Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чтения по гражданскому праву. Том 2. Учение о вещах. Учение о юридической сделке
.pdf
171Учение о юридической сделке
дическую силу, как и другим сделкам с отчетливо в их составе выраженным материальным каузальным моментом.
Ввиду этого отступления от нормального строения юридической
сделки с видными в ней каузальными сочетаниями ряд писателей-нем-
цев находит, что сделка без материального каузального момента представляет собой нечто психически невозможное. Воля, говорят они, никогда не является беспричинной самодовлеющей потенцией. Åñòå-
ственный ее процесс есть всегда каузальный в смысле причины или
цели, которая вызывает ее деятельное состояние. Это верно! Существование такой causa необходимо предполагается не только в материальных, но совершенно так же и в формальных, абстрактных сделках. Если бы ее в данном случае не было, то порок воли, принуждение,
ошибка, обман, неразумность волеизъявления должны быть доказаны
заинтересованным, и сделка может быть инвалидирована.
Вся разница обеих категорий сделок ограничивается тем, что наличное основание или цель (causa efficiens или causa finalis) остается
для одной их категории в той же фазе развития, в какой нормально
находятся в любых сделках субъективные каузальные моменты, несомненно, всегда и везде существующие. Я приобретаю, чтобы разбогатеть, чтобы раскрыть следы преступления, чтоб захватить рынки (см.
выше). Эти каузальные (психические) моменты существуют несомненно, но их нет в составе сделки, они в ней не выражены. Чтобы точнее выделить их смысл и значение, полезно отличить субъективный
их характер термином мотива волеизъявления, причем причину или
цель, определяющую именно состав сделки, технически следует отличать термином causa, каузальный момент, который имеет для силы
сделки объективное значение. То же иногда обозначают терминами
causa naturalis мотив, causa civilis юридический каузальный момент сделки. Сила сделки поставлена вне зависимости от субъективных моментов. Эта сделка будет куплей, какие бы ни были мои побуж-
дения или мотивы для этой операции!
Но мы можем ровно ту же абстракцию от налично существующих и несомненных каузальных моментов провести и дальше. ß îáå-
щаю уплатить вам такую-то сумму в такой срок (reines, einfaches,
formelles Summenversprechen). Я признаю себя должным С 1000 фран-
êîâ (договор признания, Anerkennungsvertrag). Здесь абстракция сделана не от тех или других психических побуждений, а еще сверх того
и от юридической каузальности, в связи с коей нормально возникают
такие обязательства платежей с юридическим эффектом в сделках ìà-
териально-каузальных. Методы наши тут и там совершенно тождественны.
Нам возражают далее. В том виде, в каком нам является абстрактная сделка, она представляет собой íå âñþ âîëþ, êàê îíà натурально
172 Чтения по гражданскому праву
возникла или определилась под действием не только психических, но
уже и прямо деловых соображений, причин, целей, а только оторванную частицу ее, ее половину. В этом думают обличить неудобство такого частичного обнаружения расчетов и целей вне совокупности действительно существующих данных делового обмена. Это вполне справедливо. Нормально в сделке абстрактной нечто остается скрытым,
невыраженным, и выраженное составляет действительно лишь некоторую часть за ним лежащего целого.
Но разве в сделках материальных выраженным является непременно âñå, что мотивирует волеизъявление? В них тоже нормально обнаруживаются только юридически каузальные сочетания. А сколько остается еще побуждений, расчетов, целей, в коих, быть может, по существу, скрыта именно вся суть данной имущественной операции, которой вам, со стороны, будет видна одна показная часть. Я жертвовал
вовсе не ради жертвы, я приобретал вовсе не для приобретения, а с
исключительной целью разгромить соперничающую фирму! Нет сомнения, что и в этом нормальном составе мы имеем íå âñþ волю, а
тоже лишь некоторую ее часть, далеко не соответствующую органической целостности волевых процессов. Это тоже абстракция, хотя,
правда, не столь высокой пробы, не этой степени очистки, как в сделке формальной, чистой, отвлеченной вполне от материальной каузальности в ее составе.
