Краски и слова. Критика

действия, довольно простого слова; притом же это сло­во и не всегда выполнимо: «Оболокусь я оболоком, об­тычусь частыми звездами», – говорит заклинатель; и вот он – уже маг, плывущий в облаке, опоясанный Млечным Путем, наводящий чары и насылающий стра­хи. Потому первобытная душа не различает чисто сло­весных заговоров от обрядовых действ и заклинаний, как различаем их мы, основываясь на мертвых оскол­ках и текстах, которые, но самому существу своему, ни­когда не могут вылиться и застыть в определенных фор­мах, но представляют из себя туманные, зыблемые озе­ра образов, вечно новые, создаваемые вновь и вновь, с приливами и отливами, очарованные влиянием невер­ной и бледной луны. Чаровать можно чем угодно – взглядом, топотом, зельями, подвесками, талисманами, амулетами, ладанками и просто заговором, – и все это будет обрядовым действом. Для нас, не посвященных в простое таинство души заклинателя – в его власть над словом, превращающую слово в дело, – это может быть смешно только потому, что мы забыли народную душу, а может быть, истинную душу вообще; для непосвя­щенного с простою душой, более гармоничной, менее охлажденной рассудком, чем наша, – такое таинство страшно; перед ним – не мертвый текст, с гордостью записанный со слов деревенского грамотея, а живые, лесные слова; не догматический предрассудок, но суе­верная сказка, а творческий обряд, страшная быль, ко­торая вот сейчас вырастет перед ним, заколдует его, даст или отнимет благополучие или, еще страшнее, опутает его неизвестными чарами, если того пожелает всемогущий кудесник.