Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чтения по гражданскому праву. Том 2. Учение о вещах. Учение о юридической сделке
.pdf
91Учение о юридической сделке
мало развитым содержанием. Правда, что этими статьями не ограничивается учение, но все же для учения о внутренней стороне сделки
наш позитивный материал крайне скуден. Это не мешает нам остановиться на нем с необходимой полнотой, так как без этой стороны дела
все учение о сделке теряет смысл.
А. РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
ВНУТРЕННЯЯ СТОРОНА СТРОЕНИЯ
ЮРИДИЧЕСКОЙ СДЕЛКИ
§ 46
I. Общая гражданская дееспособность лица. II. Непринужденный
произвол и согласие.
Несмотря на краткость общих положений о юридической сделке в
указанных титулах, наше действующее законодательство хорошо знает непременное условие силы сделки, заключающееся прежде всего:
I. Â общей гражданской дееспособности
дических актов. Современное право, западное, как и наше действую-
1
Мы сейчас указали на произвольное устранение понятия дееспособности из
нашего юридического обихода, без замены его другим термином для этого специфического понятия. Это, несомненно, переводное речение, передающее понятие
Handlungsfähigkeit. Французы обходились для выражения того же понятия словом
capacité в разных применениях, capacité dexercice, de jouissance, degr
capacité, incapacitй. И вот один из французских юристов (Capitant. Introduction
létude du droit civil) находит очень метким терминологическое различие, которое
выразилось в немецкой речи для обозначения, с одной стороны, de laptitude à être
titulaire de droits, иметь Rechtsfähigkeit, быть правоспособным, а с другой, de la
capacité dagir, de faire des actes juridiques qui produiront les conséquences légales qui
y sont attachées, быть дееспособным. Немцы тем временем успели в своем анализе
явлений обмена сделать еще шаг вперед. Термин Handlungsfähigkeit остался в литературе. Но в легальной речи для выражения capacité, faculté (capacitas, facultas agendi,
для процесса persona legitima in judicio standi) употребляется в теснейшем применении к юридической сделке особый термин Geschäftsfähigkeit, которого нельзя
передать ни через faculté de négotier èëè de déclarer la volonté, ибо у французов
самое понятие сделки не есть настолько выработанное, как у немцев. Это, однако,
еще не все, что необходимо для замены старой Handlungsfähigkeit. И чуткий Эндеман думает создать особое понятие и термин Verkehrsfähigkeit (см.: Lehrbuch. I.
С. 122 и 123 по 8-му изд. и примеч.). Все это еще в процессе образования, как и
самое понятие и термин сделка. Нам кажется, что не выработанному пока термину
1
лица к совершению юри-
ès dans la
à
92 Чтения по гражданскому праву
щее, разрабатывает реквизит âîëè ëèöà для целей юридических в целом ряде особых положений, которых мы касались выше, в связи с учением о лице, правоспособном субъекте гражданских юридических отношений. В этом учении было видно, что, с одной стороны, законодательство ограничивает и гражданскую дееспособность требованиями
возраста, неодинаковыми для различных сделок, требованиями здоровья физического и умственного, наконец, известными реквизитами
нравов и не умаленной, в связи с системой наказаний, гражданской
правоспособностью лица. С другой стороны, мы указали в том же составе учений о лице расширение гражданской дееспособности на круг
субъектов гражданского права, для коих недостаток естественной волеспособности заменяется юридически установленными органами их
гражданской дееспособности. В указанном разделе это расширение
выражено в статье 698, где перечислен весь круг лиц, особенно юри-
Verkehrsfähigkeit предстоит определиться и дать большую определенность и выдержку всему учению о юридической сделке. Но это немецкая будущая терминология. Что же делают отечественные редакторы? Различая те же стороны и степени
проявления самостоятельности лица в гражданской жизни, как все принятые ими в
руководство западные системы, они не только не ищут приближения к ним в терминологической точности, но делают в этом смысле шаг назад даже по отношению
к общепринятым в нашей литературе гражданского и частного международного
права терминам, подготовляя, таким образом, почву для недоразумений не только
в области внутреннего, но и точно так же международного гражданского обмена.
Ходячим термином дееспособность (гражданская), в отличие от правоспособности, в точном смысле сейчас приведенных толкований французской и немецкой технической речи, пользуются и у нас в кассац. практике (напр., Гаугер. Т. XXI. См.
