Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Законодательство Моисея. Исследование о семейных, социально-экономических и государственных законах Моисея. Суд над Иисусом Христом, рассматриваемый с
.pdf
13Введение
потрясти и ниспровергнуть весь общественный строй, там находил
счастливое разрешение. В общественно-семейных отношениях в
Моисеевом государстве осуществлен также принцип новейшей со-
циологии равенство полов и нормальных отношений родителей
к детям. Особенно обращает на себя внимание юридическое опре-
деление положения женщины. Здесь она не была бесправной рабы-
ней деспота-мужа, не заключалась в гаремы, а считалась полно-
правной госпожой дома наравне с мужем и потому была так же са-
мостоятельна, как и муж, открыто принимала участие в торжествен-
ных собраниях народа и даже в политических событиях, вообще
пользовалась беспримерною на Востоке свободою, почти такою, ка-
кую новейшая социология считает нормальною для новейших госу-
дарств. И ряд замечательных фактов еврейской истории показыва-
ет, как благородно и с какою пользою для государства пользовались
они этой свободой. Наконец, Моисеево законодательство единствен-
ное на Востоке, которое не знает рабства в собственном смысле
(древнем и новом) этого слова, рабства, которое унижало челове-
ческое достоинство, отвергало естественную равноправность людей,
создавало из людей целые массы каких-то средних существ между
людьми и животными, вообще представляло собой вопиющую не-
справедливость, полное попрание достоинства и прав человеческой
личности. Божественный гений законодателя сумел это позорное
явление рабства возвысить до нормальных, необходимых в обще-
ственной жизни служебных отношений, почти до той степени, как
они существуют теперь. Все эти замечательные по времени права
личностей и классов народа находили для себя крепкую опору во
всеобщем законоведении, которое достигалось самыми простыми
средствами, как, напр., публичным чтением закона на народных со-
браниях. Такое широкое по тогдашнему времени юридическое об-
разование делало всех членов народа не только способными отсто-
ять свои права, но и давало возможность образованию и существо-
ванию чисто народного суда, суда присяжных заседателей в его про-
стейшей форме. Отсюда Моисеево законодательство и в судебном
отношении является выразителем истинно человеческого суда. Оно,
начиная с глубокой древности вплоть до прошлого столетия, пред-
ставляет единственный пример суда, не знавшего пыток и вообще
жестоких, позорных казней. Полнейшее беспристрастие и строжай-
шая неподкупность были высшим долгом и достоинством этого су-
да, следовательно, и здесь Моисеево законодательство служит
представителем нормы, имеющей вечное значение и потому усво-
енной новейшей социологией. Одним словом, все начала этого за-
14 Законодательство Моисея
конодательства, в их общих идеальных выражениях, суть начала нор-
мального развития общественных отношений, и как такие неизмен-
но сохраняют и сохранят свое значение и для новейшей социоло-
ãèè.
Из представленного очерка основных форм Моисеева законода-
тельства (подробное рассмотрение их будет дано ниже) с ясностью
вытекает то заключение, что принципы Моисеева законодательства,
ввиду того, что они совпадают с принципами новейшей социоло-
гии, действительно представляют собой норму истинно человечес-
кого развития, каким оно должно быть, чтобы человечество могло
осуществить свое назначение, и потому в этом смысле они универ-
1
сальны
. Эти начала живут до сих пор и лежат в основе новейшей
цивилизации, хотя последняя и не всегда сознательно пользуется
ими. Сущность новейшего культурного развития и состоит именно
в том, что она восприняла в себя начала, положенные в основу раз-
вития Моисеевым законодательством, в их одухотворенной христи-
анством форме, выведшей из их узкого одностороннего применения
к жизни одного замкнутого народа. Собственно европейская (греко-
римская) культура имеет значение лишь как придаточная сила, за-
ложившая только материальную основу для новейшей цивилизации:
а все, что выше материи, в чем выражается господство духа глав-
ной движущей силы истинного развития, все это заимствовано
из начал Моисеева права, на что, между прочим, указывает обяза-
тельное значение десятословия, признанного всеми нравственно-
юридическими кодексами Европы. Такая универсальность начал
Моисеева законодательства, оказавшихся в полном согласии с наи-
высшею ступенью религиозного мировоззрения христианством,
окончательно восстановившим для всего человечества начала ис-
тинного развития, всего яснее доказывается их указанною выше ро-
лью во всемирной истории, как нормы среди всеобще заблуждавше-
гося человечества, которая одна только могла привести человече-
ство к осуществлению его цели восстановления потерянного пер-
вобытного состояния. В этом заключается и философская сторона
библейского теократизма, одухотворяющего законодательство Мо-
èñåÿ.
