Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чтения по гражданскому праву. Том 2. Учение о вещах. Учение о юридической сделке
.pdf
121Учение о юридической сделке
Все приемы строения сделки, весь ее состав, способ обращения с
ней будут иными в других бытовых условиях. Едва на место старого
ригоризма нормы является потребность и способность к применительности, известная гибкость форм, обилие способов действия, характер
сделки локализованный, в кругу лиц того или другого склада, как тотчас же в праве, в способах разумения, толкования, начинает развиваться
на место старых шаблонов метод индивидуализации, допускающий в
принципе исследование не юридической только обрядности, а всех
особенностей случая, всей внутренней стороны отношения, всего конкретного содержания данного казуса. Здесь и время считают не так
(tempus utile), и скáлу зрелости делают мельче и применительнее к действительному преуспеванию сознания человека вместе с возрастом, и,
наконец, развивают такое обилие форм сделок, в коих, смотря по стилю сделки, по типу лиц, по свойству операции, она носит на себе или
черты подлинного формализма воли, или, наоборот, моменты далеко
не законченного, а длящегося воздействия воли на окончательное образование ее состава.
1
В этих условиях обыкновенно сходят со сцены
старые cantatores
formularum, дельцы на все руки, и уступают место мастерам другого
рода, юристам, разумеющим различие стилей, вооруженным не одной
интуицией, но и широким познанием то в области практики специфической, в тех или других областях деловых сношений, то в задачах исследования вглубь, в сфере психических процессов, предшествовавших волеизъявлению.
Âîò ýòîò дуализм систем и сделок, преемственный и одновременный, и должен всегда быть на виду в задачах применения того или другого из двух указанных методов обращения с цивильной сделкой, когда по требованию заинтересованных суд должен рассмотреть отношение волеизъявления к внутреннему состав сделки, к подлинной воле
лиц.
Есть случаи, где и ныне нельзя допустить никакой поправки наличных данных по основаниям, до известной поры вовсе не обнаруживавшимся ни в каких признаках. Какие эти случаи? Их очень трудно исчерпать, и ничто здесь не может заменить жизненного опыта суда.
Но, однако, есть сделки, в коих преобладающая черта внутреннего
формализма воли до того очевидна, что разумение их природы доступно очень широким кругам людей. Таков переводный вексель, коего назначение выходит очевидным образом вовсе из узкого круга людей, лично знакомых со свойствами каждого участника сделки. Тако-
1
Иногда только со света Божьего, не теряя способности действовать из-за угла
(Winkeladvokaten).
122 Чтения по гражданскому праву
вы вообще операции торгового типа, рассчитанные на скорейший обмен товаров. Таков в сделках общего права оборот с предъявительными бумагами и особенно ипотечные операции.
Применение формализма воли, внутреннего, в сделках первого рода
безопасно ввиду нормальных свойств людей, занимающихся торгом.
Применение тех же критериев для ипотечных сделок обставлено обилием обрядностей, гарантирующих от случайности ошибки.
Где, однако, ошибки могли бы обнаружиться, там, как мы видели
в статье 72 (116-й нов. Уст. о векс.), вопрос о силе сделки совершенно
отрешается от вопроса о материальных невыгодных ее последствиях. Векселеприниматель обязан платить, несмотря на свою ошибку, но
в то же время потери свои он может взыскивать по таким признакам,
коих на самой сделке совсем не видать. Сила сделки ограждена от колебания вследствие этого выделения болезненного процесса в особое
производство. Точно то же видно и в ипотечной системе. Ошибка возможна здесь в ряду случаев, как и везде в жизни. Всякий такой вопрос
об ошибке обособляется и составляет проблему отдельного изыскания.
