Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чтения по гражданскому праву. Том 2. Учение о вещах. Учение о юридической сделке
.pdf
241Учение о юридической сделке
ние совести и никакого юридического стимула. В современной òîð-
говой практике такие юридические операции, с виду исключительно
для себя, по существу в интересах комитента, совершает комиссионер,
торгующий от своего имени, но за счет комитента (см., напр., Нем.
торг. код. 10 мая 1897 г. Ст. 383406). Наконец, действие по поручению, скрытому от одной из сторон, имеющих соучаствовать в сделке,
может быть совершаемо и действительно постоянно совершается и â
общем праве. Вот случай. N имеет особый интерес приобрести соседнее землевладение, через присоединение которого к наличному у N
участку цена этого участка очень значительно повысится. Это, конечно, хорошо известно владельцу соседнего участка, и с N он потребует,
именно ввиду этого, такой цены, которой ему не даст никто, кроме этого соседа. Тогда N дает деньги подставному лицу, которое покупает
участок íà ñâîå èìÿ, но единственно для того, чтобы тотчас перепродать этот участок N-y.
Спрашивается, с какой операцией мы имеем здесь дело? Будет ли
heres fiduciarius, комиссионер, подставной покупщик юридическим
представителем фидеикомиссарного наследника, комитента, соседаприобретателя? В немецкой и русской литературе вопроса нам отвечают на него частью утвердительно, полагая, что такое представительство, особенно в последнем примере, следует отличить от прямого
представительства только особым названием, другим термином, напр.,
наименованием его представительством непрямым, косвенным, фак-
тическим. Ihering совершенно основательно применяет сюда вполне
отличный от подлинного для случаев настоящего представительства
термин Stellvertreter, другой термин, именно Ersatzmann, который, собственно, ближе соответствует понятию просто подставного
агента, заместителя, а не представителя в юридическом значении это-
го слова.
Мы думаем, что там, где институт представительства вполне определился, там существенные для него черты будут заключаться в þðè-
дическом содействии одного лица взамен другого при совершении им
сделки от своего (представителя), имени, íî с прямыми юридически-
ми последствиями не для него самого, а äëÿ åãî принципала.
Если нет этих признаков, то нет в гражданском праве представительства, как особого юридического института.
В указанном примере покупки участка на свое имя, чтобы перепродать соседу, мы имеем случай, где посторонний покупатель должен скрывать подлинного дестинатария сделки, действовать именно
не в качестве представителя, а в качестве самостоятельного покупщика. Продажа этого участка соседу совершается опять как новая про-
стая сделка отчуждения собственником вещи новому приобретателю. К этим двойным операциям приходится прибегать именно там, ãäå
242 Чтения по гражданскому праву
прямой путь неудобен или где институт представительства не развит. Называть такой вынужденный обходный путь именем предста-
вительства так же ошибочно, как ошибочно именовать продажу
(mancipatio в старом латинском праве) с условием об обратной продаже (cum pacto de remancipando) залогом, ибо и эта сделка находит место только там, где институт залога не развит самостоятельно. Тут и
там, в этих сделках фидуциарного типа, можно видеть суррогат не
образовавшегося специфического института залога, представительства,
особый вид симуляции, притворства, а вовсе не модификацию подлинного института. Для института представительства, повторяем, существенно, чтобы сделка, совершаемая представителем, произвела прямо и непосредственно весь свой эффект в сфере правоотношений представляемого. В этом вся физиономия, весь характер этого института.
Установив, таким образом, основные черты понятия представительства в гражданском праве, мы обращаемся к вопросу о положительной разработке этого института в главнейших известных нам системах гражданского права.
Известно, что в праве римском этот институт вовсе не развился как
самостоятельный и законченный для широкого применения его к многообразным формам цивильных сделок. Принцип старого права, per
liberam personam nobis acquiri non potest, удержался до самой поздней
эпохи как общий руководящий, хотя, как это хорошо известно, и старое право отступало от него в отдельных случаях utilitatis causa, и лишь
новая эпоха довольно широко развила отступления от этого общего
принципа. Если шкипер чужого судна (magister navis), заведующий
чужим промышленным заведением (institor), отвечал по своим сделкам прежде всего лично, то преторская система, наряду с этим, in
subsidium, призывала к ответственности и принципала, распространяя,
таким образом, эффект сделки прямо на лицо, в ней не участвовавшее.