предметный указатель), также, с большим успехом. Алфав. указ. Св. гражд. узак.
губерн. Прибалт. С.-Петербург, 1895, просвещенный переводчик Гражд. зак., действующ. в Царст. Польском, изд. присяжн. поверенного Станислава Шифер. Варшава, 1899 (см. рубрику раздела XI кн. 1 о лицах), из систем международн. права
(см., напр., Мартенса Ф. Современное международн. право цивилизов. народов.
Т. II. 3-е изд. § 70. С. 311 и след. по эт. изд.), где указано, что в применении к
личному состоянию иностранцев национальных законов следует различать правоспособность от дееспособности. Правоспособность не определяется исключительно национальным законом (с. 312). Что касается дееспособности, то она определяется, по общему правилу, законами национальными лица (с. 313). Неужели речь
официальная (казенная) и литературная должны непременно идти врозь, хотя бы
эта рознь не соответствовала ни внутреннему смыслу выбираемых терминов, ни
интересам общения разноместных систем одного государства, ни, наконец, удобству международных сношений? Этой розни совсем не видно в немецком имперском Уложении 1896 г. Тут есть какая-то внутренняя фальшь! То мы очень сильно
заимствуем у немцев не только систему, с ее Общей частью, но целые институты,
совсем до сего незнакомые русской жизни, то нас берет какая-то этимологическая
оторопь перед простым термином, совершенно принятым в обиходе нашей цивилистики, потому только, что его не найти в т. Х, ч. I и еще менее в Уложении царя
Алексея Михайловича.
93Учение о юридической сделке
дических, которые могут приобретать все права на имущества по
различию самых имуществ и в пределах, законом определенных. Проект, Положения общие, касается этих материй в ст. 6, 7 для лиц физических и 23 и 24 для лиц юридических.
Таким образом, уже в этом моменте состава сделки ясно, что мы, с
одной стороны, регулируем влияние воли человека, как простого психического процесса, формальными реквизитами зрелости, нормального
состояния умственного и нравственного и полноты правоспособности
человека, без чего воля, как бы она ни была ясна, не произведет юридического эффекта; с другой, мы расширяем применение той же способности самоопределения лица к кругу его гражданских правоотношений на союзы и установления, где акты союзной дееспособности
выполняются помощью особой организации, направленной к этой цели. Работу изменения гражданских правоотношений выполняет то
воля естественная отдельно взятых дееспособных людей, то искусственно организованная дееспособность союзов.
Там, где нет дееспособности гражданской, как бы ни был ясен психический процесс, который мы называем волей, он останется без всяких юридических последствий для правоотношений субъекта.
Таким образом, гражданская дееспособность составляет общий
реквизит личности в гражданском праве, ибо без этого реквизита нет
автономного характера гражданских правоотношений, нет самоопределения их субъекта.
Но и при наличности этого общего реквизита любой юридической
сделки каждый отдельный акт, направленный на изменение конкрет-
ного правоотношения, должен носить известные признаки, без наличности коих не будет в данном случае состава юридической сделки. На
этих реквизитах останавливается указанный нами 3-й раздел книги
2-й в особенности. Мы возьмем вперед реквизиты внутренние.
II. За общим требованием гражданской дееспособности нашему
изучению подлежат дальнейшие положения закона, касающиеся юридической сделки, отдельной взятой.
Термин, коим наш закон обозначает наиболее общим образом понятие, соответствующее нашему понятию юридической сделки, есть
1
способ приобретения прав на имущества
. Мы указали, что это, в смыс-
1
Слово сделка, независимо от отдельных случаев применения (мировая сделка,
сделка с премией; 14011. Т. Х. Ч. 1), тоже встречается в легальной терминологии Х
Т. Ч. I и в общем смысле. Так, ст. 1540 говорит: все счеты, условия и всякого рода
сделки совершаются на серебряную монету. Также во всех казенных и частных
сделках должны быть употребляемы одни российские меры и вес. Проект допуска-
ет понятие сделки в общем смысле, как и этот термин (Полож. общ. Ст. 56, 57).
Таким образом, в новой терминологии мы будем иметь весь состав понятия дееспо-
94 Чтения по гражданскому праву
ле явлений, подлежащих в составе нашего закона действию общих правил для юридических сделок, термин слишком узкий. Но он все же
шире, чем во французском коде, где правила, общие для сделок, приноровлены особенно к договорам. Нет сомнения, что общие положения нашего закона для способов приобретения прав по имуществам
могут и должны быть отнесены и к способам их прекращения, а также
и к актам права семейного и по наследованию. Это расширение понятия сделки содержится в ст. 56 Общ. положен. Проекта.
