но и
способ, каким он был получен. Так, например, признание виновного, полученное под пыткой, вряд ли одинаково положительно будет
приветствоваться всеми членами нашего общества.
1
См. об этом подробнее: Исаев И.А. Politica hermetica: скрытые аспекты власти.
2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С. 459.
2
См., например: Котарбиньский Т. Трактат о хорошей работе. М., 1972. С. 121;
Петрухин И.Л. Теоретические проблемы эффективности правосудия (по уголовным делам): Дис… д-ра юрид. наук. М., 1997.
3
Ларин А.М. Повышение эффективности расследования // Советское государст-
во и право. 1973. ¹ 3. С. 106—113.
289
Однако всегда ли даже 100%-ное достижение поставленной цели
субъектами судебной деятельности свидетельствует об эффективности системы?
Рассмотрим конкретный пример. Как известно, в основе уголовного судопроизводства лежит алгоритм, состоящий, как правило, всего лишь из трех действий, осуществляемых органами государственной власти: во-первых, преступление регистрируется; вовторых, лицо, его совершившее, выявляется органами предварительного расследования; в-третьих, оно осуждается судом за совершение конкретного преступления к лишению свободы.
Однако возникает вполне закономерный вопрос: достигнуты ли
в данном случае цели правосудия?
Даже допустив, что нарушений материального и процессуального
права по уголовному делу допущено не было, исследователь государственной деятельности все равно не вправе утверждать о высокой,
100%-ной эффективности уголовного судопроизводства как самостоятельного вида государственной деятельности, и тем более о достижении целей правосудия. Ответ на вышеперечисленные вопросы
положительным может быть только в одном случае: когда уголовное
судопроизводство рассматривается как закрытая система, полностью
изолированная от общества.
Если и дальше абстрагироваться от реалий жизни, то только в
рамках вышеозначенной схемы (осужден за преступление — цель
достигнута) нетрудно прийти к весьма распространенному выводу:
1
преступность искоренима, для чего достаточно
число осужденных
за преступления приблизить к количеству лиц, их совершивших.
Идея о неотвратимости наказания в уголовной политике со времен
Ч. Беккариа на удивление широко распространена в юридической
науке. Лицами, уверенными в скорой победе в борьбе с преступностью, временами она даже вводится в число базовых принципов
уголовного судопроизводства. Однако еще в XIX в. известный немецкий криминолог Франц фон Лист совершенно справедливо отмечал, что «уголовный приговор получает свое содержание и значе-
2
ние только через приведение его в исполнение»
, а вот достижениями в этой сфере деятельности современные общества похвастать
пока не в состоянии. По этому поводу В.Н. Кудрявцев совершенно
1
Например, директор НИИ аналитического моделирования в юриспруденции
Тюменского государственного нефтегазового университета, Тюменского научного центра СО РАН, профессор С.Г. Ольков, ссылаясь на В.В. Лунеева, утверждает, что «УПК РФ, бесспорно, создает почти идеальные условия для преступников всех мастей», а затем выводит формулу, согласно которой «сердцем государственного контроля является уголовно-процессуальный закон». См.: Государство
и право. 2006. ¹ 3. С. 121—122.
2
Ëèñò Ô. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологи-
ческое явление. М., 2004. С. 28.
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]