Итак, воля та же тут и там! Но волеизъявление в составе одной сделки образуется из акта воли и института купли-продажи, займа или иного
материально-каузального, или тоже из акта воли и института торгово-обязательственного, вексельного, ипотечного или иного формаль-
но-каузального, с не выраженной в составе самой сделки ее материальной основой. Разница обеих категорий вовсе не в методе, как
сейчас было показано, и, собственно, не в наличности или отсутствии
внутреннего формализма в той или другой категории сделок. Доля абстракции и формализма юридического есть и в той и в другой категории сделок. Разница для обеих категорий в количественном отноше-
íèè элементов формального и материального, причем количественное
преобладание элементов формализма натурально будет там, где сила
сделки является отрешенной от материальной каузальности в ее составе. Но и здесь опять далеко нельзя проложить между обеими категориями неизменной демаркационной линии. На построении сделок
всегда будут видны черты тех живых явлений воли, волеизъявлений,
коих отражением должны служить эти построения; и в непрерывном
ряду сделок обеих категорий, между обоими крайними типами, чистейшей абстракции (вексель), с одной стороны, и какого-нибудь дарения или легата sub modo, с самыми интимными наказами и уроками
173Учение о юридической сделке
одаряемому, с другой, мы найдем такие переходные типы, как традиция и стипуляция, которые одинаково способны и материализоваться,
и вовсе уйти в область абстракции настоящие амфибии в этой живой смене форм и видов юридических волеизъявлений!
Мы увидим позже, что и между чисто материальными сделками
возможно различить такие, которые, в их применении на практике,
крайне легко ускользают из своей категории сделок и служат целям,
какие должны собственно достигаться при помощи другой категории
сделок
Против строения абстрактных сделок вообще и главным образом
против бэровского договора признания выставлялось и выставляется
поднесь сомнение такого рода. Не составляет ли то, что мы здесь трактуем как сделку, совсем не сделку, не волеизъявление, направленное
на установление или прекращение правоотношений, а нечто иное, хотя
1
иногда и близко подходящее к юридической сделке
, но по существу
своему принадлежащее вовсе не вопросам права, а вопросам процесса, именно способа доказать на суде свое притязание? Этим сомнением встретила немецкая критика конструкцию договора признания.
Вопрос, стало быть, формулируется так: имеет ли договор признания
силу конститутивную, правообразующую или только декларативную,
2
удостоверяющую наличность известного процессуального данного
?
Бэр прекрасно знает это процессуальное средство доказывать. Такое medium probationis все подчиняется процессуальным максимам.
Такое доказательство направлено на убеждение суда в том, что составляет предмет признания. Сила его условлена оценкой со стороны суда
его достоверности, способности признающего уразуметь сущность данного им признания, соответствия его содержания обстоятельствам дела.
Если бы противная сторона убедила суд в несоответствии такого признания действительности, то суд отверг бы всю его силу. Бэр вовсе не
оспаривает его значения как средства доказывать, но это совсем не то,
что договор признания, и для его отличия от подлинного признания
Бэр называет его unächte Anerkennung, признанием неподлинным.
Договор признания есть прямо конститутивный акт. Ему, так же
как и другим видам абстрактных сделок, принадлежит подлинно конститутивная для юридического отношения, а не декларативная только
сила. Абстрактная сделка скорее может быть сближена с судебным ре-
шением, чем со способом доказательства. Это будет именно автоном-
1
Гражданский процесс допускает соглашения и договоры о доказательст-
âàõ, это Beweiskontrakt, Beweisvertrag по Брунсу (подробности: Кривцов. § 33).
2
Мы не можем, конечно, здесь исчерпать любопытной контроверзы; подробности см. у Кривцова. Что касается отношения Code civil к договору признания как
правотворящему титулу, мы об этом скажем в заключение этого учения.
174 Чтения по гражданскому праву
ный акт самоосуждения (Selbstverurtheilung). Действие его есть ïðà-
вотворящее, а не подтверждающее только наличность существующего уже права. Это такая же основа для возникновения, прекращения
юридического отношения, какой способна служить дача денег для займа, обоюдные обязательства сторон, установленные их консензом, в
договоре купли-продажи, но эта основа есть только формальная, без
указания материального момента, который за нею скрыт.
Наличность такого формального правооснования (договор призна-
ния, обещание долга, расчетная сделка, Abrechnung) вовсе не заменяет и не исключает необходимости доказать эту наличность теми или
другими media probationis. Code civil выражает это вполне осязательным образом, требуя представления суду и titre primordial, дающего
основу требованию, и actes récognitifs, служащих доказательством при-
1
знания долга документов (art. 1337)
.