Таким Моисеево законодательство является в своих идеальных
началах. В этом отношении оно универсально. Но эти идеальные
начала предназначены были к осуществлению в жизни одного наро-
да, который во всемирной истории, кроме своего общего значения,
1
Smith. Dictionary of the Bible. Ò. II. Ð. 68, a.
15Введение
имеет и свой специальный характер, отличающий его от всех дру-
гих народов, народ со своеобразной историей, своеобразными
местными обычаями и нравами, народ, носящий на себе неизглади-
мую печать временных, местных и племенных условий и особенно-
стей. Поэтому естественно, что и идеальные принципы, осуществ-
ляясь в жизни этого одного народа, в своем применении терпели
соответственное особенностям народа изменение: по идее остава-
ясь всеобщими, на практике принимали форму временных, мест-
ных, исключительных законов. Отсюда Моисеево законодательство,
кроме рассмотренной общечеловеческой стороны, имеет другую сто-
рону, с которой оно представляется частным законодательством,
имеющим условное, местное, национальное значение.
Рассматриваемое с этой последней стороны, оно, прежде всего,
имеет близкое отношение к состоянию еврейского народа в тот мо-
мент истории, когда оно его застало. Это был момент перехода Из-
раиля от состояния племени к состоянию нации, когда он опреде-
ленно выступил на сцену всемирной истории, принял на себя опре-
деленные задачи и занял определенное положение. В жизни народа,
как и в жизни личности, сменяется несколько ступеней нравствен-
ного и физического возрастания и развития. Для Израиля патриар-
хальный период был периодом детства, когда он главным образом
управлялся чувствами и силою естественного родства с прибавле-
нием немногих, простых и отрывочных законов. Национальный пе-
риод был периодом юности, в который законы родственного чув-
ства уступают место определенным постановлениям права, системе
точных законов, необходимых для того, чтобы контролировать ки-
пучую и порывистую деятельность юности. Пятьдесят дней стран-
ствования по безмолвной пустыне наедине с Богом могли служить
достаточным средством для пробуждения в народе сознания важно-
сти момента жизни, в который он вступал, и, таким образом, он мог
сознательно вступить в период национального бытия. Законодатель-
ство со строгими юридическими формами является, таким образом,
знаком и печатью перехода израильского народа в состояние нацио-
нального бытия.
