Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анна Павлова. Легенда русского балета
.pdf
несли свое призвание в мир абсолютно достойно.
Возможно, они действительно жили в другое время, где даже свежие булочки из кондитерской пахли иначе и халва была слаще….
А может быть, они не позволяли себе непотребства и предпочитали аскезу и труд скандальным историям, потому что понимали, какая ответственность на них возложена.
Ответственность перед теми, кто будет на них
равняться, кто пойдет за ними повсюду, куда
бы они ни двинулись, кто будет молиться на их
пожелтевшую от старости фотографию и передаст ее по наследству своим детям и внукам
как настоящую семейную реликвию. А возможно, просто никто не афишировал свою
личную жизнь, стараясь скрывать свое, святое,
как тайну за семью печатями, а в массы выдавалась исключительно «официальная версия».
Были ли такие «официальные версии» у
Павловой или она и вправду жила почти монашеской жизнью, не позволяя себе размениваться на дешевые развлечения и отвлекаться
на семью? Трудно сказать… Она действительно
работала до изнеможения и имела всего один
выходной день в году — 31 декабря. Все остальные дни были заполнены репетициями и спек-
101
Анна Павлова
таклями, которые она давала по несколько раз
на дню.
Но если все же касаться ее личной жизни
,
то какой бы непорочной и красивой ни была ее
история, в воспоминаниях ее друзей, уже ближе к финалу жизни балерины, все чаще и чаще
прослеживается этот конфликт Одетты и Одиллии. Казалось, Павлова была всегда искренна, да
и что можно скрыть, когда твоя жизнь постоянно под прицелом зорких глаз поклонников,
журналистов и спекулирующих на сплетнях
нечистоплотных писак? Однако каждый из нас
знает, что у любого человека есть та сама «сумеречная зона», где он встречается сам с собой и,
оставаясь наедине со своими мыслями, может
быть предельно откро венен — по крайней
мере, со своей душой и со своим сердцем.
И снова на зеркальную гладь воды выплывали
два лебедя — Черный и Белый…
Павлова искренне считала, что настоящая
артистка должна пожертвовать всем ради искусства и не требовать от жизни тихих семейных радостей. И она жертвовала, не размениваясь на романы и увлечения, называя себя
«монахиней от балета». Замкнутость и недоступность Анны лишь разжигали интерес
к ней. Поклонники, которых с каждым годом
102
А. Павлова в модном платье, 1910
Анна Павлова
становилось все больше, в один голос твердили,
что такой бриллиант, как Анна Павлова, достоин подходящей оправы, но она пропускала
эти недвусмысленные намеки мимо ушей. Отсылала назад дорогие подарки и роскошные
букеты. Отвергала выгодные предложения.
Перспектива поступить на содержание к какому-нибудь богатому, титулованному поклоннику, как это делали многие ее товарки,
Анну не привлекала, и сердце ее оставалось холодным, загораясь чувством только на сцене
при первом взмахе дирижерской палочки.
Мужчинам Анна не доверяла: наверное, сказались годы жизни без отца и тщательно скрываемое клеймо незаконного происхождения.
А на тихие радости изначально рассчитывать не приходилось. Какие радости, когда с
детства и на всю жизнь избран каторжный
труд? А на гастролях иной раз нужно исполнять по четырнадцать номеров в день… Если
танцовщица не держит себя в ежовых рукавицах, долго она не протанцует. Награда ее в том,
что ей иной раз удается заставить людей забыть на миг свои огорчения и заботы, считала
Павлова. Приблизиться к совершенству — вот
о чем она мечтала. Своим вдохновенным танцем Анна Павлова преображала мир.
104
Любовь-вражда
Выступая вс 1906 года в Москве в балете Александра Горского «Дочь фараона», она неожиданно влюбилась в своего партнера, танцовщика редкой красоты, синеглазого Михаила
Мордкина, прозванного «Гераклом балетной
сцены» (и это в разгар отношений с Виктором
Дандре, главным мужчиной ее жизни; их потрясающая история — впереди). Все дамы
были от Мордкина без ума, и не без оснований.
«Атлетическое сложение, бесподобная фигура,
аполлоновские, чуть вздутые мышцы ног, дышащее темпераментом лицо, большие, притягивающие к себе глаза — Мордкин
лом мужской красоты на сцене», — писал о
нем балетмейстер Федор Лопухов. Но имел ли
место реальный роман или Анна быстро подавила в себе внезапно вспыхнувшую влюбленность, испугавшись нешуточных угроз некоей
был идеа-
105
Анна Павлова
пожелавшей остаться неизвестной поклонницы Мордкина, кто знает? Позже Мордкин станет одним из постоянных партнеров Павловой
в заграничных гастролях, и вот тут-то все и
развернется…
Мордкин был человеком необыкновенно
красивым, эффектным, харизматичным, но
при этом не очень умным, хвастливым и заносчивым. Павлова ему, безусловно, нравилась,
и когда они исполняли свою самую известную
«Вакханалию», завороженная публика смотрела с придыханием на эту потрясающую пару.