Когда мы имеем дело с подлинным договором признания, то это
будет всегда обязывающий промиттента в отношении к акцептанту акт
воли, сделка, направленная на изменение правоотношений согласно
намерениям сторон. Силу подлинного договора признания нельзя разрушить доказательством того, что содержание признания (я признаю
себя должным N сто рублей) не соответствует истине. Достаточно,
если это формальное волеизъявление соответствует моей воле. Было
ли налицо материальное основание для такого волеизъявления это
вопрос для его юридического эффекта вполне безразличный. Я могу
сделать волеизъявление такого содержания (признаю себя должным
100) не потому, что занял, не потому, что не доплатил цены вещи, нанес ущерб этого размера, а потому, быть может, что я хочу акцептанта
сделать богаче, подарить ему эту сумму денег (это positive
Anerkennung).
С таким же эффектом возможно сделать волеизъявление, погаша-
þùåå обязательство или долг прямой абстрактной сделкой, из коей
видно только, что я принял от N известную сумму в уплату по нашим
счетам, без всякого указания тех или других материальных оснований
вступления в эту погашающую сделку (акцептиляция, negative
Anerkennung). Какие бы ни возбуждались со стороны сомнения насчет
действительного существования погашенного таким способом долга,
этим одним нельзя поколебать силу такого договора.
1
Кривцов. С. 174. Провести границу между признанием права и факта очень не
легко в отдельных случаях подобных сделок. Бэр не раз возобновлял попытки осветить вопрос примерами, особенно в позднейшем его изд. Urtheile d. Rechtsgerichts.
Ряд примеров для освещения вопроса дает Bekker в св. System. II. С. 251. У последнего весь § 10, посвященный так назыв. Festellungsgeschäfte, куда он относит
Anerkennung-Zugeständniss, очень поучителен (здесь же 5 Beilag).
175Учение о юридической сделке
Когда этим методом заключают продолжительные и разнообраз-
íûå имущественного характера
1
правоотношения, то юридическая
сила такой расчетной сделки (Abrechnung) будет держаться не на тех
материальных данных, которые побуждали нас рассчитываться, а íà
формальной основе договорного обязательства, которое по содержанию своему может быть выражено совершенно абстрактно, с обязательным уговором именно считать завершенными прежние отношения и счеты. Это консумирующая и новирующая сила сделки, которую можно уподобить тому же эффекту litis contestatio в классичес-
2
ком процессе
.
Для того чтобы абстрактное волеизъявление произвело весь свой
эффект, необходимо, натурально, чтоб оно последовало по отношению
к тому, кто заинтересован в установлении или погашении данного правоотношения, и было им принято. С этим вместе правотворящая сила
абстрактной сделки, в чем бы она ни заключалась (быть должным или
почитать долговое обязательство погашенным, positive u. negative
Anerkennung), есть вполне выраженная и так же мало подлежит колебанию, как любой иной, соответственный цивильным нормам акт воли
дееспособного лица.
Если абстрактная сделка имеет несомненную правотворящую силу
и не подлежит тому рассмотрению и оценке, каким подлежат доказательства вообще и признание в особенности, то это не значит, что в
известных условиях сила такой сделки не может быть оспорена òåì
именно лицом, от которого она исходит. Мы с компаньоном закончили расчетную операцию по известному делу, которое переходит ко мне,
и я обещал, в заключение, произвести ему, не выражая при этом основы, платежи в такие-то сроки, разумея, что передача мне дела есть уже
завершившаяся. Между тем оказывается, что по расчетной операции
я был в ошибке, в ошибке извинительной; тогда, натурально, я могу
оспаривать силу моего обещания, выведя теперь, ex post, то материальное основание, которое побудило меня дать обязательство, доказав
1) наличность этого материального основания, не выраженного в сделке, 2) ошибку, под влиянием которой я принял на себя это обязательство и 3) извинительность этой ошибки. В этом примере содержание
абстрактно-договорной сделки есть положительное, я принял на себя
платежи. Но я мог вступить в такую же договорно-обязательную сделку отрицательного содержания, т. е. удостоверяющую, что долг тако-
го-то погашен. Между тем погашение имело лишь последовать. И в
1
К правоотношениям другого типа, родственным, семейным, супружеским
это не применимо. Ср. опять у Беккера. § 109. Beil. III (Ñ. 251 è 252. Ò. II).
