Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чтения по гражданскому праву. Том 2. Учение о вещах. Учение о юридической сделке
.pdf
151Учение о юридической сделке
этот долг выдачей расписки о платеже. Можно бы сказать, что уплата
в этих условиях не есть уплата, и сделка ничтожна по отсутствию
юридически казуального для нее момента. Классики, однако, говорят
не о ее ничтожестве, а лишь предоставляют уплатившему особый иск,
condictio indebiti. Путь, гораздо более соответствующий подлинной
природе правоотношений цивильных и открывающий возможность
ближе к индивидуальному случаю установить последствия обогащения без достаточного, в юридическом смысле, основания.
Классики разработали для подобных недостатков юридического
состава сделки целую систему кондикционных исков ob causam
datorum.
Мы не можем коснуться этого вопроса здесь же. Для этого есть
свое место в системе. Ограничиваемся указанием связи вопроса о строении сделки с процессуальными способами противодействия тем или
другим недостаткам состава сделки. Ниже, в связи с учением о causa,
будут даны еще некоторые указания на современные кодифицированные системы.
Наше законодательство и практика до сего очень недостаточно воспользовались сокровищами латинской мысли для разработки этих трудных проблем. Между тем в этих условиях многое не носит на себе ничего специфически-римского, непригодного для пользования в циви-
листических проблемах любой системы. Труды русских ученых, особенно Окса, Гримма, Полетаева, Кривцова, конечно, облегчают путь
ознакомления с системой кондикций, хотя, нет сомнения, никакая современная работа не способна заменить хотя трудного и сложного, но
увлекательного и неоцененного изучения вопроса на подлинной поч-
1
ве латинской юриспруденции
.
1
Развернуть из ст. 574 т. Х, ч. I все богатство содержания латинской кондикционной системы столь же затруднительно, как и свести систему кондикций к одной этой или подобной формуле. Практика знает применение выраженного в ней
общего принципа в массе самых разнообразных случаев, которые отчасти и разработала гл. 6 раздела II, кн. 2-й Х т. Этим вопрос не ограничивается. Учение должно
быть расширено на целую область иных расчетов как частных лиц между собой
(см. статью проф. Петражицкого в Вестн. права за 1900 г. ¹ I, II, III, особенно
¹ I. С. 2325, где автор освещает латинские категории примерами из любых систем), так и между казной и частными лицами (см. для примера последних т. Х. Ч. I.
Ст. 825 о несостоявшейся купчей крепости и возврате продавцу внесенных им при
совершении акта крепостн. пошлин). Проект кн. V. Ст. 10591065 и объяснения.
Т. 5. С. 375408, ищет для этого учения основ в классической традиции. В 1903 г.
Stammler публиковал работу об обогащении без достаточного основания по нов.
немецкому кодексу.
152 Чтения по гражданскому праву
§ 52
Содержание юридической сделки (продолжение). Условие в составе
сделки. Actus legitimi. Признак события будущего в понятии условия. Его оценка в современной литературе. Проект Гражд. уложения. Модалитеты волеизъявлений. Сделки со скрытым каузаль-
ным моментом.
За этим, в учении о содержании сделки нам остается рассмотреть
два вопроса.
1) Åñëè состав сделки того типа, который мы имели до сего в виду,
есть юридически установившийся, материально распознаваемый (из
состава видно, что одна есть дар, другая заем, уплата, усыновление, назначение наследника, отказ) и постоянный, то неужели нельзя
вовсе вводить в этот состав ничего к нему не принадлежащего, для
него внешнего? Сделки, которые в самом деле не допускают в своем
составе ничего, кроме необходимых для данного типа сделки элементов, несомненно существуют. Таков брак, его заключение в особенности, таково узаконение, усыновление. В сделках имущественных, в современных системах, есть тоже сделки, не допускающие внешних осложнений, каковы заявление в подлежащем ипотечном установлении
о пересвоении занесенных в гипотечные (у нас вотчинные) книги недвижимостей (Auflassung), подписка на акции, приступ к наследству
или отречение от него. Но за этим кругом строго легальных по составу сделок (actus legitimi), что же могло бы помешать сторонам присоединять к купле, займу, дарению, отказу, такие фактические внешние
моменты, которые в каждом данном случае более или менее приближают состав такой сделки к действительному желанию волеизъявля-
ющего субъекта?