Вместе с тем законодательство Моисея имеет близкое отноше-
ние и ко всей прошлой жизни израильского народа. Разделяясь на
периоды, история каждого народа есть тем не менее один нераз-
дельный организм, для нее различные периоды суть только различ-
ные состояния одного и того же организма. Поэтому предшество-
вавшие состояния по необходимости обусловливают последующие,
служат основою, на которой и под влиянием которой вырабатыва-
16 Законодательство Моисея
ется дальнейший момент развития. Отсюда в истории народа не-
мыслима какая-либо непоследовательность в развитии, не может
явиться что-либо такое новое, которое не имеет для себя опоры и
соприкосновения в старом прошедшем. Моисеево законодательство
не представляет в этом отношении исключения. Являясь новым в
своих принципах и форме, оно не вполне ново в своем содержании,
которое часто заимствует из прежнего, выработанного прошлой ис-
торией, обычного права. Как ни проста была история израильского
народа до Синайского законодательства, она тем не менее имела
свое право, свой закон, выработанный и утвержденный обычаем. В
истории есть на него ясные указания. Так, задолго до Моисеева за-
конодательства в истории встречаются указания на определенные
наказания за убийство, за прелюбодеяние, на существование закона
деверства, на различие чистых и нечистых животных и, по-видимо-
му, на почитание субботы
1
. Все это такие факты обычного права,
которые потом целиком вошли в Моисеево законодательство, со-
ставив из себя ту историческую почву, на которой легче могло при-
виться новое законодательство. Мудрый законодатель не мог оста-
вить без внимания это древнее обычное право потому, что только то
законодательное или государственное учреждение крепко, которое
заложено на прочном историческом основании. Отличительная чер-
та законодательного гения и состоит в том, чтобы произвести пре-
образовательную работу уже над готовым, но сырым, необработан-
ным материалом, выработать для него основные принципы и ожи-
вить новым, высшим духом. В таком именно отношении к обычно-
му праву стоит Моисеево законодательство. Законодатель пользует-
ся данным материалом обычного права, полагает его в основу своей
законодательной работы и на этой основе созидает чудное новое
законодательное здание. При дальнейшем исследовании мы часто
будем встречаться с законодательными постановлениями, которые
или вполне, без изменения, заимствованы из обычного права, или с
некоторыми изменениями и ограничениями, соответственно новым
высшим началам законодательства. Факты обычного права часто
находятся в такой связи с новым законодательством, что без них
совершенно непонятно было бы это последнее, так как оно часто
служит лишь разъяснением или дополнением их и выражается в со-
ответственной форме, предполагая известным тот факт обычного
права, разъяснением или дополнением которого оно служит.
В тесной связи с таким отношением к древнему обычному пра-
ву и вообще к прошлой исторической жизни израильского народа, а
1
Áûò. IX, 6; XXXVIII, 8. 24; VIII, 20. Èñõ. XVI, 23, 2729.
17Введение
большей частью и вследствие такого отношения к древности, Мои-
сеево законодательство по необходимости стоит в тесной зависимо-
сти от этнографических, исторических и других особенностей народа,
выражающейся в приспособлении законодательства к этим особен-
ностям, часто вопреки интересам чистоты и возвышенности закона.
На такую зависимость и приспособление к особенностям народа
указывает известное выражение Иисуса Христа о законе Моисее-
1
вом о разводе
, который в той форме, как он дан в законодательстве
Моисея, не соответствует цели и святости брачного союза и основ-
ным принципам Моисеева законодательства, а составляет прямую
уступку характеру народа, низкому уровню его нравственного раз-
вития, одним словом, его жестокосердию. Влияние этих условий
на законодательство настолько значительно, что во многих случаях
оно скорее приспособляется к древним обычаям, чем вводит новые
законы, и вообще они так обусловливают тон и характер самого
законодательства, что без отношения к ним часто остались бы непо-
нятными истинный смысл и значение того или иного закона. Так,
наказание за сыновнее неповиновение родителям кажется жесто-
2
, но если мы примем во внимание вообще силу родительской
êèì
власти в период патриархального состояния народа или вообще в
ранние периоды национального существования (как, напр., в Риме),
то закон Моисеев является уже значительным шагом вперед в обла-
сти гуманности и справедливости, так как он ограничивает произ-
вол родительской власти перенесением дела на общественный суд.
Закон деверства также в прежнее время существовал, по-видимому,
в более широких размерах у азиатских народов, и в законодатель-
стве Моисея скорее терпел ограничение, чем освящение. Закон кро-
вавого отмщения представляет собой также пример разумного огра-
ничения и ослабления древнего варварского обычая, который на-
столько укоренился в обычаях и нравах народа, что не допускал
возможности совершенного уничтожения. Не менее замечательно
то явление, что степень выработанности и законченности в системе
законодательства в каждой его части соответствует тому периоду, в
котором находился народ. Так, обрядовая часть отличается наиболь-
шею ясностью, полнотою и законченностью; нравственный и су-
дебный законы точны и определенны; даже гражданские законы,
насколько они относятся к отдельным личностям, систематичны и
полны: все эти законы имеют для себя прочную опору в прошлой
1
Ìàòô. XIX, 7 è 8.
2
Âò. XXI, 18, 21.
