Анна Павлова. Легенда русского балета

тей, ради которых оставила сцену). Барон Зед­делер, женившийся на сестре Матильды Кшесинской, Юлии, был скорее исключением из общих правил.

Стоит заметить, что к моменту знакомства с Виктором Дандре Анна еще не вошла в пору своего подлинного женского цветения, и было непонятно, действительно ли молодой щеголь влюбился в эту почти девочку с первого взгля­да или ему просто льстило общество прелест­ной, юной балерины. У Павловой еще не было ее головокружительной славы, за ней не бега­ли журналисты и репортеры, а антрепренеры не навязывали ей контракты, да и в афишах она все еще именовалась «Павлова 2-я», так как в труппе, помимо нее, была еще одна тан­цовщица Павлова. В первое мгновение Дандре одарил эту хрупкую девушку спокойным, по­кровительственным взглядом немного свысо­ка, а она стояла перед ним с невинной улыб­кой — худая, с неразвитой грудью, костлявыми плечиками и тонкой, похожей на стебелек растения шейкой. Павлова весила всего сорок четыре килограмма, что для балерины того времени было чудовищным дефицитом веса. Она была наивной, невинной, и упрямой недо­трогой, и вполне возможно, что поначалу в

незаконнорожденной дочке прачки. Но Анна была ослеплена своей девичьей страстью, она ничего не хотела слышать и замечать, никакие доводы не могли на нее повлиять. Известно, что Кшесинская мечтала свести Павлову с Ве­ликим князем Борисом Владимировичем, но если Анна прекрасно понимала, что член пра­вящей династии никогда не опустится до же­нитьбы на балерине, пусть даже на приме теа­тра, Дандре представлялся ей человеком почти своего круга.

обременявшая его связь превратилась в насто­ящую любовь. И в главное дело всей жизни Виктора Дандре. Но это произошло не сразу…

В Петербурге на Офицерской улице (сам он жил на Итальянской) Дандре снял для ба­лерины роскошную квартиру с огромным ре­петиционным залом с зеркалами во всю стену. Уж не в пику ли Великим князьям, покровите­лям другой прима-балерины Императорской сцены — Матильды Кшесинской? На фасаде здания красовалась птица-феникс, стену репе­тиционного зала украшал портрет божествен­ной Марии Тальони. Виктор просил только об одном — чтобы Анна