Наше законодательство отвечает на это очень широким разрешением помещать в оные (акты) произвольные условия по их усмотрению (ст. 63, прилож. к ст. 708), лишь бы в этих условиях не было распоряжений противозаконных и не заключалось ябеднических вымыслов (там же, ср. еще ст. 15281530; указ. ст. 63, пр. 708, исключ. в
изд. 1900 г.).
Для договорных сделок в особенности закон разрешает вводить в
состав волеизъявления условия о сроке, о платеже, неустойках и тому
подобные (1530). Очевидно, в этой статье имеются в виду не столько
условия в техническом смысле слова, сколько разнообразные клаузулы, не образующие необходимого для данной сделки состава. По отношению к некоторым подобным условиям закон наш предписывает публичным соучаствующим в совершении акта лицам напоминать
153Учение о юридической сделке
совершающим акты о факультативных, необязательных непременно
составных частях сделки (ст. 64, прил. к ст. 708; в изд. 1900 г. исключ.).
Мы разумеем, однако, не этот широкий смысл условия, а åãî òåõ-
нический смысл, внешнего, не принадлежащего к составу сделки, неизвестного в данный момент, будущего события, от наступления или
ненаступления коего ставится в зависимость действие юридической
сделки (conditio в тесном смысле, хотя и в латинской терминологии
тот же термин употребителен и в широком смысле).
Нет никакого сомнения, что ни наше законодательство, ни наша
практика, вне указанных выше категорий сделок (quae diem vel
conditionem non recipiunt), отнюдь не противятся введению в состав
сделок этого элемента, так сказать, постороннего для их необходимого обязательного юридического содержания. В этом смысле закон наш
совершенно верно отмечает свойство условия êàê произвольного элемента в составе сделки (ст. 1428 т. Х, ч. I).
Но учение об условии и сроке принадлежит к числу совершенно
не разработанных, точнее, не разработанных самостоятельно ни в
нашей, ни в одной из западных современных систем. Своим богатейшим развитием оно обязано системе позднейшего латинского права и
латинской классической юриспруденции. Основу для этого дала не
простая склонность к тонкой разработке трудных технических проблем,
не схоластика, а совершенно живая черта римского правосознания.
Учение об условии, об условных сделках развилось у них преимущественно в практике волеизъявлений на случай смерти, особенно легатов. В эти акты последней воли, заключительные волеизъявления, обнимающие нередко все стороны цивильных отношений testatorа, всего чаще искали вносить не только неизменно и окончательно определившиеся приказы на случай смерти, но и такие, которые в могущих
позже наступить комбинациях событий требовали как бы новых решений с его стороны и приходили, так сказать, в новые сочетания с
волей, как будто еще продолжавшей жить и обнаруживаться. Очевидно, рельефно выразившаяся в системе цивильных правоотношений
правоспособная личность неохотно уступала и самой смерти известную законную сферу своего влияния на дела людей. Юриспруденция
относилась к этой черте национального характера латинского общества с величайшей любовью, тщательным вниманием и изучением. На
этой почве развилась богатая казуистика условных сделок. Этой почвой она, однако, не ограничивалась даже у римлян. В реципированной системе не чувствуется более этот жизненный стимул, под действием которого определилась практика условных сделок, и на всем
учении об их строении лежит совсем иной дух, иная сфера применения в условиях вялого средневекового обмена, выжидательных, часто
154 Чтения по гражданскому праву
поневоле, притязаний и расчетов. На всей конструкции заметна схоластическая и безжизненная постановка всего учения. Любопытна непредумышленная и этим выдающая себя систематическая позиция,
которую нынешние пандектисты обыкновенно отводят условной сделке в общем учении о сделках. Условной сделке и условию дают смысл
самоограничения воли. Нельзя себе представить ничего более обличительного! В грамматическом смысле это, быть может, и верно, ибо я
хочу только при данном условии, стало быть, не безусловно и не во
всяком случае. Но какое это узкое разумение дела! Оно должно было
явиться именно как результат оторванного от живой почвы изучения
явления, которое его высушивает, стерилизует, налагает печать мертвящего догматизма.
Что сделал из этого схоластического разумения гениальный толкователь духа римского права Рудольф Иеринг? Поставив условие
опять в связь с подлинной почвой первоначального образования этого
явления, он увидел в нем вовсе не самоограничение воли, а наоборот,
всю мощь ее развития. Условие, говорит он, открывает сторонам возможность подчинить себе будущее вместо того, чтобы себя ставить
от него в зависимость (Geist, § 53). Недаром римляне ставили признак события в будущем, как существенный для понятий условия (прим.
