Анна Павлова. Легенда русского балета

впечатление цветка, раскрывающего свои ле­пестки утром и закрывающегося с последни­ми лучами солнца. Калифорнийцы были очень благодарны Анне Павловне, что она выбрала их скромный мак, так как они считают его своим национальным цветком: его родина — Калифорния. Этот танец имел там особый успех и сопровождался всегда поднесением громадных букетов из этих маков».

Одни балерины, возможно, превосходили Пав­лову красотой, хотя она была очень красива. Другие — мастерством исполнения отдельных элементов. Но все дело в том, что гениальное искусство Павловой невозможно было разде­лить на элементы. Когда Павлова танцевала, никому в голову не приходило считать количе­ство пируэтов. Отдельные танцевальные па не­постижимым образом выливались одно в дру­гое и становились единым вдохновенным порывом души, освещенной Божественным светом. Как-то раз Анна увидела девушку, пы­тавшуюся исполнить фуэте, что получалось у нее довольно неуклюже. «Вы хотите разучить фуэте? — спросила она начинающую балери­ну. — Я покажу вам». Это техническое па она не любила, но на одном дыхании прокрутила, не сходя с места, шестьдесят четыре фуэте

лил финальные аккорды, аккомпанируя чудес­ной демонстрации виртуозности. Нам же всем это показалось шуткой, поскольку Павлова не­навидела голую виртуозность, исполнение все­го лишь технических трюков как движений, лишенных поэзии. Мы свято хранили в памя­ти ее замечание, обращенное к девушке, по­жертвовавшей стилем ради большого числа пируэтов: „Дорогая! Нужно же оставить кое­что для цирка!“ В наши дни люди, никогда не видевшие Павлову, считают, что она не облада­ла техникой современных балерин. Однако она обладала изумительной школой, но ее ис­полнение никогда не походило на демонстра­цию школы».