Ошибка служебного персонала вменяется ему в вину. Ошибка заинтересованных постигает своим последствием их лично. Самая сделка,
рассчитанная на вещный эффект, остается вне всех этих потрясений и
колебаний. Она изолирована совершенно от проблемы возмещения
убытков между ошибавшимся и потерпевшим. Наконец, не в этого
только рода сделках, а и в других, в сделках общего права, могут быть
условия, где пересмотр совершившегося факта, как бы ни была вероятна ошибка, недопустим по непрактичности. Таковы массовые расчеты, при производстве коих допускается поверка, только немедлен-
íàÿ, произведенной операции, о чем заинтересованные обыкновенно
и предупреждаются (просьба поверять выдачу, не отходя от места).
Нельзя сказать, что ригоризм бесповоротных волеизъявлений составляет технику юристов, чуждую естественному чувству права. Нетрудно доказать, что незыблемость сделок не составляет вовсе излюбленной темы только у юристов. Признаки такого строгого, формального отношения к делу видны в поговорках, свидетельствующих о народной, а не о профессиональной мудрости в вопросах этого рода.
Wer närrisch kauft muss weislich bezahlen (Hecusler. § 14. Ñ. 61).
Wer die Augen nicht aufthut thue den Beutel auf.
Возможна в отдельных трудных операциях оговорка о последую-
щей поверке сделанного волеизъявления ближайшим изучением подробностей
1
.
1
Различный смысл и сила тех оговорок, которые немцы, особ. в нов. Уложении, называют Vorbehalt (reservatio) или Verwahrung (protestatio) см. у Isay Herm.
Willenserklärung. С. 66 и след., с указаниями на литературу и статьи Уложения.
123Учение о юридической сделке
Но нельзя представить себе ничего более опасного, чем поверка
уже состоявшейся юридической сделки ex post оказавшимися пороками внутренней стороны ее состава.
Современные законодательства, особенно французское и имперское немецкое, очень коротко формулируют сюда относящиеся правила.
В обоих кодексах различены случаи обмана от простой ошибки,
не условленной ничьим внешним воздействием на волеизъявление
(Нем. код. 123, Cod. civ. 1110, 1117). В обоих кодексах сделки, вызванные обманом, или волеизъявления, происшедшие под влиянием
ошибки, не признаются ничтожными, а требуют, для признания их недействительности, предъявления спора против них (С. с. 1117, Нем. код.
119).
Code civ. допускает уничтожение сделки по поводу ошибки только при условии, что ошибка касается самой сущности той вещи, которая составляет предмет сделки, и в известных условиях тождество лица,
с коим контрагируют (1110). Надо сознаться, что это определение свойства ошибки оставляет юриспруденции очень большой простор для
толкования всего вопроса об ошибке на тех или других рациональных
основаниях, без всякого общего руководящего легального принципа.
В последнем отношении Нем. код. 1896 г. много ближе подходит к существу дела.
Прежде всего Нем. код. выставляет очень существенный для предъявления спора против сделки реквизит, который при общем 30-летнем
сроке давности состоит в том, чтобы опровержение сделки было предпринято без виновного промедления, т. е. немедленно (unverzüglich,
ohne schuldhaftes Zögern). Опровергать, по art. 119, волеизъявление по
поводу ошибки в его содержании, которого субъект сделки вовсе не
хотел выразить, можно только тогда, когда следует допустить пред-
положение, что при знании действительного положения дела и при
разумной оценке случая субъект сделки отнюдь в эту сделку не вошел
áû.
То, что не входит в содержание сделки и не касается ее состава,
должно остаться в стороне от исследования и в споре о ее действительности. Таковы в особенности мотивы волеизъявления, не введенные в состав сделки и не образующие юридически-каузального ее момента (о чем будет еще речь впереди). Почитается ошибкой насчет содержания сделки также ошибка, которая касается таких свойств лица
или вещи, которые рассматриваются в обороте как существенные для
сделки.
В этих условиях ошибка может послужить основанием для инвалидации сделки и тогда, когда она совершена посредствующим лицом
или установлением (120).