208). На этом зиждется польза и смысл условия в гражданском обме-
íå. Только в нем мы находим средство захватить в сферу нашего юридического владычества то, что для этой минуты представляет собой
одну только возможность, и притом захватить так, как будто эта возможность уже стала действительностью (§ 53).
Несомненно, что именно в этом осложнении состава сделки ôàê-
тическими моментами, отражающими движение нашей воли, ее мотивов, целей, расчетов, мы неизмеримо ближе подойдем к ее действительным процессам, чем при наличности общего шаблона сделки с ее
раз навсегда установившимся юридическим каузальным формализмом.
Современные кодексы, все, кроме нашего, останавливаются с большим вниманием на этом могущественном юридическом способе ðàñ-
ширить действие юридических волеизъявлений на сферу деловых правоотношений не только наличных, но и более или менее отдаленных
(Code civil. Аrt. 11681185; герм. гр. Улож. 158164). Натурально,
везде в новой юриспруденции этот технический прием построения
юридической сделки представляет собой не национальное достояние
того или другого местного права, а общее, для всех, кто умеет им
пользоваться, доступное богатство латинской юридической техники.
Такая система институтов и сделок, которая вообще не богата разнообразием юридических средств для живого отражения волеизъявлений
в области сделок, могла бы в особенности искать обогащения в этих
155Учение о юридической сделке
ресурсах; но искать их надо в самом источнике, а не в сухих и бесцветных передачах современных кодифицированных систем. В дальнейшем мы вовсе обойдем учение об условии, для коего подлинной
1
почвой должны служить пандектные учения
.
Нам надлежит здесь остановить больше внимания на другом модалитете сделки, имеющем некоторое родство с условием. Это еще
более чуткая к внутреннему процессу образования волеизъявлений фор-
ìà. Виндшейд находит, и очень справедливо, что самое условие, как
элемент строения волеизъявлений, образуется не вдруг, что есть нечто ему предшествующее в процессе его образования. Что ж это, собственно, будет? Вот с этого и начинаются технические трудности в
разработке этого понятия. Виндшейд генетически определяет это явление как неразвившееся условие. Это тоже, несомненно, правильно,
как мы сейчас увидим. Самое явление нас потому и интересует в особенности, что оно технически далеко не так разработано, как условие.
Но в этой квалификации (неразвившееся условие) очень мало юриди-
ческой определенности.
Быть может, это мотив волеизъявления, нечто скрытое, хотя и несомненно существующее? Виндшейд очень близок к тому, чтобы именно внутреннему мотиву дать, в вопросе о силе сделки, прямое юриди-
1
Обширное изложение всего учения чисто латинского происхождения см. в
указан. выше сочинении Эннекцеруса. § 18 (с. 171 и след.); действие условия и
срочной сделки. § 33 (с. 305); для тестаментарн. распоряжений. С. 393 и след. Заключение. § 79. Проект 5-й кн. нашего Гражд. улож. не только не приблизился к
подлинному источнику этого учения, но и существующие теперешние переработки
совершенно исказил, выбросив признак события будущего, столь характерный для
понятия условия (см. ìîå Пособие о вып. II. С. 61, прим.). Это обстоятельство относится к 1899 г., когда появился проект книги 5-й Обязательство. Очевидно и
здесь, при выработке Общих положений, пришлось опять взяться за учение об условии в составе сделки, как выше при обработке учения об ошибке (см. выше.
С. 128, примеч.). Объяснения к Общ. положениям приподнимают нам немного
завесу, скрывающую дебаты по ученому предмету о существенных для понятия
условия признаках. Начав с учебника Мейера, составленного, как известно, не всегда с достаточной осмотрительностью слушателями покойного профессора, кодификаторы вспомнили об источниках римского права, старых и новых кодексах, покоящихся на этой классической основе, и не отвергая, что ученые писатели обыкновенно требуют, чтобы событие, коим обусловливаются последствия договора,
было непременно будущее, поставили эту проблему на голоса, совсем по образцу
знаменитого Citirgesetzа времен Феодосия II и Валентиниана III, и большинством
голосов решили вычеркнуть раз навсегда признак события будущего из понятий
условия для нового кодекса, как подобает настоящим респондирующим юрисконсультам (см. указ. Объяснения. С. 217220). Аргументация большинства (покупка товара под условием, если он окажется сходным с образцами. С. 220) в самом деле может дать творцам нового учения притязание на бессмертие!