Любопытного процесса развития этой системы actionum adjectitiae
qualitatis, столь роскошно разрабатываемого ныне романистами, мы
здесь вовсе не касаемся, ограничиваясь замечанием, что старый принцип, несмотря на неоднократные отступления, остался все же неустраненной характерной особенностью латинского права; и реципированное право не дало нам готовых основ для института представительства, подобно тому как мы нашли в нем настоящие основы для целого
ряда других институтов цивильной системы.
Вопрос о том, что, собственно, помешало в Риме развитию института представительства per liberam personam, довольно спорен в теперешней литературе
1
и может здесь занять нас только в той мере, в ка-
кой способен осветить другой, более близкий нам, именно, чем
1
См. мысли Регельсбергера. Pandekten. § 162, ïð. 1.
243Учение о юридической сделке
объясняется необходимость этого института в современных действующих системах? В Риме, конечно, необходимость этого института чувствовалась слабее, чем у нас, ибо personа sui juris в условиях античного социального быта стояла не так одиноко со своей обособленной
приватной сферой правоотношений, как у нас. Для расширения сферы его цивильных операций такому лицу не было необходимости прибегать к совершению сделок взамен принципала через свободного пред-
ставителя, per liberam personam, ибо, совершенно независимо от этого
института, сделки лиц подвластных, personae alieni juris, и особенно
несвободных, в силу связи их с домовладыкой или хозяином, влекли за
собой неизбежно изменения в сфере его правоотношений. Это не были
представители принципала, но эффект их операций мог часто заменять собой тот, которого мы ныне достигаем per liberam personam, делая такое лицо представителем нашим в сделках гражданского права. Наряду с этим играла, конечно, известную роль возможность, в
отдельных случаях, обходиться указанными выше суррогатами этого
института или пользоваться постепенно образовывавшимися изъятиями из указанного принципа, причем принцип все же оставался как
бы непоколебленным.
Став на эту точку зрения, несомненно, правильную для классической системы, мы открываем себе заранее некоторую перспективу для
уяснения условий, в коих у нас стала чувствоваться и определилась
необходимость развития рассматриваемого института, идущего прямо навстречу латинскому принципу per liberam personam nobis acquiri
non potest.
История института возбуждает не только у нас, но и на Западе много сомнений. Некоторые исследователи полагают, что основы его лежали в правосознании, предшествующем эпохе рецепции, хотя доказать это трудно
1
. Толь связывает процесс его образования на новой почве с институтами торгового права в особенности; Бухка указывает на
каноническое право как на источник принципиального допущения
представительства в гражданском праве
2
.
Самое наименование, техническое, и состав института, совершенно отличный от реципированного права, определились, для Германии
в особенности, не ранее XVII в. В теперешних кодифицированных системах представительство в гражданском праве выработалось вполне
в составе институтов общего, а не специально-торгового права. Догматическое строение института мы покажем дальше. Здесь несколько
слов по истории института у нас.
1
Stobbe. Handbuch. III. § 170, пр. 2. Для истории догмы особ.: Buchka. Die Lehre
v. d. Stellvertretung è ïðî÷. (1852 ã.).
2
Thöl. Handelsrecht. 6-å èçä. § 70, ïð. 1; Бухка. Óêàç. ñî÷. Ñ. 158.
244 Чтения по гражданскому праву
История нашего права, несомненно, заключает в себе немало ценных данных по вопросу о развитии института представительства у нас.
К сожалению, эти данные почти совершенно не разработаны нашими
историками и цивилистами, особенно для документов петровского периода нашей истории. В ожидании монографической разработки любопытного вопроса мы не откажемся в дальнейшем сделать несколько общих указаний по истории института, составляющих результат
общего понимания явлений разных эпох, а не детальной разработки
самого института
1
.
Выше, в связи с учением о лице, особенно о союзных формах правообладания в старое время, мы показали, что правоспособность отдельного человека долгое время остается теснейшим образом связанной и условленной принадлежностью его к тому или другому союзу.
Особая, индивидуальная правоспособность отдельного человека выделяется слабо и медленно из этих уз союза, с коим индивидуум более
или менее тесно связан. То же, что мы говорим о правоспособности
лица в старых бытовых условиях, следует сказать и о его дееспособ-
ности, и об особенностях, которые отличают способы волеизъявлений
и порядок совершения сделок в эту пору.