2
См. выше и, как кажется нам, близко к этому Bekker. Òàì æå. II. Ñ. 255 ïîä
ëèò. D.
176 Чтения по гражданскому праву
таком случае, натурально, на мне будет лежать тяжесть доказать, что
погашающая сделка имела своим предметом такое-то мое притязание,
что ввиду удостоверения, оказавшегося впоследствии обманом, о высылке мне платежа, я заключил указанную сделку, которую теперь прошу инвалидировать.
Это иски и процессы кондикционного типа, подобные для 1-го случая condictio indebiti, для 2-го causa data causa non secuta.
Если бы в 1-м примере промиссар стал требовать тех платежей, к
которым я обязался, с меня, то я имел бы вывести в суд и доказать те
же данные, какие необходимы для иска (см. выше), в моем возражении против иска.
Натурально, этим вовсе не исчерпываются все юридические и процессуальные последствия, которые могут наступить для участников
сделки и для третьих лиц из подобных абстрактно-договорных обязательственных и вещных сделок; но исчерпывающее представление всех
таких эвентуальностей нельзя обстоятельно сделать здесь, в общем
учении, а надлежит иметь в виду при изучении отдельных сделок этого типа, традиции, признания долга, погашения обязательств, вексельных операций и прочее.
Мы разъяснили себе, таким образом, в чертах общих, свойственных, более или менее, всем сделкам этого стиля, особенности их строения и специфические признаки, которые отличают их от сделок материально-каузальных.
Спрашивается, с какой целью мы наряду со сделками этого материального пошиба создаем еще особый тип отрешенных от материальных основ сделок?
Насколько возможно, избегая осложнений, связанных с отдельными видами этих сделок, ответить на этот вопрос в общем смысле, мы
заметим здесь следующее.
1. Сделки абстрактные представляют по составу своему значительно большую простоту строения сравнительно со сделками материальными. Мы разумеем здесь их состав, а не технику их построения. Это
совершенно понятно. Несравненно проще и короче выразить фацит
расчета, чем выводить все факторы, из коих получился известный результат. В огромной массе случаев все дело именно только в том, что
получилось в результате из всего ряда операций, а не отдельные стадии движения к этому результату. Итак, собственно те сделки, где есть
возможность такого сводного результата, таких итогов, предмет коих
составляют в особенности обещания или погашения определенных
сумм, должны всегда приходить к таким простым выводам, к результатам, где отдельные факторы можно считать покрытыми этим расчетом, погашенными.
177Учение о юридической сделке
2. С другой стороны, этой простоте состава сделки в смысле þðè-
дическом содействует в особенности то обстоятельство, что само волеизъявление в ней является тоже без указания материальных мотивов, под действием коих оно образовалось. Это тоже упрощение юридического состава сделки. Здесь дело в том, что каждое входящее в
состав сделки осложнение, которое приближает волеизъявление к действительности, само по себе легко дает повод к сомнениям и задержкам, которые до крайности могут затруднить и замедлить достижение
цели. Упрощением состава волеизъявления мы уменьшаем количество
спорных пунктов, на коих притязание основывается. Если взамен всех
данных в основу обязательства мы ставим простое признание с моей
стороны известного долга, которое и вы, мой веритель, принимаете как
базу наших последующих правоотношений, то в массе случаев весь
спор будет касаться только вопроса о подлинности волеизъявления, о
подлоге документа или акта, к коему сведены наши расчеты, а вовсе
не о всех операциях, которые предшествовали его выдаче.
3. Когда сделка приведена к этому простейшему результату в смысле объекта притязаний (определенная сумма, известная вещь) и вместе с этим мотивы волеизъявления все сводятся к формальному согла-
шению произвести уплату, погасить долг, традировать вещь, то во
множестве случаев возможные последствия спора о действительных
побуждениях и расчетах, которые повели к указанному абстрактному
обязательству, не распространятся на весь эффект сделки и ограничатся отдельными пунктами и кругом ближайших участников этой заключительной операции; общий же ее результат и в особенности эффект ее для третьих лиц останется вовсе не тронутым, не поврежденным несогласием чисто личным между ближайшими, притом первоначальными только, участниками сделки.