156 Чтения по гражданскому праву
ческое значение. Но скрытый, не выраженный именно, мотив это
такая неуловимая вещь, что вводить его в строение юридической сделки значит подвергать силу ее совсем неюридическим, формально не
распознаваемым, чисто случайным влияниям. Это, несомненно, должно быть чем-то более явным, чем мотив, и Виндшейд находит для
этого явления другое название, die erste Absicht, стало быть, òî, ÷òî
èìåë â âèäó волеизъявляющий и под действием каких расчетов определилась его воля. Психически это очень понятно. Но мы только что
показали выше, как и почему этот, быть может, подлинный, момент
уходит легко за пределы всякой юридической известности. На этом
нельзя остановиться.
В отличие от простого мотива для этой erste Absicht нужен шаг
ближе к юридической известности, но не такой крупный и решительный шаг, какой мы делаем, когда выражаем нашу волю условно, чтобы она или вполне наступила, или вовсе не наступала. Виндшейд, чтоб
приблизить эту стадию развития, это эмбриональное состояние условия к цели известности, чтобы проявить его, так сказать, дает этому
явлению особое имя. Это не просто только стадия развития условия,
не его зародыш, а нечто все же своеобразное, и посему назвать его
следует особым термином. Это, по Виндшейду, Voraussetzung ïðåä-
положение. Тут как будто уже значительная мера известности, как в
латинской praesumtio, например. И в этом смысле нельзя бы не одобрить идеи Виндшейда. Нет сомнения, что волеизъявления совершаются
постоянно в предположении чего-либо. Но Виндшейд, к сожалению,
дал этому понятию такое широкое толкование, что в область таких
предположений легко ввести и чисто внутренние моменты процесса
образования воли (для силы сделки ничего не значащие речи), и чисто
внешние юридические каузальные моменты сделок.
Заслуги Виндшейда по разработке источников несомненны и до
сих пор сохраняют свою цену. Но, обращаясь именно к классической
литературе, мы спрашиваем, дано ли там этому любопытному явлению в составе сделки, которое не есть ни только мотив, ни внутренний необходимый для состава сделки ее элемент, ни внешний для нее
придаток, каково условие, дано ли в источниках этому явлению îñî-
бое наименование? В классической литературе для этого явления мы
1
находим общее наименование modus
. Если для условия нормальная
грамматическая форма есть si, то для modus это будет ut, хотя надежным для юридического различения этих явлений этого признака
1
De conditionibus et demonstrationibus, et causis, et modis eorum, quae in testamento
scribuntur (Dig. Êí. 35. Òèò. 1). De his quae sub modo legata (ñ. 6. 45). De donationibus
quae sub modo (òàì æå. 8. 54).
157Учение о юридической сделке
назвать нельзя. Но что же это за наименование, имеет оно ближайшее
отношение к содержанию, к действию такого осложнения сделки в
смысле юридическом? Всего меньше! Оно имеет массу приложений.
Это и мера, и способ, и предположение (ñì. s. v. modus â Handlexikon
Heumannà, 7-е изд. Thonа 1891 г.). Передать сколько-нибудь точно и
определенно в технически-юридическом смысле этого слова совсем
нельзя. Навязывать ему строго установившийся смысл было бы насилием. В этой обширности применения è незаконченности образова-
íèÿ явления именно и лежит характерная для него черта. И есть ли в
самом деле необходимость давать каждому явлению в составе сделки
непременно заранее определенный юридический чекан, заранее вырабатывать для него готовый шаблон? В этом ли заключается назначение условия и других модалитетов в составе сделки? Чем больше здесь
простора, чем гибче форма, тем удобнее в не отвердевших еще формах выразить любые сочетания в составе волеизъявления.
Нет сомнения, что многие не установившиеся первоначально элементы строения сделки со временем отвердевали, входили в ее состав
как существенные, необходимые для известного типа признаки. Но
потребности цивильного обмена никогда не находятся в состоянии застоя, и после того, как состояние брожения в известной сфере правоотношений прекратилось и мы получили определенные для этой сферы отношений устойчивые понятия и типы, состояние того же брожения, той же неустойчивости обнимает дальнейшую сферу отношений.
В этом несмолкающем творчестве нас занимают не одни только его
результаты, а наряду с этим и самое движение, самый процесс образования, само неустойчивое состояние элементов, их брожение
Задача развитой юриспруденции не в том только, чтоб налагать
грубые разграничительные линии, печать формальной известности на
любые явления, хотя бы далеко еще не определившиеся окончательно.