18 Законодательство Моисея
истории народа и теперь нуждались только в упорядочении и более
полном раскрытии и обосновании. Напротив, государственные за-
коны не имеют такой полноты и состоят только из общих начал без
применения их к действительности. И это понятно: эти законы для
народа, только что впервые вступавшего в период государственно-
национального существования, были вполне новы и притом дава-
лись в то время, когда народ еще не составлял из себя государства, в
котором бы законы могли найти себе практическое применение, а
только готовился образовать из себя государство. Поэтому Моисее-
во государственное право, определяя общие начала будущей госу-
дарственной жизни народа, устанавливает и определяет только раз-
личные органы государственной власти, почти не касаясь их дея-
тельности. Но и здесь оно частью признает уже существовавшие
власти, как, напр., главы колен и семейств, частью установляет но-
вые, как судей, царя и пророка. На них лежала обязанность вырабо-
тать политическую систему для народа, пользуясь указаниями и ру-
ководством данных законодателем общих начал. От уяснения такой
зависимости и приспособленности законодательства к историческо-
му развитию и характеру народа (а равным образом к физическим
условиям страны) зависит истинное понимание сущности законода-
тельства и точное разграничение в нем того, что в нем временно и
местно и что универсально, т. е. имеет значение для всех времен и
народов.
Наконец, Моисеево законодательство, рассматриваемое с его
обыкновенной исторической точки зрения, не дано сразу в том виде,
как оно теперь представляется в Пятикнижии. Оно образовалось по-
степенно и потому имеет свою историю развития. На Синае дано
было не все законодательство, со всеми его подробными примене-
ниями к практической жизни, а только основные начала законода-
тельства. Эти начала Синайского законодательства изложены в кни-
ге Исход, XXXXXI главы. Дальнейшая разработка законов про-
изводилась на основании этих начал по требованию выдвигавшихся
историей обстоятельств. Таковы постановления относительно нака-
зания хулителей имени Господня, данное народу по поводу частно-
го случая (Лев. XXIV, 1016), относительно нечистоты от прикос-
новения к трупам (Числ. IX, 612), законы о наследстве, данные по
частному случаю с дочерьми Салпаада (Числ. XXVII, 111) и пр.
Отсюда самый порядок изложения законов у Моисея не системати-
ческий, а исторический: законы не связаны между собою в строгий
порядок по внутреннему их содержанию, а, за исключением немно-
гих глав, разбросаны по всему Пятикнижию, обыкновенно привязы-
19Введение
ваясь к частным случаям, вызывавшим потребность в том или дру-
гом законе. Нечто похожее на систему впервые встречается в книге
Второзакония. Эта книга по самому своему назначению должна была
служить полным, систематическим воспроизведением исторически
накопившихся законов, отвлечением их от частных случаев и со-
единением в общий кодекс права.
Таковы характеристические черты Моисеева законодательства в
его содержании и форме.
Как видно из изложенного, Моисеево законодательство в своей
основе и по своему назначению носит в себе глубокий богословско-
философский смысл, или лучше, имеет глубокий теократический ха-
рактер. Оно является представителем мировой идеи истинного раз-
вития человечества, которая вверена была народу Израильскому для
хранения и распространения на все человечество с целью привести
его к забытому им своему назначению. Это общая, принципиальная
сторона. С этой стороны Моисеево законодательство вечно и уни-
версально, оно до сих пор живет в наших понятиях, действует в
нашей жизни и, как указано выше, до сих пор служит тем, чем оно
служило в древнее дохристианское время, нормой истинного раз-
вития, хотя в ее просветленной и очищенной христианством форме.
С другой стороны, рассматриваемое в его приложении к жизни од-
ного народа, как частное, местное законодательство, оно было
связано с временем и местом и для нас теперь представляется архе-
ологическим мертвым явлением. Этими двумя сторонами законода-
тельства, а равным образом и формой его изложения в Пятикнижии
определяется характер исследования его. Исследователь должен си-
стематизировать находящиеся в разных местах законы известного
отдела, подвести их под общий теократический принцип законода-
тельства и указать соответствие или несоответствие каждого част-
ного постановления с общим принципом. Такой порядок исследова-
ния вызывается интересом стройности изложения и возможно ясно-
го понимания каждого отдельного закона.