Итак, я обязался произвести уплату вам (N) или кому вы прикажете такой-то суммы денег. Вы приняли это мое абстрактное обещание
вместо наличного платежа, и, не требуя с меня обещанной суммы, уступили это ваше требование, этот документ (titre) 3-му, который, зная
мою состоятельность, охотно принял документ. Оказывается впоследствии, что мы (я и N) сделали расчет неправильно и что сумма, выраженная в абстрактном обещании уплатить, легко может быть мною
оспорена. Мы ведем процесс, я выигрываю. Но 3-го ни этот спор, ни
этот результат не коснется вовсе, ибо из перешедшего к нему моего
абстрактного обещания уплатить ему (N) или кому он прикажет известную сумму не видно ни оснований, ни возможных ошибок нашего
расчета. Материальные основы соглашения касаются нас двоих, а не
3-го участника сделки. И это может повториться для каждой предшествующей пары лиц относительно любых последующих, интерес коих
178 Чтения по гражданскому праву
в ограждении силы абстрактной сделки есть независимый от соучастников в ней на прежней стадии ее материального обоснования.
То же самое мы увидим позже в подробности для случаев абстрактно формулированной договорно-вещной сделки традиции. Мы ошибались насчет договорно-обязательственных основ передачи права
собственности на переданную вещь, но самая передача (traditio) с целью пересвоения произошла. Возможные споры о договорной основе
передачи локализуются между первыми соучастниками сделки, а вещный эффект сделки переходит ко всему ряду последующих приобретателей собственности во всей его целости.
Талантливый Эрнст Цительман в публичной лекции Об осуще-
1
ствимости идеи универсального права
членении единого состава сделки на средство и цель
указал именно в ýòîì ðàñ-
2
одну из плодотворнейших побед человеческой мысли, без которой невозможно было
бы достигнуть тех успехов в развитии всесветного имущественного
обмена, которые составляют достояние развитых систем современного гражданского права.
Итак, сделки абстрактные удобнее в смысле простоты и краткос-
òè расчетов с их помощью, в смысле легчайшей осуществимости при-
тязаний, на них основанных; наконец, и это наиболее веский в их
пользу аргумент, они чрезвычайно удобны в видах надежности опе-
раций ñ íèìè в широких кругах лиц, могущих впоследствии явиться
соучастниками обмена и осуществления притязаний, основа коих вся
в их составе сводится к простым, очевидным, формальным, не требующим и даже не допускающим, без особого повода, никаких исследований по существу, чисто объективным данным.
В смысле интереса широкого и легкого обмена эту конструкцию
неправильно было бы оценивать с исключительно частной точки зре-
íèÿ. Она одновременно отвечает и интересу общественному.
Но в сделках этого типа, в связи с этими свойствами, стараются
раскрыть и такие черты, которые возбуждают с известной точки зрения опасение у предусмотрительных. В самом деле, если материальная основа сделки не видна из ее состава, то, натурально, одно и то же
формальной обещание дачи известной суммы может последовать для
какой угодно цели, для уплаты, дарения, кредита, ибо подлинная цель
скрыта на этой абстракцией (cautio quae indiscrete или indistincte
loquitur, см. знаменитый 1. 25 § D. 22.3, откуда нынешняя так назыв.
cautio indiscreta). Brinz, ввиду этого свойства абстрактной сделки,
1
Mцglichkeit eines Weltrechts, прочитан. в Венск. юридич. обществе в марте
1888 г., напеч. в Allgem. oetterreich. Gerichtszeitung.
2
Та же идея сказывается в построении Бэром учения о договоре в пользу 3-х.
179Учение о юридической сделке
способности ее служить разным целям, называет ее подвижной1. Вот
именно эта черта подвижности, неуловимости сделки для поверки ее,
невыраженности в составе сделки ее экономического баланса, которая, однако, несмотря на это, как бы освещается законом, и побуждает
предусмотрительных так или иначе ограничивать допустимость таких абстрактных волеизъявлений в практике.
С другой стороны, за этой формальной основой сделки легче, как
полагают многие, способны скрываться неблаговидные, противные
добрым нравом и легально непозволительные операции, чем в сделках, в составе коих обязательно имеют быть выражены лежащие в их
основе материальные расчеты сторон. На этом вопросе мы остановимся
дальше, сопоставляя положения Code civil. и нов. германского Уложения по этому предмету.