124 Чтения по гражданскому праву
Потерпевший от инвалидации сделки вследствие ошибки, если сам
он вовсе не виноват в этом исходе, может искать вознаграждения
вреда, который он вследствие этого потерпел (122).
Возможно ли сомневаться в том, что в этих статьях нового кодекса мы частью имеем дело со знакомыми параграфами маленького Виндшейда, которые возбуждали столько споров в немецкой юридической литературе последнего времени? Они пристроены, так сказать, в
штат нового кодекса в качестве своих, близких, заботливым Эннекцерусом, одним из последователей указанной выше Willenstheorie.
Что скажут на это учители другого лагеря? Вот ответ покойного
Оттона Бэра в его Gegenentwurfе.
Если волеизъявление, которое не соответствует действительной
âîëå изъявляющего, сделано им ошибочно, то оно не менее того обязывает его, если оно было сделано так, что ему именно должно быть
приписано (или вменено, in einer ihm zuzurechenden Weise).
Этого положения нельзя применять, если принявший волеизъявле-
ние знал или должен был знать ошибку.
Оно тоже не применяется, если бы при удержании волеизъявления в силе дело шло только о выигрыше для принявшего волеизъявление, а не об имущественной его потере (§ 108).
Здесь явно мы имеем дело с теорией волеизъявления, которую новое Уложение не хотело принять принципиально, а искало согласовать с так назыв. Willenstheorie.
Но может ли тот или другой принцип, в его полной исключительности, оказаться пригодным для удовлетворительного разрешения всех
проблем, которыми изобилует в вопросах этого рода имущественный
обмен Германии или другой высококультурной в экономическом смысле страны нашего времени? Нет сомнения, что сделками одного стиля
нельзя исчерпать всех потребностей такого обмена.
Дуализм стилей в современной практике не подлежит никакому
сомнению, как истинно живая ее черта. Этому явлению отвечает, как
мы только что показали, именно двойственность доктрин, разделяю-
щих немецкую юриспруденцию в этом вопросе на два лагеря.
Есть ли смысл в этих условиях насильственно унифицировать
юриспруденцию в таком живом вопросе, как самоопределение лица в
цивильной сделке?
Ответ может быть только отрицательный. В этих условиях надо
искать не единства принципа, а размежевания сфер применения того
и другого в духе сделки, института, системы, в которой зарождается
вопрос. Скудное доктринерство кодекса не ответит на эту потребность,
и живая и свободная практика выбьется вновь на широкий и свободный путь дальнейшей детальной разработки задачи на основах латинского права, с его богатой казуистикой и роскошной скáлой то подни-
125Учение о юридической сделке
мающегося, то ослабляющегося внутреннего формализма воли в составе сделки по различию самого правоотношения, которое подлежит
ее воздействию.
Нельзя предполагать, чтоб немецкая юриспруденция, в распоряжении коей находятся такие классические работы, как учение Савиньи
об ошибке, позднейшие труды Оттона Бэра, Цительмана, Леонгарда
обмелела на тех параграфах кодекса, которые мы только что привели.
Если некоторые передовые люди делают ныне вид поклонников кодекса в любом вопросе, то это с их стороны не ошибка в понимании
дела, а скорее вынужденная покорность перед совершившимся фактом (своего рода Zwang или Nothstand) или просто симуляция (патриотическая), к определению коей мы скоро перейдем.
За этой неустраненной двойственностью строения цивильных институтов и соответствующим ей различием стилей сделок (о чем, кроме сказанного выше, еще далее, в анализе содержания сделки), а также ввиду неприложимости учения об инвалидации сделки, в целом его
составе, к институтам семейного и наследственного права, нам остается далее свести, взамен детальной догмы Савиньи, все основы этого
трудного учения к следующим общим руководящим положениям:
1) Ошибка только тогда может повести к инвалидации сделки, когда к этому направлено требование (явка, иск, возражение) заинтересованного. Теза эта имеет в своей основе самоопределение лица, которое характеризует цивильные акты любого типа в области гражданских правоотношений.