Основным источником для исследования Моисеева законодатель-
ства, конечно, прежде всего служат те книги Пятикнижия, которые
по преимуществу заключают в себе изложение законов, именно книга
Исход с XX главы и три остальные книги Моисея. Но одних этих
книг было бы недостаточно для полного изложения и ясного пони-
мания законов. Мы выше сказали, что Моисеево законодательство
во многих случаях ссылается на древнее обычное право, часто пред-
полагает его известным и свои постановления дает только в каче-
стве разъяснения или дополнения постановлений древнего обычно-
20 Законодательство Моисея
го права. Поэтому для ясного понимания таких законов необходимо
знать смысл того обычного права, которое лежит в их основе. От-
сюда источником для исследования Моисеевых законов может и дол-
жна по необходимости служить и предшествовавшая законодатель-
ству история, сохранившая факты, выражающие дух древнего обыч-
ного права, следовательно, вся книга Бытия и первая половина
книги Исход. Обычное право в тех отношениях, когда Моисеево
законодательство не давало для них своих определений, естествен-
но, сохраняло свое значение и после издания законодательства и
заявляло себя в последующей исторической жизни народа. Поэтому
для определения юридического состояния таких отношений (а они,
как увидим ниже, иногда очень важны и определение их часто не-
обходимо для точного понимания того или другого писаного зако-
на) можно пользоваться книгами и последующего времени, т. е. все-
ми остальными книгами библейской литературы. Между ними осо-
бенное значение для этой цели имеют книги поэтические и проро-
ческие. За неимением положительного закона относительно извест-
ных отношений, в них можно найти изображение идеального
состояния этих отношений, вполне соответствующего духу законо-
дательства. И в других случаях для определения известного юри-
дического отношения важны не все факты, представляемые истори-
ей, а только те, которые носят на себе печать идеальности, потому
что жизнь всегда ниже закона, и только те факты этой жизни ближе
к закону, которые выражают идеальное состояние. В этом отноше-
íèè юридическое исследование отличается от археологического: â
то время как для последнего имеют значение все факты, представ-
ляемые историей, для первого только те, которые выражают собою
закон, идеал. Археологическое исследование изображает факты и
состояния так, как они представляются историей и жизнью, юриди-
ческое, напротив, изображает их так, как они должны быть. Такое
различение имеет важное значение в нашем предмете, так как мо-
жет удерживать исследование в должных, свойственных предмету
границах.
Важным пособием при изучении законов Моисея могут быть тал-
мудические определения по разным юридическим вопросам. Прав-
да, их определениям не всегда можно доверять безусловно и не все-
гда можно считать их твердо стоящими на почве древнего Моисее-
ва закона, так как, несомненно, на них отражается влияние тех раз-
личных условий различных времен, мест и народов, при которых
они составились в кодекс; тем не менее нельзя назвать основатель-
ным пренебрежительное, вполне недоверчивое отношение к ним,
21Введение
например, Михаэлиса1. Еврейская нация так привязана к древнему
преданию, так упорно сохраняет до сих пор свою национальную
особенность, что нет оснований думать, чтобы она когда-либо зна-
чительно уклонялась от древнего законодательства. Евреи до сих
пор считают Талмуд верхом законодательной мудрости и предпочи-
тают его всем новейшим, более усовершенствованным и развитым
законодательствам, поэтому нет оснований предполагать, чтобы со-
ставители Талмуда в сравнительно древнее время иначе отнеслись к
Моисееву законодательству. Они могли иначе толковать закон, мог-
ли не понимать его возвышенной цели и низводить на степень без-
душного формализма (как это было с фарисеями), зато тем крепче
могли сохранять отдельные частные постановления, носящие на себе
печать древнего предания. А в этом-то отношении талмудическое
право и может служить пособием к уяснению Моисеева права на
почве предания. Не имея у себя под руками раввинских юридичес-
ких сборников (Галахот, Мишна, Гемара и Талмуд), мы будем
пользоваться их постановлениями из вторых рук, преимущественно
из сочинений Пасторета (Moyse considéré comme legislateur et
moraliste, 1788) и Зальшюца (Mosaisches Recht, 1846).