Мы знаем в истории латинской системы такие сочетания фактических
элементов строения сделки, которые не допускают дать этим сочетаниям технического наименования, и они отличаются от других сочетаний именно тем особым признаком, что их нельзя определить ни одним из многочисленных терминов, выработанных для завершившихся в своем образовании типических сделок. Это contractus innominati,
все вместе не носящие никакого технического названия, хотя построение их в эпоху Лабеона определилось уже настолько, что они были
зачислены в определенные категории или типы сочетаний (do ut des,
do ut facias и проч.), и для процессуального осуществления порождаемых ими юридических отношений были разработаны соответствующие исковые формулы (condictiones, actiones praescriptis verbis), образуемые из сопоставления фактических данных. Нечто подобное мы
158 Чтения по гражданскому праву
наблюдаем и в том, что латинская терминология обозначает общим
образом в понятии modus. Здесь так же трудно найти технический термин для всей области явлений, сюда принадлежащих, как и в латинских инноминатконтрактах. Разница в том, что там определялся весь
состав двусторонней сделки заново. Это был целый цикл новообразований в системе контрактов. Где идет речь о modus, òàì, êàê è â óñ-
ловии, к типу сделки уже совершенно готовому, отвердевшему, присоединяется некоторый фактический момент, который не дает нового
типа, а лишь видоизменяет содержание и эффект волеизъявления наличной сделки.
Юриспруденция и здесь не вправе ограничивать состав сделки раз
навсегда определившимися ее очертаниями. Развитая техника должна
и тут уметь отмечать не одни основные черты, но и тонкие нюансы
волеизъявлений, способные возможно ближе, вернее отражать подлинное направление воли и ее изгибов. Где система определившихся типов сделок необильна, даже скудна, как, напр., в нашем законодательстве, там это умение еще ценнее, чем при богато развитой системе сделок разнообразных типов.
Итак, особое свойство modusа в том, что мы присоединяем к сделке
определившегося состава такой оттенок волеизъявления, который не
меняет типического свойства сделки, не делает ее сделкой другого
типа, а лишь видоизменяет ее в той или другой степени, именно точнее определяет направление, тенденцию волеизъявления.
Покуда, стало быть, латинский термин modus нельзя не признать
удачным при всей его многосодержательности. Если бы этому нюансу, модалитету в составе волеизъявления, желательно было дать боль-
ше силы, резче, настойчивее его выразить, то, быть может, пришлось
бы преобразить эту сделку в другую, изменить ее основные черты. В
модалитете волеизъявления мы именно даем только оттенок, только
особый изгиб того же волеизъявления именно вот в этом случае, у данного лица, в данном правоотношении. Тут очень легко перейти черту
должного, и чтоб избегнуть недостаточной определенности этого нюанса, излишне настоять на нем и этим исказить подлинное назначение
таких модалитетов в составе сделки. Некоторая незаконченность тенденции, направления воли, в юридическом смысле будет, конечно, все-
гда иметь свои невыгодные стороны, но вместе с этим даст возможность облекать в образ модалитета юридической сделки такие волеизъявления, которые иначе, быть может, вовсе не вошли бы в сферу
юридических проблем. Чтоб сделать более осязательными эти мысли,
мы осветим их примерами.
Вы за службу получаете в известной провинции доходный земельный участок. Это несомненное пожалованье. Вся сделка носит имен-
159Учение о юридической сделке
но этот несомненный характер квалифицированного дарения. Но если
дарение таких недвижимостей делается служилым русским людям в
провинциях присоединенных, где более или менее слабо сознание связи с центром, то пожалование такого рода обыкновенно принимает
специфический вид дарения sub modo, с тем, чтобы пожалованный
вступил в сословие дворян той губернии и уезда, где имение находится, пользовался предоставленным им правом, как по выборам, так и
во всех других отношениях, управлял имением лично и по возможности имел в оном свое пребывание (т. Х. Ч. 1. Ст. 495 и 506). Другой
пример. Я отказываю мою вотчину такую-то моей дочери N ñ òåì,
чтобы она не только дала пожизненный приют моим бывшим слугам,
но и похоронила их рядом с могилами их близких. Еще пример. Я дарю
N мой дом с тем, чтобы он усыновил оставшегося сиротой моего молочного брата. Или: я оставляю С моим единственным наследником с тем, чтобы он исходатайствовал присоединение к своей фамилии моей, которой я был последним представителем. Наконец, образец постоянно повторяющихся в старой практике наших духовных грамот распоряжений: вотчину нашу старинную (имярек) отказываю такому-то монастырю на вечный помин душ родителей моих, братьев и
1
.