1
,
1
В позднейшей публикации Леонгарда (D. allgem. Theil) автор, несомненно,
выражает желание быть отчисленным из лагеря поборников так назыв.
Erklärungstheorie (с. 464, пр. 2) и с этим вместе как бы переходит в лагерь бывших
своих противников (там же). Да, но это перечисление в армию противников Л. производит под условием таких изменений их знамени и программы, на которые едва
ли они пойдут. Он, собственно, отрекается только от старого термина, от прозви-
ùà Erklärungstheorie, ибо находит, что Wille и Erklärung не следует противопостав-
лять одно другому. Изъявление черпает силу в правильно истолкованной воле. Догмат воли в учении о сделке надо формулировать так, чтоб вместо содержания воли
стало то, чему воля хочет дать силу. Это Geltungswille, а не Inhaltswille, т. е. опять,
как прежде, формальный момент впереди, не то, что составило бы истинную волю
в материальном смысле, а именно формально-эффективную волю (с. 464). Это его,
Леонгардов, способ выразить соглашение внутреннего и внешнего момента сделки.
Едва ли в этом виде проблема учения приблизится к своему разрешению. Что касается принципов, коих держится Уложение 1896 г., то оно уклончиво обходит оба
взаимоисключающих принципа, оставляя вопрос открытым, с тем, конечно, результатом, что каждый будет вычитывать в его положениях то, что найдет нужным (464).
Неудовлетворительным ему кажется и состояние доктрины, которое вызывает в нем
картину vom Nebel der Miessverständnisse verdunkelten Schlachtfelde auf dem Freund
und Feind versehentlich auf die eigenen Leute schiessen (462, ïð. 2).
126 Чтения по гражданскому праву
2) В требовании, направленном на инвалидацию юридической сделки, недостаточно доказать, что волеизъявление не соответствует воле
субъекта сделки. Лицо может оказаться в ошибке по отношению к его
расчетам на известный эффект сделки. Но не всякая такая ошибка в
расчете (мы разумеем не одни расчеты на материальную выгоду) способна влиять на юридический эффект волеизъявления. Недостаточно
также бесспорно установить, что ищущий инвалидации считает ошибку
äëÿ ñåáÿ, для его интересов крайне важной. Такой субъективный критерий опасен для интересов гражданского обмена. Необходимо в определении значительности ошибки иметь в виду объективный масш-
òàá. Это имеет тот смысл, что важность ошибки установляется не личной оценкой, а общим разумным основанием, на котором держится та-
кая личная оценка. Надо, чтобы не заинтересованный только, а всякий, по правилам добросовестного обмена, как это водится в сношениях
деловых, находил различие между представлением заинтересованного и действительным содержанием сделки, составляющее последствие
его ошибки, настолько важным, что при наличности этого различия
никто разумным образом не вступил бы в данную сделку. Обыкновенно такой объективный критерий для определения важности ошибки
будет налицо тогда, когда ошибка касается тожества лица, вещи, ее
существенных качеств, природы сделки, которой сила оспаривается.
Но и это требует особого изучения в каждом данном случае. Тожество
лица бесспорно важно при продаже в кредит и может не иметь никакого веса при продаже на наличные. Тожество вещи или ее качеств
может быть крайне существенно при ее покупке для личного обладания или пользования и не иметь вовсе значения, когда вещь предназначается для эвентуального обеспечения ее стоимостью кредита покупателя.
3) Извинительность или неизвинительность ошибки для силы юридической сделки не играет также роли в вопросе об ее инвалидации,
ибо здесь мы оперируем не по вопросам вменения ошибки в вину субъ-
екту сделки. Наши внутренние изыскания ограничиваются определением каузального момента, отношения ошибки к совершению сделки
как причины к следствию.