Особенно ярко эти опасения выдвигались на первый план старо-
прусскими юрисконсультами
2
. Применение сделок такого строения считали безопасным только в кругу искушенных, бдительных, в среде торговых людей. Когда круг людей торговых и промышленных потерял
свойство замкнутости, на этой точке зрения, конечно, стало трудно
держаться юристам, недоверчивым к деятельности людей в сфере их
же личного интереса. Бэр отмечает, впрочем, и для старого времени
много непоследовательности во взглядах самих руководящих сфер в
Пруссии. Почитали опасным широкое применение абстрактного обязательства, а трассировка векселя на поземельную собственность
(Grundschuld) не возбуждала в то же время никаких беспокойств (теперь см. то же: art. 1191 Bürgerl. Ges. buch). В новых бытовых условиях, когда стало трудно отстаивать прежнее недоверие к частной автономии в вопросах строения гражданской сделки, место прямо отрицательного отношения к этим операциям заменили некоторые меры ïðå-
дупредительного характера, хотя тоже весьма сомнительные по их целесообразности. Мы не имели бы интереса останавливаться на этих
мерах, если бы эта старопрусская метода не оставила некоторого следа в новом немецком имперском гражданском кодексе.
В основе этот новый германский кодекс дает, несомненно, торжество интересам и учениям, на страже которых так долго стоял Оттон
Бэр. Ограничивать систему общего права такими конструкциями, которые приноровлены к низкому уровню общественного сознания, чтоб
этим предотвратить опасность для небдительных, было бы большой
1
Лотмар думает, что у Бринца этот термин не выдержан. Это не мешает ему
быть метким. Сделки материально-каузальные будут в этом же смысле неподвиж-
íûìè, и это верно в известной степени; хотя мы увидим, что и они не столь неподвижны, чтобы ими нельзя было воспользоваться для скрытых, за выставленной для
виду целью, намерений.
2
Надо сказать, что это было вообще в духе прусского ландрехта (см. выше).
180 Чтения по гражданскому праву
ошибкой. И этой ошибки, к счастью, избегнул новый имперский гражданский кодекс. Новый немецкий кодекс прямо признает юридическую силу абстрактного признания и абстрактного обещания долга
(die Gültigkeit eines Vertrags, durch den das Bestehen eines Schuldverhältnisses anerkannt wird, Schuldanerkenntniss; а также действительность
договора, коим известное действие обещано так, что самостоятель-
ной основой обязательности служит именно это обещание, Schuldversprechen), какая бы ни была основа подобных договоров, мировая
ли сделка, или расчетная операция (ср. art. 780, 781 и 782).
След старого прусского взгляда на особые (опасные) свойства сделок этого строения выражается в том, что для всех случаев, где нет
особых реквизитов формы для подобных волеизъявлений, она должна
быть письменной, кроме случаев мировой сделки и расчетной опера-
1
.
öèè
Об отдельных видах абстрактных сделок, независимо от этой общей договорной формы, мы будем иметь случай сказать впоследствии.
§ 54
III. Содержание юридической сделки (продолжение). Сделки абст-
рактные во французском праве. Art. 1132 C. c. Неблагоприятные ус-
ловия для развития его смысла. Исправление текста. Литера-
турное общение с Германией. R. Saleilles и его попытка спасти пре-
стиж C. c. Практика Остзейского свода. Сделки фидуциарные, си-
мулированные и проч.
Разъяснив, таким образом, особенности строения и юридическое
значение абстрактной сделки, особенно договора признания как основы обязательства (Anerkennung als Verpflichtungsgrund), хотя не бесспорного в немецкой литературе, но вошедшего в состав действующей системы имперского германского права, мы открыли себе путь
для правильного понимания того же явления в праве французском и
истолкования приведенного выше art. 1132 Code civil.
Code civ. знает, несомненно, отдельные имущественные сделки,
юридический эффект коих является отрешенным от каузального мо-
1
Как окончательно формулировал сам Бэр реквизиты подобных волеизъявлений в своем Контрпроекте, это, конечно, заслуживает самого тщательного изучения, и мы оставляем здесь его формулу в стороне, только чтобы избегнуть излишних осложнений. См. в Контрпроекте 20-й (§ 721724) и след. титул; особенно же примеч. к ук. тит. на с. 149 и 150 и указания на отдельную работу его по
этому предмету.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]