По отношению к последнему, т. е. к способу изъявлять волю с определенным для гражданских правоотношений лица эффектом, мы установили выше различия между волеизъявлениями юридических лиц,
союзов, которые достигают указанной цели посредством своих органов (общее собрание, правление, его члены, директор и проч., ср. выше,
§ 21). С другой стороны, мы различили непосредственные волеизъявления отдельных людей и волеизъявления, которые совершаются или
с содействием других лиц, соучаствующих в их волеизъявлениях вместе с субъектом сделки, или взамен его. Только в последнем явлении,
при наличности, сверх того, указанных выше квалификаций, мы и находим необходимые признаки особого института представительства в
гражданском праве.
Но все эти различия и возможность точного анализа явлений заместительства условлены потребностями развитого обмена и высокой
юридической техники. Этих различий вовсе нельзя сделать в явлениях мало развитого обмена, особенно при условии господства союзных
форм правообладания, и при малоразработанной юридической технике.
1
Лишь в самое последнее время учение о дееспособности стало предметом
обстоятельной исторической разработки, для русского права в особенности, в обширной монографии Ник. Ник. Дебольского, посвященной этой задаче. На этой
общей основе удобно было бы впоследствии хорошо поставить и другие специальные проблемы учения о сделке, о представительстве и проч. Преждевременная кончина талантливого молодого ученого лишила нас надежды скоро увидеть разработку этой основы в деталях учений, тесно с нею связанных.
245Учение о юридической сделке
Старые памятники нашего права касаются вопроса о заместительстве в сделках и процессе далеко не часто. Выше других памятников
старого права в этом, как и во многих других отношениях, стоит Псковская судная грамота. В ней сохранились любопытные, хотя и отрывочные указания на пособничество на суде за известных недееспособ-
ных людей, которое грамота допускает вопреки общему запрету ходить
помочью на суд (ср. ст. 58, 21, 36). За церковную землю тоже запре-
ùåíî ходить суседям помочью на суд, а допущено только хождение
старосты (70). Наконец, в вопросах защиты общего владения грамо-
та требует процессуального соучастия всех совладельцев (сябров), а
для крестного целованья допускается заместительство одним из соучастников всех других (ст. 106)
1
. Этот же памятник указывает нам любопытную функцию послуха на суде, который, собственно, должен ïîä-
тверждать притязание стороны, на него сославшейся, стало быть,
содействовать стороне в ее процессуальной деятельности, но может è
заменять ее не только в принятии присяги, но и в бою
2
(ст. 20). Замечательны определения этой же грамоты, воспрещающие посаднику за
друга тягатися, опрочь своего орудия, или где церковное старощение
держит (ст. 68), и еще более широкое ограничение брать на себя процессуальное представительство всякому лицу, облеченному властью,
столь близко напоминающее подобное ограничение в праве латинском для так назыв. personae potentiores, которые, скупая иски
(redemtores litium), могли своим влиянием угрожать началу равенства
сторон в процессе (ст. 69; ср. v. Vangerow. Pandekten. § 574).
В этом замечательном по наличности признаков высокого развития, именно гражданских институтов, памятнике русской старины в
строении представительства (только процессуального) заслуживает
нашего особого внимания влияние союзной общности лиц на способность их заменять одного другим в чисто юридических актах, каково
целованье креста на суде (присяга, ст. 106). Вместе с этим соучастие
лица (опять только процессуальное, в качестве послуха) в юридическом акте совместное легко переходит в такое же соучастие взамен
стороны (ст. 20). Несмотря на то, что понятие сделки гражданской в
рассматриваемую эпоху далеко не совпадает с современным и разработка всего института соучастия разных лиц в юридических операци-
1
Толкование статьи не бесспорно (см. особ. указание Владимирского-Буданова
в его Хрестоматии).
Тут же, для исторических проблем, идущих в глубину прошлого, высокую цену
имеет запрещение соучастия всей общины (ст. 58, 106, 27, 34, 56, и друг.; тоже см.
особ. ст. 6 Новгор. судн. грам.).