Научная обработка Моисеева права началась главным образом с
прошлого столетия. В 1788 году Моисей Мендельсон издал перевод
Талмуда на немецком языке и тем пробудил интерес к изучению
вообще еврейского права. В это же время появились один за другим
два опыта ученой обработки еврейского права, принадлежащие Ми-
хаэлису и Пасторету. Труд Михаэлиса, явившийся в 1777 году под
заглавием Mosaisches Recht, представляет собой первый по вре-
мени опыт ученой, систематической обработки Моисеева права. Ав-
тор в своем труде свел в одно целое все свои прежние частные рабо-
ты по различным отделам Моисеева права (написанные преимуще-
ственно на латинском языке) и дополнил их многими новыми ис-
следованиями, составившими вместе два больших тома, разделен-
ных на 6 частей и 307 параграфов. Труд отличается живым, бойким
изложением, всесторонностью содержания и вообще, можно сказать,
философским характером, носящим на себе следы влияния фило-
софско-юридической школы Монтескье. Что касается собственно
ученой стороны труда, то, конечно, для настоящего времени он уже
не имеет большого значения, тем более что автор редко или почти
вовсе не указывает тех источников и пособий, которыми он руково-
дился при своих работах, и повсюду на свои исследования кладет
1
Mosaisches Recht. Th. I. § 18.
22 Законодательство Моисея
яркую печать личных соображений, которые, при тогдашнем сла-
бом развитии восточной филологии и вообще недостаточной разра-
ботке археологических и исторических данных для предмета иссле-
дования, естественно, могли часто не совпадать с действительными
данными исследуемого права. Пользуясь, часто с излишним довери-
ем, для уяснения многих сторон Моисеева права данными сравни-
тельного законоведения, автор с неосновательным пренебрежением
относится к одному из важнейших пособий при изучении этого пра-
ва, именно к раввинским юридическим сборникам, между тем как
они часто могли бы удерживать порывы резонерствующей мысли
автора в должных пределах. Иным характером отличается академи-
ческий труд Пасторета, под заглавием: Moyse, considéré comme
legislateur et comme moraliste. Paris, 1788. P. 599. Этот труд состав-
лен на основании исключительно древних источников и пособий,
между которыми первое место занимают раввинские юридические
сборники и исследования. В этом отношении он составляет проти-
воположность труду Михаэлиса. Как тот, часто с неосновательным
пренебрежением, относился к последним пособиям, так, напротив,
Пасторет относится к ним часто с неосновательным доверием. От-
сюда и самый труд его получает своеобразный характер. Моисеево
право у него часто подавляется и затеняется раввинским правом,
первое он, по-видимому, не отличает от последнего, постоянно сме-
шивает одно с другим и тем не дает ясного представления собствен-
но о Моисеевом праве. Зато он имеет большое значение для иссле-
дователя своей богатой цитологией, учеными примечаниями и час-
то приводимыми документами раввинского права. В нынешнем сто-
летии появилось несколько трудов по предмету Моисеева права. Из
них наиболее замечателен труд Зальшюца Mosaisches Recht mit
Berücksichtigung des spätern Judischen. Berlin, 1846. Отличаясь глу-
бокоученым характером, труд Зальшюца чужд недостатков и край-
ностей обоих указанных выше трудов. Постоянно держась на почве
данных собственно Моисеева права, автор разъясняет их данными
истории, сравнительного законоведения и главным образом данны-
ми талмудического права, которое у него, однако же, не смешивает-
ся с Моисеевым правом, как у Пасторета, а занимает подчиненное
положение, служа средством к его уяснению, почему и место для
этих данных отведено в богатых содержанием ученых примечани-
ях. Труд отличается полнотою, строгою систематичностью и глуби-
ною мысли и взгляда. Правда, автор иногда, не удовлетворяясь при-
нятыми объяснениями известных законов или выражений Моисеева
права, в интересах истины и науки вдается в утонченные, часто ост-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]