Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые и криминологические меры защиты интеллектуальной собственности. Учебное пособие
.pdf
71
106
107
106
107
криминализации, однако, осознается на сегодняшний день
далеко не всеми. С отмеченным обстоятельством связан ряд
проблем реализации механизма уголовно-правовой защиты
прав интеллектуальной собственности.
Чтобы признать посягательство на то или иное благо
преступным, необходимо осознавание подобного блага большинством членов общества неоспоримой ценностью (право
на жизнь, свободу совести и др.), в противном случае уголовно-правовой запрет не будет социально обусловленным: «Ха-
рактер общественной опасности, прежде всего, зависит от
ценности того блага, которому причиняется ущерб, то есть от
ценности тех или иных общественных отношений. Ценность
группы общественных отношений определяется законодателем на момент принятия закона в зависимости от конкретных
условий жизни общества в тот или иной период»
Например, как отмечает Р. О. Долотов
.
, право авторства в современном российском обществе не является такой
безусловной ценностью. Плагиат, если он не связан с причинением имущественного вреда третьим лицам, не осознается
как общественно опасное деяние. Как максимум такое поведение признается аморальным, и то далеко не всеми. Так,
Я. И. Гилинский, интерпретируя теорию социальной аномии
Э. Дюркгейма, пишет: «Социальная проблема возникает тогда, когда то или иное нежелательное, негативное социальное
явление... превышает обычный для данного общества уровень... По Дюркгейму, это бывает тогда, когда общество
находится в состоянии аномии. Последняя характеризуется,
в частности, тем, что старые социальные нормы уже не действуют, новые — еще не действуют; ...возникает “нормативный вакуум” в некоторых сферах социальной жизни. Россия
Антонов А. Д. Теоретические основы криминализации и декримина-
лизации : дис ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 88–89.
См.: Долотов Р. О. Механизм уголовно-правового регулирования
в сфере преступных посягательств на объекты интеллектуальной собственности : дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2009. С. 55.
72
108
109
110
108
109
110
последних десятилетий типично аномичное общество... “Падение нравов”, аморализация российского общества затрагивает все сферы жизни (образование, здравоохранение, “правоохрану”, искусство, науку). Неудивительно поэтому, хотя
и весьма печально, массовое распространение плагиата, который и за порок-то не считается»
.
В современных условиях только крупный имущественный ущерб или реальная угроза его причинения вследствие
незаконного использования объектов интеллектуальной собственности может всерьез восприниматься большинством
наших сограждан как свидетельство общественной опасности
деяния
. Как свидетельствует практика, подобные посягательства далеко не всегда, однако, приносят только вред правообладателю. Так, на этапе становления рынка программного обеспечения в условиях острой международной конкуренции на информационные продукты многие производители
в течение продолжительного времени воздерживались от массовых акций по пресечению незаконного оборота собственных программных продуктов, преследуя цель формирования
потенциальной зависимости как можно большего числа организаций и граждан от своих товаров и услуг. Когда спрос на
информационные продукты и услуги был окончательно
сформирован, производители программного обеспечения
начали интенсивную борьбу по пресечению оборота контрафактных программ, поскольку стало возможным компенсировать ранее упущенную выгоду доходами, получаемыми от
стремительного роста продаж лицензионных программ
.
В таких условиях криминализация деяний, слабо осуж-
даемых или даже безразличных с точки зрения морали обще-
Гилинский Я. И. Тотальный плагиат как норма российской научной
жизни // Проблемы деятельности ученого и научных коллективов : междунар.
ежегодник. СПб., 2007. Вып. ХХIII. С. 270.
См.: Долотов Р. О. Указ. соч. С. 95–96
См.: Яковлев А. Н. и др. Контрафактное программное обеспечение:
профессиональный подход : учеб.-метод. пособие. Саратов : Научная книга,
2007. С. 4–5.
73
111
112
111
112
ства, ведет к вымыванию из-под уголовного права более глубокого нормативного слоя и далее к разрушению убеждения,
которое вместе с принуждением образует фундамент уголовно-правового регулирования общественных отношений. Такое расширение круга преступлений может создать ситуацию,
о которой К. Маркс писал так: «Народ видит наказание, но не
видит преступления, и именно потому, что он видит наказание там, где нет преступления, он перестает видеть преступление там, где есть наказание»
.
Криминализация посягательств на права интеллектуальной собственности свидетельствует об осознании государством общественной опасности интеллектуального пиратства.
Как показывает отечественная правоприменительная практика, одной лишь воли государства, однако, зачастую бывает
недостаточно для успешной легитимации вводимого запрета.
Здесь нельзя не согласиться со следующим замечанием: «Закон, если он не находит одобрения в общественном правосознании, будет нарушаться без всякого морального осуждения
со стороны окружающих, так как в российском правовом сознании практически отождествляется право со справедливостью. Отсутствие (реальное или предполагаемое) последней
в законе является достаточным основанием этот закон не исполнять. Постулат римского права о необходимости соблюдения даже плохих законов, разделяемый, по крайней мере,
внешне, большинством западноевропейцев, совершенно неприемлем для русского человека»
.