Главнейшее из положений общего характера заключается в статье
700, которая говорит: все способы приобретения прав (здесь не прибавлено по имуществам, но это ограничение видно из титула этой гла-
вы), законом определенные, тогда только признаются действительными, когда они утверждаются на непринужденном произволе и согла-
ñèè. Этот же самый реквизит непринужденного согласия выражен
именно и по отношению к браку в ст. 12 т. Х ч. I, и по отношению к
договорам в особенности (ст. 1528), к дарению (967), завещанию (1010).
Независимо от этого, гарантию свободы совершения сделок представляют обрядности волеизъявлений, указанные в Положении о нотариальной части (ст. 89, 96, 107 и ряд других в той же гл. 2 разд. II), а
также многочисленные нормы закона уголовного, угрожающие тяжкими наказаниями за покушения на свободу волеизъявления лиц при
совершении ими юридических сделок. Указывая, однако, непринуж-
денный произвол è согласие как общую основу для всех способов приобретения прав по имуществам, наш закон, очевидно, не думает момент воли (в сделке односторонней) и согласия (в договоре) сторон
сделать исключительным источником юридической силы сделок, ибо
собности. Каждое лицо способно приобретать гражданские права (ст. 1), пользоваться ими (ст. 2), известной квалификации лица (совершеннолетние, умственноздравые, располагающие органами речи, слуха, люди нормальных нравов и рассудительные. Ст. 6 и 7) признаются способными самостоятельно располагать собой и своим имуществом (ст. 6), действовать, выражать свою волю, управлять имуществом (ст. 7). И вот эта сфера самостоятельного проявления личности в правомерных гражданских деяниях, особенно в сделках, и дает весь состав понятия гражданской дееспособности. Весь этот состав виден в Общ. положениях (см. приведенные сейчас статьи), а термин взят не тот, который нужен для обозначения äåÿ-
тельного состояния воли субъекта правоотношения, не дееспособность, а правоспособность, которая есть налицо и там, где дееспособности нет, нет разума, нет
воли, нет зрелости, нет признаков, существенных для самостоятельности граж-
данских волеизъявлений. Этот плюс, эта прибавка к правоспособности и есть то,
что немцы именуют Handlungs, или Geschäftsfähigkeit. Это вовсе не полный только
объем правоспособности (ст. 6) и не degrés dans la capacité; это нечто специфическое, гражданская самодеятельность субъекта или гражданская его дееспособность.
Термин удобен, потому что ясен и краток.
95Учение о юридической сделке
наряду с этим ставит общее положение, по силе коего права на иму-
щество приобретаются не иначе, как способами, в законах определенными (699).
Таким образом, наш кодификатор с достаточной ясностью обозначает существенные элементы строения сделки как волеизъявления
субъекта в пределах его дееспособности и в составе определенного
юридического института.
В дальнейшем мы попытаемся приблизить отвлеченно указанные
реквизиты воли в составе сделки, выраженные в словах 700-й статьи,
непринужденный произвол и согласие, к конкретным явлениям цивильных волеизъявлений. На изменениях, которые вносят в эти положения статьи Проекта, мы остановимся в детальном изложении.
§ 47
Внутренний формализм воли в составе юридической сделки (продол-
жение). Понятие. Внутренний формализм как черта системы.
Поправки. Дуализм. Латинская система. Средние века. Ис-
кание принципа в немецкой литературе. Два противоположных уче-
ния. Их исторический смысл. Наше законодательство.
Выражая общим образом требование непринужденного произвола
и согласия в составе сделки, наш закон, однако, вовсе не требует вместе с этим и не допускает положительного всякий раз исследования
или поверки действительной наличности воли в составе сделки для
юридического эффекта, на который сделка направлена. Это было бы в
прямом противоречии с автономным характером цивильного обмена.
Для сферы гражданских правоотношений сделка есть то же, что
закон для вопроса существования нормы. В латинской терминологии
сюда прямо применяется квалификация закона, lex contractus
речь идет о законе, то сила его условлена публикацией. Воля законодателя существует только тогда, когда есть публикация. Публикация
закона не составляет только средство доказать наличность воли законодателя. Это нечто большее. Без нее не существует закона. Ýòî
конститутивный элемент легальной нормы.