4) Доказыванье как важности (объективный критерий), так и каузальной связи лежит своей тяжестью на заинтересованном.
5) В случаях ошибки, как и в случаях принуждения и угрозы, не
любой способен требовать инвалидации сделки. Это вопрос трудный
и сложный, к коему мы вернемся в особом учении о недействительности юридической сделки. Здесь укажем только на важность сделанной
выше группировки сделок на две категории, включающих в своем со-
ставе принятие адресатом или не включающих его в себе. Â 1-ì ñëó-
127Учение о юридической сделке
чае инвалидацию способен предпринять тот, к кому обращено волеизъявление, во 2-м любой, кто стал ввиду оферты в положение заинтересованного.
6) Успех инвалидации условлен немедленностью предъявления
этого требования.
7) Инвалидация сделки по ошибке заинтересованного не должна
вести за собой убытков стороны, не повинной в этой ошибке, и необходимо допускает требование потерпевшего о возмещении ему убытков, связанных для него с инвалидацией сделки.
Более или менее удачно формулированные, эти положения могут
быть извлечены из действующего имперского гражданского Уложения (ст. 119122). Некоторые писатели (напр., Эндеман) находят в
нем даже счастливое примирение двух противоположных доктрин, разделявших немецких цивилистов в учении о сделке на два лагеря. Дру-
1
гие (напр., Леонгард
) не разделяют этого оптимизма. Несомненно,
острота старых контроверз значительно сгладилась, но едва ли оттого, что найдено среднее течение, и не оттого ли скорее, что интерес
разработки принципов уступил для практики место задачам изучения
и разработки отдельных статей нового кодекса. Так ли они, однако,
удачно формулированы, чтоб ученые их толкователи приходили к согласному пониманию и применению их в спорных практических вопросах? От этого очень далеко Вот один из образцов интерпретации
виднейших толкователей статей кодекса. А нанял, согласно букве его
волеизъявления, дом ¹ 13, приняв номер дома ошибочно за 15-й, но
ввиду злосчастного числа (13), на которое он вовремя не обратил должного внимания, требует инвалидации сделки. Его притязания не находят правильным, ибо нет резона считаться с предрассудками. Однако, если он сошлется на вред, который это обстоятельство причиняет
его нервнобольной жене, которая числа 13 на доме вовсе не в силах
вынести, то профессор Hölder, Cosack и друг. находят это достаточным для инвалидации сделки. Иначе думает Эндеман, и он, несомненно, найдет много единомышленников по тому основанию, что одно
указание на мотив инвалидации, не вошедший в содержание сделки
(вред для нервнобольного, когда дело идет не о помещении для по-
2
добных больных), недостаточно для этой цели
.
1
См. примеч. выше, а также: Дернбург. D. bürg. GB. I B. Ñ. 430. III.
2
Lehrbuch. I B. С. 348 и 349, примеч. 19. Случай ошибки нанимателя в обозначении этажа (у нас и в Норвегии 1-й этаж есть то, что на Западе parterre, а их 1-й
этаж есть наш 2-й), когда помещение взято именно для торгового заведения с окном для выставки товара на улицу, может натурально дать основание для инвалидации, если цель найма видна в контракте.
128 Чтения по гражданскому праву
Что же дает нам Проект Гражданск. уложения для этого трудного
и почти нового в этом общем виде понятия об ошибке и ее влияний на
эффект волеизъявления?
В Общих положениях Проект ограничивается следующим: сделка
может быть оспорена как недействительная, когда изъявление воли
лица, совершившего сделку, последовало под влиянием существенной ошибки и не последовало бы, если бы этой причины не существовало (ст. 60, места статьи, опущенные или отмеченные точками,
указывают на то же последствие для случаев принуждения, обмана).
Ошибка признается существенной, когда она касается тожества или
существенных качеств предмета сделки, и тожества лица, если волеизъявляющий имел в виду определенное лицо. Ошибка в побудительной причине к совершению сделки не служит основанием к (? для) признанию сделки недействительной (ср. ст. 62, немного сокращенная
здесь).