2
Хочет с послухом на поле лезет, или послух (послуху?) у креста положить
чего искал (см. примеч. Владимирского-Буданова к этой статье Грамоты. Ср. еще
ст. 22 и 23).
246 Чтения по гражданскому праву
ях других относится в рассматриваемой грамоте к актам процессуальным, вопрос о представительстве вообще, несомненно, освещается в
значительной мере и этими данными.
В последующем развитии нашего права мы далеко не найдем таких общих норм, хотя бы косвенно, но все же надежным образом уясняющих нам положение всего вопроса. Материал, способный служить
для изучения задачи, для последующей эпохи есть, главным образом,
практический, дошедший к нам в составе юридических сделок той эпохи. Долгое время мы не видим здесь сколько-нибудь твердо установившихся норм для определения юридической роли представителя в
совершении сделок. Но зато и условия, которые делали слабую разработку института не особенно ощутительной в ту пору, тоже ясны для
нас. Вместо института представительства мы имеем много образцов
таких операций, которые служили, как было показано выше, суррога-
òàìè этого института.
Итак, лица, связанные одно с другим общностью интересов (напр.,
совладения, как в указанном примере сябров в Псковск. судн. грам.),
принадлежащие к одному союзу (напр., родовому, натурально, только
для дел этого союза, также супружескому, семейному вообще, но опять
не по любым делам), к сообществу исповедному (тоже по делам известного характера, прикасающимся области верований, особенно тогда, когда такая связь из отдаленной становится близкой, приобретает
свойство конкретного отношения между известными лицами, как у отца
духовного, у крестного отца, у церковного старосты и тому подобное),
наконец, лица, зависящие одно от другого, в смысле ли службы, или
холопства, или же, в позднейшее время, отношений крепостной зависимости, во всех этих и подобных случаях одно лицо могло легко
замещать другое в его юридических актах, не будучи в подлинном
смысле его представителем в сделке гражданской, или на суде.
Нет сомнения, что и операции, указанные нами выше, с неопределенным верителем или истцом (см. выше. С. 178180), или сделки,
совершаемые фидуциарным способом, подставой, служили той же цели
(выше. С. 195 и след.).
Заменяли ли, однако, такие суррогаты представительства инсти-
тут, формально сложившийся для этой специфической цели, это
вопрос, которого разрешение не затруднит нас, конечно. Это способы, несомненно, могущие в отдельных случаях служить для тех же це-
лей, как и специфический институт представительства. Они способны, как это видно в римском праве, задерживать развитие этого специфического института, и конкурировать с ними даже при полном его
развитии. Но нет сомнения, что указанные нами выше способы содействия взамен другого лица кем-либо из близко с ним связанных могут
иметь применение только в тесном кругу сделок известного типа, где
247Учение о юридической сделке
данный круг лиц, по существу дела, более или менее солидарен с видами сторон, совершающих сделку. При этом связь этого рода не всегда и необходимо делает каждое лицо, находящееся в подобных отношениях к принципалу сделки, желательным и надежным орудием достижения его целей. Тут часто могут иметь место сомнения, всегда
необходимо или точное знание, или ближайшее исследование каждого конкретного случая. Наконец, здесь очень возможны ошибки и недоразумения. Эти суррогаты не устраняют необходимости развития
постоянных и специфически для цели представительства рассчитанных форм и обрядов установления свободного представительства и
точной разработки возникающих этим путем правоотношений как между принципалом и представителем, с одной стороны, так и между этими лицами и третьими, входящими в сделку, с другой.
С Петра Великого в числе актов, которые должны быть совершаемы с соучастием публичных органов, названы верчие крепости (см.
выше). В указе о форме суда (1723 г.) сторонам предоставлено посылать вместо себя других людей с верящими письмами, в коих должно
быть обозначено, что веритель во всем, что поверенный учинит, прекословить не будет.
Очень слабо, правда, но в этих актах уже определились некоторые
черты прямых юридических последствий для доверителя от тех действий, на которые он уполномочивает поверенного. Известно, однако,
что указ о форме суда мало привился к практике, и в дальнейшем движении законодательства 18-го в. мы видим большие колебания практики в вопросах самых существенных, касающихся порядка удостоверения доверенностей
1
. Законодатель занят более частными случаями
замены одного лица другим в совершении гражданских актов, где дело
не терпит промедления (напр., в вопросах межевания), или где выдача доверенностей прикрывает собой другие цели, напр., обход закона,
воспрещающего владеть разночинцам населенными имениями, или
уклонение от платежа пошлин за право торговли посредством выдачи
доверенностей лицам неторгового класса.