Совершенно такое же отношение момента внешнего, волеизъявления, к внутреннему моменту сделки, к воле. Пока нет волеизъявления, нет воли, нет сделки. С того мгновения, когда есть волеизъявление (для односторонней сделки) или единение волеизъявлений (для
1
Contractus legem ex conventione accipiunt (1. 1. § 6. D. 16. 3), legem testamento
dicere (l. 14. D. 28. 1).
1
. Когда
96 Чтения по гражданскому праву
договора), юридическая сделка есть налицо. Волеизъявление для сдел-
ки то же, что публикация для закона. Это конститутивный для состава сделки момент
1
.
Таким образом, где есть публикация, respective волеизъявление, и
текст закона или слова сделки не возбуждают никаких сомнений, там
именно волеизъявление решает вопрос о наличности нормы или сделки. Cum in verbis nulla ambiguitas est, non debet admitti voluntatis quaestio.
Наличность воли не подлежит сомнению и не допускает никаких изысканий предшествующих волеизъявлению процессов, никаких исследо-
2
ваний материальной стороны дела, никаких вопросов по существу
.
Волеизъявление констатирует формально наличность не только
сделки, но и воли в юридическом, а не психическом смысле. Истинная воля для конкретной сделки остается, как и истинный полдень
для счета времени по календарю, безразличной. Это и есть то, что мы
называем формализмом воли, или, для отличия от формализма в смысле
юридической обрядности, стало быть, внешнего, внутренним форма-
3
лизмом воли
.
Внутренний формализм воли составляет такую же переработку простых натуральных процессов для целей их юридической известности
и применения, какую в этих же целях дает нам понятие лица, граждански правоспособного субъекта, или вещи, обособленного объекта имущественного обладания, для этих двух конструктивных элементов правоотношения. Это такая же искусственная, техническая операция, образец которой мы видели выше в так называемой computatio civilis,
отличаемой от computatio naturalis.
1
По вопросу об отношении воли к волеизъявлению есть на немецком языке
замечательный трактат покойного лейпцигского профессора, бывшего затем душой
проекта гражд. улож. для Германии, Бернгарда Виндшейда. Willen u.
Willenserklärung. Ср. и здесь особ. Эннекцеруса. С. 58, где, и особ. в примеч. на
с. 59, читатель найдет ряд полезных литературных указаний. То же § 306 и примеч.
Lehrbuch d. Pandecten Виндшейда, где разработан особенно момент заключения
(Abschluss) договора.
2
Приведенный на предыдущей стр. текст толкуют и так, что voluntas и здесь
есть только волеизъявление, а не самая воля. См.: Issay Herm. Die Willenserklärung.
1899. Ñ. 14.
3
Самый термин внутренний формализм воли, совершенно употребительный
у немцев, стал встречаться в последнее время и в нашей литературе. См., напр.,
вступительную лекцию молодого профессора Вс. А. Удинцова (читан. в Киеве
8 марта 1894 г.) Дуализм частноправных систем. С. 11. Это талантливая характеристика некоторых особенностей торгового права. В литературе уголовного права
соответствующий термин употребителен давно уже и у нас. Это так назыв. внешнее вменение, imputatio externa, в противоположность вменению внутреннему. Значение термина формализм воли или внутренний формализм воли у цивилистов
есть иное, чем у криминалистов.
97Учение о юридической сделке
Эта формула воли или этот внутренний формализм воли виден в
целом ряду случаев применения.
Итак, мы принимаем наличность сделки и ее эффектов для такой
категории субъектов гражданских правоотношений, в коей нет и быть
не может психических процессов, свойственных именно этому субъекту, как он свойственен человеку. Мы это видели выше и только что
показали вновь для юридических лиц. В операциях, которые совершаются их именем, посредством органов их дееспособности, мы принимаем наличность воли, где есть, собственно, только формальные сим-
птомы, конституирующие наличность формальных реквизитов волеизъявления
1
. О воле юридических лиц в материальном смысле не может быть и речи, как не может быть речи о чувстве обиды, чувстве
удовольствия, и иных субстанциальных, а не формальных только моментах их существования.
Но совершенно так же, как для определенного круга лиц, так и независимо от лица, для сделок определенного типа, ипотечных, торгового права, формально-договорных, внутренний формализм воли будет составлять характернейшую черту их строения, резко отличающую
эти типы или эти отдельные виды сделок от других.