Это то же в принципе, что в имперск. Уложении 1896 г., в указанной выше ст. 119 этого Уложения. Опущен, к сожалению, очень важный объективный критерий, данный суду в руководство в ст. 119 для
определения существенности ошибки. Irrthum über den Inhalt есть
ошибка в свойствах (я думаю, Eigenschaft будет точнее передать этим
словом, а не качеством) лица или вещи, die im Verkehr als wesentlich
angesehen werden, которые в гражданском обмене рассматриваются
как существенные.
Из сопоставления со сказанным выше легко прийти к заключению,
как это все, при верности (в подлиннике, т. е. в немецк. Уложении)
принципов, скудно
1
для руководства практики в трудной проблеме
инвалидации сделки, совершенной по ошибке.
1
В нашем Проекте в Положениях общих эта скудость касается не одного этого
вопроса, а всего раздела III, посвященного юридической сделке, для которого литературное движение немецкой юриспруденции оказалось наиболее плодотворным,
быть может, во всем составе кодекса. Надо, позволю себе сказать, быть почти бессердечным, чтобы представить это учение русской публике в таком ощипанном виде,
в каком мы его находим в нашем Проекте. Объяснительное к кн. 1-й приложение.
С. 188, рассказывает нам о некоторых перипетиях в истории разработки Проекта. В
1897 г. предположено было закончить вперед книгу V Обязательства, проект коей
и имел быть внесен на уважение Государственного Совета особо от других час-
òåé к 1 января 1900 г. И вот, для округления этой 5-й книги, в нее и было внесено
многое из того, что входит теперь обыкновенно в состав Общей части. В настоящее время, когда предположение 1897 года, надо думать, не состоялось, эти части
вносятся опять в Общую часть. Это и видно в положениях об ошибке, где вместо
правил для договоров те же статьи формулируются для сделок вообще. Но это не
объясняет ни скудости учения о сделке вообще, ни, тем менее, крайне слабого развития Общих положений в целом их составе в нашем проекте. Весь распорядок
материи в пяти книгах проекта такой странный, что неожиданностью распределе-
129Учение о юридической сделке
§ 50
III. Содержание волеизъявления. Волеизъявление и состав института. Содержание юридической сделки и юридического института в
их историческом взаимодействии. Встречные учения по вопросу о
причине, вызывающей эффект сделки. Поверка учения Виндшейда
на примере. Ошибка в праве. Требования Code civil и действующего Свода для предотвращения ошибок. Общие требования отно-
сительно содержания сделки. § 138 нем. гр. Ул. 1896 г.
Мы установили выше (§ 45) понятие юридической сделки и рассмотрели два существенных реквизита волеизъявления, в ней выраженного. Для силы сделки необходима I) гражданская дееспособность лица
(§ 46) и II) нужен, выражаясь словами нашего кодекса, непринужденный произвол и согласие (ст. 700 и 701).
Этот последний реквизит (II) составляет необходимое свойство
волеизъявлений, направленных на изменение юридических отношений.
Мы пытались выше установить юридический смысл этих свойств
волеизъявления и пришли, в связи с учением о принуждении и ошибке, к заключению, что наличность известных пороков волеизъявления
не влечет за собой необходимо и всегда ничтожества сделки. Понятия
принуждения и ошибки введены действующими системами в грани-
ния предметов напоминает квартиру по уходу полотеров. Надо полдня времени,
чтоб разобраться, где что найти и куда что поставить. В 1-й книге есть статьи î
лицах, но, можно сказать, без начала и без конца этого важного учения. У французов акты гражд. состояния связаны с институтами семейного права (livre I, titre I
XI), потому что их Code не знает Общей части. Мы эту Общую часть, как-никак,
соорудили. Но где же начало и конец личности? Где акты гражданского состояния?