В отечественной уголовной юриспруденции вопрос
о легитимации уголовно-правовых запретов довольно часто
поднимался в дореволюционной научной литературе, однако
касался он в первую очередь оправдания права государства
наказывать своих подданных. Среди современных ученых,
Цит. по: Коган В. М. Социальный механизм уголовно-правового воз-
действия. М. : Наука, 1983. С. 125.
Полный курс уголовного права : в 5 т. / под ред. А. И. Коробеева.
СПб. : Юрид. центр Пресс, 2008. Т. 1: Преступление и наказание. С. 139.
74
113
114
113
114
обратившихся к теме легитимации уголовных норм, можно
назвать А. Э. Жалинского
и Ю. Е. Пудовочкина. Следуя
традициям дореволюционных юристов, Ю. Е. Пудовочкин
под легитимацией также понимает обоснование права государства на применение наказания к лицам, нарушающим установленные запреты
. Наиболее важными, на наш взгляд, в по-
зиции Ю. Е. Пудовочкина являются следующие два тезиса:
1. Государство имеет право на применение уголовного
наказания лишь в том случае, если им была налажена система
профилактического воздействия на преступность лиц, склонных к совершению преступлений, созданы условия, обеспечивающие населению непреступный путь удовлетворения их
основных потребностей.
2. Степень доверия граждан к уголовному праву как
условие и составная часть его легитимности определяется
прежде всего содержанием уголовного закона, отражающим
народные представления о ценности защищаемых благ и
справедливости уголовно-правовых средств этой защиты.
Наряду с этим доверие населения к уголовному праву будет
определяться практикой применения уголовного закона. В связи
с этим легитимность уголовного закона будет находиться в обратной зависимости от уровня выборочности уголовного правосудия, его политизации, предвзятости и других обстоятельств.
Предложенное Ю. Е. Пудовочкиным определение легитимации уголовного права в большей мере касается проблемы
наказания, но в уголовном праве наказание вторично по отношению к преступлению, поэтому процесс легитимации
уголовно-правовых норм, на наш взгляд, должен рассматриваться относительно феномена преступления, а не наказания.
В этом ракурсе основной вопрос легитимации текста
уголовного закона будет звучать следующим образом: «Спра-
См.: Жалинский А. Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоре-
тико-инструментальный анализ. М. : Проспект, 2008. С. 38–41.
См.: Пудовочкин Ю. Л. Легитимация уголовного права // Уголовное пра-
во. 2007. № 6. С. 38.
75
115
115
ведливо ли данное деяние признавать преступлением?» Легитимация является процедурой, подтверждающей справедливость соответствующих правопритязаний, в связи с чем легитимация уголовно-правового текста — это процесс обоснования
и признания наличия общественной опасности в деянии. Со
стороны государства указанный процесс объективируется посредством проведения криминализации деяния, со стороны социальных субъектов — соблюдения установленного УК запрета.
Весьма интересна в этом плане докторская диссертация
А. В. Грошева, в которой он рассматривает механизм уголовного правотворчества как сложную структурно-функциональную
систему различных факторов криминализации, имеющую четыре основных уровня:
1) социальной обусловленности уголовно-правового за-
прета. Выявляются различные социальные явления, относящиеся к общественному бытию и общественному сознанию
и выступающие в качестве основания криминализации;
2) научно-прогностический. На основе социальных
принципов криминализации определяется возможность и допустимость установления уголовно-правового запрета;
3) технико-юридический. Посредством системно-право-
вых принципов криминализации определяются критерии криминализации и разрабатывается оптимальная юридическая модель уголовно-правовой нормы;
4) процедурно-законотворческий. На основе специаль-
ных процедурных правил решаются вопросы принятия, опубликования и вступления в силу уголовного закона
.
А. В. Грошев пишет: «Законодатель, прогнозируя воздей-
ствие уголовно-правовой нормы на поведение, если в ее основе
лежит выраженный господствующий интерес, должен предвидеть степень противодействия этой норме со стороны выразителей противоположного интереса. Если прогноз покажет, что ре-
См.: Грошев А. В. Функции правосознания в механизме уголовно-
правового регулирования : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург,
1997. С. 23.
76
116
117
116
117
ализация уголовно-правовой нормы будет носить конфликтный
характер, законодатель должен либо ограничить господствующий интерес, или предусмотреть дополнительные законодательные средства, позволяющие уменьшить степень конфликтности
уголовно-правового регулирования (нормы, допускающие ком-
промисс, в определенных случаях смягчающие или освобождающие от ответственности, расширяющие сферу частного
обвинения и др.)»
.