В их танце было столько скрытого, по тем временам запретного и почти табуированного
эротизма, что у особо впечатлительных дам
кружилась голова и для продолжения просмотра спектакля им требовались нюхательные
соли.
Во Франции Мордкина не очень жаловали,
парижанам были ближе Павлова и Нижинский, но в Америке он обрел истинное обожание и громкую славу. Консервативные и пуритански воспитанные американцы того
времени сильно уступали европейцам с их революционными взглядами и толерантностью.
«Мужчины в колготках», а точнее, танцовщики балета для большинства американцев проч-
106
А. Павлова и М. Мордкин
Анна Павлова
но ассоциировались с гомосексуализмом, что в
некоторых Штатах продолжало караться тюремным заключением. Но Мордкин был настолько красив и при этом брутален, что американцы безоговорочно полюбили его и
признали своим героем.
Публика молниеносно приписала Павловой и Мордкину страстный тайный роман.
Страстный, потому что всем было очевидно,
что даже на сцене эти люди не в силах скрывать сильного взаимного притяжения друг к
другу, а тайный, потому что Мордкин был давно и удачно женат на танцовщице Брониславе
Пожицкой, а стало быть, дело было в адюльтере, сплетни о котором будоражили умы и в поэтических салонах, и в буржуазных гостиных.
А Павлова будто специально подогревала
эти слухи и домыслы и никак не хотела отрицать этого несуществующего (или все же существовавшего?) романа. Она была настолько
зла и обижена на Дандре, что ей действительно порой хотелось побыть не милой и наивной
Нюточкой, чудным ребенком и покорной
женщиной своего благородного повелителя, а
самой настоящей плохой девочкой во всех
смыслах этого слова. Кутить в ночных кабаре и
кафешантанах? Конечно! Закрутить роман с
108
женатым коллегой? А почему бы и нет? Пусть
его благоверная лучше присматривает за своим ветреным муженьком! Плодить вокруг
себя слухи и домыслы? С удовольствием! Пусть
этот заносчивый французский аристократ,
сидя в своем заснеженном Петербурге, знает,
что ей без него хорошо! Ей без него весело!
И она почти счастлива!
Вряд ли этот придуманный роман существовал в действительности, если брать во внимание тот факт, что Пожицкая танцевала в
одной труппе с Павловой и Мордкиным, присутствовала на всех спектаклях и репетициях,
да и к тому же была весьма привлекательной
женщиной и талантливой балериной, хотя и
достаточно вздорной, ревнивой и эксцентричной, под стать своему своенравному муженьку.
Однако само общение с Мордкиным и их так
сильно подавляемая ими обоими страсть,
пусть и имевшая чисто платоническое проявление, творила с Павловой какие-то странные
и порой не совсем понятные ей «чудеса». Хамоватый, простоватый, наглый, красивый и
капризный Мордкин будто загипнотизировал
милую Аннушку, и она, словно заразившись от
него этим губительным влиянием, стала превращаться в другого человека. Она громко сме-
109
Анна Павлова
ялась, кривлялась, вела себя шумно и вызывающе, недосыпала из-за постоянных ночных
вечеринок и вылазок с Мордкиным, откуда
возвращалась, напившись шампанского, и
устраивала утренние «спектакли» в гостиничных фойе. Близкие друзья и коллеги были в
ужасе от того, что сделал Мордкин с их любимой балериной, которая некогда слыла образчиком скромности и целомудрия. Но на все
попытки подруг поговорить с ней о происходящем Анна всегда отвечала, что ей как никогда хорошо. А тем временем Павлова и Мордкин завершили свои выступления в Париже и
отправились в собственное турне.
«Она всецело подпала под губительный
гипноз Мордкина и превратилась в Лондоне в
истинную артистку мюзик-холла, танцует
ухарски, с „прикрикиванием“ и присвистом!
Ужас!» — писал о Павловой Леон Бакст. Но
Анне были безразличны чужие домыслы и
мнения. Кажется, наконец-то ей начало понастоящему везти. Ее гонорары росли в геометрической прогрессии. Еще недавно бедная,
как церковная крыса, танцовщица стала получать неслыханное жалованье, суммы, выплачиваемые ей за выступление, по тем временам
были астрономическими, но балерине Импе-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]