Здесь сейчас на 1-м плане, как у французов, кн. 1-я, des personnes, тит. 2-й actes
de létat civil? Не тут-то было. У нас это кн. 2-я. Семейственное право. Разд. V. Ст.
585 Акты гражд. состояния. У немцев учение о лицах, в составе Общей части,
живое и законченное, в Code civil это цельная картина, исполненная силы и движения. Неужели же можно на уважение Государственного Совета или хотя бы даже
просто почтеннейшей публике предлагать такую работу, спутанную, разрозненную,
урезанную, кастрированную даже (дееспособность выброшена, акты гражданского
состояния загнаны в какой-то тупик), какую дает проект 1-й книги?! Тут в толк не
возьмешь дела, не найдешься в главнейших материях, не говоря уже о цельности
учения, о впечатлении жизненности его и законченности. Для нас не только учение
о сделке, но и весь план и вся разработка 1-й книги остается непонятной. Как могло
случиться, что вместо публично заявленных покойным председателем Редакц. коммис. 296 статей для Общей части уже тогда, в этом составе, изготовленной (см.:
Чтения. Т. I. С. 244, прим., по IV изд.), 9 лет спустя, в 1903 году мы получаем
ощипанный проект из 124 статей, в общем кратких, отчасти уже повторных и все
же не дающих ничего цельного?
130 Чтения по гражданскому праву
цы настолько точные, что далеко не везде, где, в естественном смыс-
ëå, могли бы быть указаны признаки несвободы или ошибки, непосредственно за сим должна следовать инвалидация сделки. Право вовсе не ставит себе единственной целью ограждение дееспособных лиц
от возможных воздействий на их волю со стороны и страхование их
от ошибок. Наоборот, по соображениям высшего общественного ин-
тереса, волеизъявления ошибочные и вынужденные остаются, в известных пределах, эффективными, хотя бы с этим связаны были невыгоды и неудобства для субъекта сделки.
Эту переработку естественных свойств волеизъявления для целей
юридических мы назвали внутренним формализмом воли в составе
юридической сделки.
Изучая природу сделки, мы не можем остановиться и на этой только
стороне ее строения, свойстве волеизъявления. Нам необходимо, наряду с этим, рассмотреть здесь же и третий необходимый общий элемент строения юридической сделки, именно:
III. Содержание или состав волеизъявления. Волеизъявление без
определенного в юридическом смысле состава, без известного содержания не даст в результате юридического строения сделки. Волеизъявление может быть сделано дееспособным, без всякого влияния на
него со стороны, без всякой ошибки у самого субъекта сделки и не
произвести никакого юридического эффекта, или произвести вовсе не
тот эффект, на который волеизъявление было рассчитано.
Выше (с. 85) мы указали, что волеизъявление должно быть направлено на изменение правоотношений не в безразличной, так сказать,
среде, а именно в составе того или другого юридического институ-
òà. Изъявляя волю, я, в смысле цивильном, достигаю изменения правоотношений, но именно только правоотношений, и отнюдь не более,
не изменения, напр., самого института, к сфере коего данное правоотношение принадлежит.
Эффект волеизъявления достигается, таким образом, в составе сделки влиянием двух равнодействующих, акта моей воли, с одной стороны, и, с другой, того содержания, каким определяется состав соответствующего института. Это взаимодействие будет иметь всегда место,
если состав данного института есть определившийся, установившийся. Натурально, это будет иначе в таких условиях, когда институт есть
еще только вырабатывающийся. В этих условиях будет необходимо
ввести в состав самого волеизъявления такие подробности, отсутствие
коих, при невыработанности института, могло бы лишить сделку необходимой для ее юридического эффекта определенности. Объяснимся на примере. Мы сказали выше, что нельзя сделать эффективного
волеизъявления без юридически определенного содержания. Итак, я
изъявляю желание приобрести такой-то дом. Достаточно ли таких
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]