Практика этого рода не могла уяснить природу представительства
в гражданском праве и она осталась в Своде Законов мало разработанной. Причина скудости нашего позднейшего права в этом учении
сравнительно даже с теми здравыми основами института, которые были
выше указаны для эпохи Псковской судной грамоты, совершенно понятны ввиду неразрывного сплетения дел челобитчиковых с делами интересными, которое составляет характерную черту послепетровской указной деятельности, и бытовых условий этой эпохи, где в каждом институте гражданского права видна примесь нецивильных основ,
1
Неволин. Ист. рос. гр. зак. Ч. 3 (изд. 1858 г.). С. 221, особенно и § 465, вообще.
248 Чтения по гражданскому праву
начал привилегии, служебных или податных целей, влияющих на все
его построение. В подобных условиях часто цивильная конструкция
института представительства не могла никаким образом самостоятельно развиться.
§ 58
Представительство в главнейших западных кодексах, в действующей
нашей системе и в Проекте. Попытки раскрыть общие юридические
основания для института представительства в современной немецкой
литературе.
Представительство разработано ныне более или менее широко в
любом современном кодексе гражданского права общего и торгового
на Западе
ложениями общего права в новых кодексах, особенно в имперском
гражданском Уложении 16 авг. 1896 г., где учение это нашло себе законченную обработку в составе Общей части кодекса.
ставителя, направленное на изменение правоотношения принципала,
допускается, вопреки латинской традиции, в самом широком применении к любым юридическим сделкам имущественного типа inter vivos.
Не допускается волеизъявление через представителя в актах последней
воли и вступления в союз супружеский. Французский кодекс требует
личной явки усыновителей или усыновляемого перед судом для выражения согласия их на усыновление (C. c. Аrt. 353 и след.). То же требование выражено нашей ст. 1460
подача просьб (об узаконении) через поверенных не допускается
Цюрихск. кол. § 949; Саксонск. § 788, 1217; Швейцарское обязат. пр. art. 36; нов.
имперск. гражд. Улож. Ст. 164181; Торгов. имп. код. 1897 г. § 4858.
лючает в себе немало почтенных трудов наших цивилистов. Для знакомства с целым учением особ. Нерсесова Понятие добровольного представительства в гражданском праве. 1879. Больше полемического характера с учениями западных цивилистов, не самостоятельна и не закончена работа покойного проф. Казанцева.
Очень ценной и содержательной для русской практики являются работы Г. Гордо-
íà Представительство в гражд. праве. 1879 и его же Представительство без полномочия. 1893. Особо должна быть поставлена выдающаяся диссертация проф.
Ю. С. Гамбарова. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе.
2 вып. 1879 и 1880 гг., по широкой постановке задач исследования и разработке
общих основных вопросов цивилистики, для коих исследуемый институт служит
только средством освещения. В посмертном изд. Курса торгового права Нерсесова, выполненном профессором А. Г. Гусаковым в 1896 г. см. § 13.
1
. Для наших целей мы ограничимся здесь главнейшими по-
В современных цивильных системах волеизъявление через пред-
1
Óñò. ãð. ñóä. äëÿ узаконения детей:
1
Для прус. ландрехта. I. 13. § 85, 153; для Code civil особ. art. 1997, 1998;
2
Русская литература по вопросу о представительстве в гражданском праве зак-
2
.
249Учение о юридической сделке
Для тех случаев, где данная система допускает волеизъявление через представителя, основанием такого заместительства принципала
может служить: а) легальная норма, b) полномочие на совершение или
последующее одобрение со стороны принципала сделки, уже совершенной его именем, но не им непосредственно. В первом случае представительство будет необходимым или законным, во втором добровольным или договорным.