Нет сомнения, что здесь, в области волеизъявления, возможно провести такие же две разные основы конструкции, как в учении о лице,
о вещах, о счислении времени. Это тот же дуализм сделок по их составу, с преобладанием конструктивных элементов или формального,
èëè æå материального характера, который виден и в составе других
элементов юридических отношений, и не только юридических отношений, но и юридических институтов.
Можно сказать, что преобладание институтов и сделок того или
другого типа характеризует эпохи в развитии и в смене целых систем права.
Таким образом, сделки типа чисто формального, в смысле формализма внутреннего, составляли преобладающую черту квиритской системы. Это была именно черта системы, которой происхождение и
свойство историки любят связывать с особенностями национального
характера квиритов, с одной стороны, и с автономным, абсолютным
характером строения частноправовых институтов этой эпохи, с дру-
ãîé.
В условиях развития дуализма систем в последующую историческую эпоху мы видим постоянное смягчающее воздействие преторской
юрисдикции на непосильные для нового общества требования зрелости и бесповоротности волеизъявлений в области гражданских право-
1
Материальное действие, внутренние события правовых отношений оценива-
ются шаблонами, установленными законом. Удинцов. Ñ. 1.
98 Чтения по гражданскому праву
отношений. Известно, что сила сделки продолжала и в эту пору определяться прежней мерой, и то, что раз выражено как акт воли лица в
сфере его правоотношений, изменяло их в формальном смысле совершенно независимо от обстоятельств, предшествующих волеизъявлению и, быть может, влиявших на самоопределение субъекта.
Против крайности этого внутреннего формализма воли в сделке
претор первоначально мог действовать только путем экстраординар-
ного исследования каждого случая и устранять последствия цивильного ригоризма, когда в данном случае становилось ясно, что применение его приводит к опасным последствиям. Таковы были преторские in integrum restitutiones propter minorem aetatem, а для лиц зрелого возраста в случаях отсутствия их (absentia), в сфере сделок в особенности для противодействия принуждению (metus), обману (dolus),
ошибке (error) в волеизъявлениях.
В позднейшем праве этот случайный характер исправления цивильного ригоризма героическими, экстраординарными средствами уступил, как известно, место общему порядку процессуальной охраны свободы волеизъявления в сделке. Но чтоб не извратить совершенно ïîä-
линную для гражданского права черту самоопределения воли в области сделки, классическая юриспруденция не лишала ее юридической
ñèëû прямо ввиду признаков слабости воли, незнания, неопытности,
ошибок в волеизъявлении, не объявляла таких сделок изначала ничтожными, à ëèøü допускала, по требованию самих потерпевших, ослабление или уничтожение их юридических последствий в более или
менее тесных пределах. И в этих условиях все, что дает нам последующая латинская система, в смысле поправки внутреннего формализ-
ìà âîëè, ограничивается устранением последствий такой сделки посредством предъявления возражений, опровержений или споров против силы опорочиваемой сделки, в особом процессе.
Задача различения прямого ничтожества сделки при наличности
внутренних пороков волеизъявления от простой опровержимости или
спорности ее связана, мы думаем, не с тем или другим характером развития права
1
, как это принимают многие, а с самым понятием юриди-
ческой сделки в гражданском праве, из коего нельзя вычеркнуть признака самоопределения, выраженного в акте изъявления воли.
Такая идея юридической сделки не могла быть чуждой никакой
эпохе в истории развития нашей системы. Выработана она была, однако, оконченно и отчетливо только в системе римского права.
1
Причем в основу этого явления ставят двойственность процессуальных методов и противоположение права цивильного и преторского у римлян, чего де мы не
знаем. К этому вопросу мы вернемся в заключение учения о юридической сделке,
где будет речь о недействительности ее.
99Учение о юридической сделке
Если эту основную идею нетрудно установить в составе латинских классических учений, то по отношению к средневековой юриспру-
денции мы видим, начиная с глоссаторов, попытки поставить учения
на основы более постоянные (воля и изъявление одинаково необходимы для силы сделки, как дух и тело для жизни), хотя далеко не столь
практические и соответствующие духу гражданского права, как это
сочетание общей формальной силы волеизъявления с возможностью
устранить юридический эффект сделки, по иску заинтересованного,
ввиду таких пороков волеизъявления, которые в данном случае исклю-
чают признак самоопределения, необходимый для состава сделки.