ìîåé
Возможно представить себе массу такого рода приказов самого
разнообразного содержания (с тем, чтобы сын мой издал после моей
смерти сочинения, поддерживал в имении, которое идет ему сверх доли
братьев из состава наследства, заведенную мною культуру растений,
2
пород скота, птицы и проч.
).
По сущности своей это всегда только модалитет волеизъявления
в составе вполне определенной в юридическом смысле сделки. Нет
надобности прибавлять, что, захватывая в сферу юридического воздей-
ствия задачи, иначе не подлежащие этому влиянию, разбираемая форма не допускает волеизъявлений характера безнравственного, противного социальному или правовому сознанию. Точно так же модалитета
сделки юридической не могут составлять чисто моральные наставления или советы, которыми субъект сделки думал бы осложнить свое
волеизъявление.
1
См. особенно Беляева П. И. Анализ некоторых пунктов древнерусского завещания. Москва, 1897. С. 67 и след. С. 69, 70, 71, 80 и 86 (примеч. 3). То же почтенный труд г. Руднева. О духовн. завещ. по рус. гражд. пр. в истор. развитии. Киев,
1895, îñîá. ñ. 91, 117, 122, 181.
2
В распоряжениях такого характера всегда будет много спорного. Сверх указан. выше писателей, особенно Виндшейда и Ленеля, см. освещение вопроса и критику учения Виндшейда особенно у Bekkerà. System d. heut. Pand. rechts. § 118,
Beil. I и II, и в указан. выше ст. Ленеля (Civ. Arch. LXXIV. С. 225, ряд примеров).
160 Чтения по гражданскому праву
Наши юристы употребляют для определения этого явления в составе сделки разные технические названия. Прежде всего переводный
с немецкого термин возложение (Auflage). Это совершенно искусственное выражение, которое едва ли когда способно привиться к русской речи. Весь смысл немецкого подлинника в том, что модалитеты
волеизъявлений указанного типа обыкновенно содержат приказ èëè
наказ дестинатарию сделки совершить что-либо, налагают на него,
стало быть, обязанность (урок в старину; у франц. donation avec
charges). Легальный термин есть условие (ñò. 976), назначение (1092),
цель, способ употребления пожертвованного (1094). Некоторые из этих
выражений совершенно пригодны для определения свойства распоряжения. Но едва ли какое из них так верно в общем смысле оттеняет ту
отличительную черту рассматриваемого придатка, как латинское
modus, ибо в нем видна та существенная для юридической природы
этого именно придатка черта, что основное волеизъявление в составе
сделки остается тем же, каким было, лишь с некоторым модалитетом, с некоторым нюансом в целях, в направлении его для данного случая. Найти в нашем обиходе термин в таком же определенном и общем применении едва ли возможно, потому в особенности, что характерный латинский термин выработали ввиду твердо установившихся
типов сделок с их точно определенным каузальным составом, с одной
стороны, и технически выработанным понятием условия с другой,
1
чего в нашей системе нельзя найти
.
Чтоб установить собственно юридическую природу этого явления
в отличие от других подобных или близких, надо иметь в виду следующие моменты:
1. Модалитеты волеизъявлений вводятся обыкновенно в состав сделок дарственных, особенно дарения и легата. Здесь, собственно, выработалось своеобразное значение этого вида придатков к волеизъявлению, хотя нет ничего невозможного в присоединении их и к другого рода сделкам.
2. Указанная связь так называемых наказов или возложений со
сделками дарственными потому нормальна, что обязывающая сила та-
кого модалитета заключается главным образом в дарственном харак-
тере основного волеизъявления, в предоставлении одаряемому всех
средств выполнить связанный с дарением наказ или урок.
1
Название условия употребляется у нас в самом разнообразном применении, и
необходимых составных частей сделки, и произвольных к ней присоединяемых осложнений, иногда очень близко к модалитету волеизъявления, чаще для обозначения самой сделки, взамен слова àêò (см. т. Х. Ч. 1. Ст. 937939, 1464, 1540 и
особенно Гожева и Цветкова. Указатель, s. v. Условие).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]