а) Если в основе представительства лежит легальная норма, то пра-
âî представлять личность другого может быть связано с институтом
приватной зависимости одного лица от другого, имеющего власть отцовскую, супружескую, над другим. В этих случаях нет надобности ни
в каком особом акте, уполномочивающем отца заступать место сына, несовершеннолетнего, в сделках, касающихся правоотношений
(т. Х. Ч. I. Ст. 226, 230, 180, 181) подвластного лица. Если это опекун
или попечитель, то нормально в современном праве его определяет к
лицу или имению опекаемого опекунское установление (251), и такое
определение служит основанием полномочия легального представителя. Случаи установления легального представительства, состав лиц,
ведающих опеку, содержание их полномочий, способ прекращения опеки, так же как вопросы, касающиеся опекунских функций родителей
опекаемого, могут быть рассмотрены лишь в связи с соответствующими институтами данной системы. Родители и опекуны, в свою очередь, способны уполномочивать другие лица для совершения, именем
опекаемого, юридических актов, касающихся его имущественных отношений, взамен их. Нет сомнения, что право действовать через
представителя не ограничивается физическими лицами и принадлежит
в равной мере казенным управлениям, сословиям лиц, монастырям, духовным установлениям (2291). Для процессуального представительства закон наш обязывает общества, товарищества и компании искать и отвечать на суде через особого поверенного (ст. 27, 26 Уст. гр.
суд.). Вопрос о таком поверенном, представителе обществ и союзов, действующем взамен их, следует строго отличать от органов таких юридических лиц, через которые они непосредственно упражняют, в пределах, указанных законом или статутом, свою гражданскую
дееспособность. Итак, правление общества, если дело идет, напр., об
акционерной компании, должно уполномочить особого поверенного
для иска на суде. Для земской или городской управы таким уполномоченным может быть председатель или член управы (орган указанного
установления) или особый уполномоченный (представитель его) (см.:
Уст. гр. судопроиз. Ст. 27 с разъяснен., составил Вл. Гордон, 1903 г.,
ср. ст. 2291 и 2292. Т. Х. Ч. I). Право несостоятельного искать и отвечать на суде, по объявлении несостоятельности, переходит к конкурс-
250 Чтения по гражданскому праву
ному управлению (Уст. гр. суд. Ст. 21); но конкурс тоже может посредством особой доверенности уполномочить одного из своих членов искать на суде. Для лиц, безвестно отсутствующих, закон указывает особую процедуру для установления опеки над его имуществом
(Уст. гр. суд. Ст. 1453 и след., ср. т. Х. Ч. I. Ст. 1243 и след.).
b) Наряду с этими легальными способами заменять недееспособных в гражданском праве субъектов представителями или юридическими заместителями, которые получают свои полномочия не от принципалов, а силой закона, определением судебной власти, современное
право широко развило институт представительства, в основе коего лежит акт доброй воли представляемого, который или предшествует замене одного лица (принципала) другим (поверенным, представителем),
или сопровождает уже совершенные именем другого сделки. В обоих
случаях эффект волеизъявления представителя явно находится в самой тесной связи с намерениями, с видами принципала. Это и составляет отличительный признак этой категории явлений от рассмотренных выше случаев представительства малолетнего, безумного, безвестно отсутствующего, где о воле этих лиц не может быть речи, и весь
эффект действия их опекунов, попечителей и проч. должен быть отнесен к легальной норме, по силе которой они призваны возмещать отсутствующую дееспособность названных лиц.
В одном случае, стало быть, эффект представительства условлен
волеизъявлением принципала, который, чтоб действовать через другого, должен прежде всего сам быть юридически дееспособным, в
другом от принципала не зависит ничего, ибо он не дееспособен. С
другой стороны, для юридического эффекта сделки, как в том, так и в
другом случае, представитель должен необходимо сам иметь дееспособность, без которой его волеизъявление не произведет никакого юридического действия.
Идея представительства в том и другом случае одна. Волеизъявление, рассчитанное на известный эффект, исходит от представителя. Он
автор юридической сделки. Но эффект этой сделки вовсе не касается
его юридической сферы и обнаруживается прямо и непосредственно
в изменениях правоотношений самого принципала.
Для наступления этого эффекта представитель должен иметь ту
силу или ту способность, которая называется полномочием (Vollmacht,
pouvoir) èëè властью представлять принципала (Vertretungsmacht).
Эта юридическая сила или это полномочие и сообщается представителю или легальной нормой, или актом доверенности, поручения действовать именем принципала, или, наконец, эта юридическая сила образуется впоследствии, когда принципал дает свое одобрение сделке,
совершенной его именем без его полномочия.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]