Современная немецкая литература исполнена разнообразнейших
попыток указать руководящий принцип для выхода из коллизий волеизъявления, формально бесспорного, с наличностью фактов, исключающих самым несомненным образом подлинность воли из состава
1
волеизъявления
.
Случаев, где приходилось идти на помощь слабой воле, в позднейшей латинской практике развилась целая масса. Приходилось помогать не только несовершеннолетним, отсутствующим, в случаях угроз,
обманов, ошибок, симуляций, но особенно в известных кругах лиц,
далеко не готовых для самоопределений в сфере цивильных правоотношений. Надо было или низводить их дееспособность, что далеко
не всегда соответствует духу времени; или, допуская ее развитие, в
отдельных случаях спешить на помощь женщинам, воинам, иноземцам, людям низших профессий, коим часто был далеко не по плечу
этот внутренний формализм цивильных волеизъявлений, бесповоротно решающий судьбу их имущественных интересов по принципам, не
для этих людей писанным.
Мы обращаем внимание здесь на эту черту позднейшей латинской
и современной реципированной методы исправления последствий цивильного ригоризма, по силе коей волеизъявление, заключающее в себе
тот или другой порок воли, все же не делает цивильную сделку ничтожной по существу. Она все-таки остается способной юридически
действовать.
Ввиду возможности таких разноречий подлинной воли и волеизъявлений и расширения поправок формализма немецкая цивилистика,
очевидно, немного затерялась в разумении самого существа цивильной сделки, и в своих поисках за принципом немецкие ученые юристы полагали необходимым, наряду с формальными реквизитами волеизъявления в сделке, разработать еще возможно шире материальную
1
Прекрасный короткий обзор этих попыток см. в Lehrbuch Эндемана. 8-å èçä.
Ò. I. Ñ. 334. Ïðèì. 4.
100 Чтения по гражданскому праву
сторону волеизъявления, его содержание, чтоб досказать все, что в ней
заключается, чем условлен ее эффект, и оперировать отвлеченным понятием сделки уже ввиду всего этого сложного состава данных.
Таким образом, сила сделки в этих учениях условливалась не тем
только, что воля изъявлена в пределах дееспособности, но что эта воля
имеет определенное содержание и направление произвести известный
эффект, и что сторона ясно себе представляет всю фактическую и юридическую сторону своего волеизъявления. В силу этого юридическая
сделка из простого акта волеизъявления обращается в целую эпопею
тогда как волеизъявление должно быть только типическим, удобоприемлемым, конституирующим наличность воли для установления или
изменения правоотношений в составе известного института актом, и
только.
Эти попытки исчерпать не только формальную сторону волеизъявления, но и ее содержание тем более неудачны, что немцы пытались
дать их основы в общих учениях о юридической сделке, тогда как они
могут иметь место разве в отдельных учениях.
Содержание волеизъявления, условленное различием институтов,
не может входить в состав общих учений о юридической сделке, не
производя путаницы понятий.
Но и оставив в стороне эту задачу, все же немецкая юридическая
литература в современном состоянии дает äâå одна другую исключающие группы учений.
В одной группе основу силы сделки хотят видеть â âîëå ëèöà, и
где нет воли лица, там отрицают силу сделки. В другой группе думают указать как решающий для юридического эффекта сделки момент
не волю в ее подлинных процессах, à ëèøü результат этих процессов,
получаемый в волеизъявлении, и этому волеизъявлению приписывают
юридический эффект в составе определенного института.
Первое учение именуют теорией воли. Второе теорией воле-
изъявления. Ни то, ни другое не обходится без ряда оговорок и исключений в применении основного принципа.
1
Что такой сложный состав сделки, исчерпывающий все содержание института, возможен и на известных стадиях развития институтов необходим, это не
подлежит сомнению. В старых юрид. актах мы имеем массу сделок, включающих в
себя почти все содержание института, коего касается волеизъявление. Для примера
можно взять ¹ 62, 86 А. Ю., хотя таких примеров, где именно сделка, по счастливому выражению Iheringа, составляет настоящий прииск (Fundgrube) диспозитивного права, везде много. Когда институт достаточно объективировался, этого не
нужно более, ибо состав воли легко определяется простым наименованием сделки.
Натурально, при этом легко может иметь место и ошибочное представление об этом
составе, против чего или допускается поправка, или же получается прямой ущерб
для несведущего.
1
,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]