Проецируя модель механизма уголовного правотворчества, предложенную А. В. Грошевым, на отношения по
охране прав на объекты интеллектуальной собственности, получим следующую картину: на первом уровне (социальной
обусловленности уголовно-правового запрета) должны быть
выявлены основания криминализации. Как отмечалось выше,
таким основанием выступает наличие общественной опасности в деяниях, нарушающих права на объекты интеллектуальной собственности.
На основе принципов криминализации далее должна
быть определена возможность и допустимость установления
уголовно-правового запрета. К таковым в доктрине уголовного права чаще всего относят принципы:
- достаточной общественной опасности криминализиру-
емого деяния;
- широкой распространенности деяния;
- преобладания положительных последствий кримина-
лизации над отрицательными;
- экономии уголовной репрессии;
- своевременности криминализации
.
Грошев А. В. Функции правосознания в механизме уголовно-правового
регулирования : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С. 28.
См.: Кудрявцев В. Н. и др. Основания уголовно-правового запрета
(криминализация и декриминализация). М. : Наука, 1982; Лопашенко Н. А. Осно-
вы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовноправовая политика. СПб. : Юрид. центр Пресс, 2004. С. 286–298; Антонов А. Д.
Принципы криминализации общественно опасных деяний в уголовно-правовой
науке // Вестник МГУ. Сер. 11, Право. 2000. № 4. С. 81.
77
118
118
Рассмотрим эти принципы применительно к статьям УК
(ст. 146, 147, 180 и 183 УК), предусматривающим ответственность за нарушения прав интеллектуальной собственности.
Начнем с первого принципа — достаточной общественной
опасности. Ключевым словом в выражении «достаточная общественная опасность» является «достаточная». Применительно к запрету, установленному ст. 183 УК, не возникает
никаких сомнений в общественной опасности такого поведения. Незаконное собирание или разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, способно причинить весьма существенный ущерб как обладателю этой тайны, так отдельным гражданам и государству в целом (например,
незаконное разглашение коммерческой тайны может привести к банкротству предприятия (индивидуального предпринимателя) или его ликвидации, росту безработицы, прекращению выпуска необходимой для региона продукции и т. д.).
В подобных случаях практически невозможно разрешить
правовой конфликт иными мерами (например, гражданскоправовыми), так как сведения, составляющие коммерческую
тайну, de facto больше не являются тайной и ни о каком восстановлении нарушенного права речь вести уже нельзя, поэтому особенно важно для эффективной охраны коммерческой тайны установить дополнительные гарантии, каковыми
и выступают положения ст. 183 УК.
Относительно же вопроса о достаточной общественной
опасности деяний, предусмотренных в ст. 146, 147 и 180 УК,
мнения ученых расходятся. Проведенный Р. О. Долотовым
опрос среди ученых в области уголовного права (кандидатов
и докторов юридических наук — 102 респондента) показал,
что только 40 % признают деяния, описанные в ст. 146, 147
и 180 УК, достаточно общественно опасными для их криминализации, 36 % опрошенных указали на возможность кри-
См.: Долотов Р.О. Указ. соч. С. 136.
78
минализации, но с оговоркой, что уголовное преследование
по этим делам должно осуществляться в частном или частнопубличном порядке, 24 % считают, что криминализация таких
деяний является излишней, так как достаточно гражданскоправовых и административных мер защиты.
Сомнения в недостаточности общественной опасности
деяний, предусмотренных в ст. 146, 147, 180 УК, для их криминализации возникают потому, что в случаях их совершения
нарушенное право может быть восстановлено, например, путем прекращения незаконного использования объекта интеллектуальной собственности и возмещения причиненных
убытков, для чего достаточно и гражданско-правовых
средств. К тому же существенные трудности в легитимации
самой идеи охраны исключительных прав нередко возникают
из-за злоупотребления правообладателями своим монополистическим положением, тем не менее незаконное использование объектов авторских, смежных, патентных прав, средств
индивидуализации товаров, на наш взгляд, все же обладает
достаточной для криминализации степенью общественной
опасности (хотя бы потому, что объекты интеллектуальной
собственности включены в гражданский оборот и представляют собой экономическую ценность). Они обеспечивают
инновационный путь развития нашей экономики (большинство современных научных достижений относится к какомулибо объекту интеллектуальной собственности). Незаконное
же использование объектов интеллектуальной собственности
может повлечь не только материальный ущерб правообладателей, но и привести к затормаживанию такого инновационного направления развития экономики страны. Огромный
ущерб также может быть нанесен фальсифицированной продукцией в ходе и в результате потребления ее, особенно если
речь идет о фармацевтической, парфюмерной, косметической
или пищевой продукции.
Резюмируя, можно отметить, что в общественном правосознании, достаточной для криминализации степенью об-
79
119
120
119
120
щественной опасности обладают лишь те нарушения прав интеллектуальной собственности, которые влекут либо реально
могут повлечь причинение имущественного ущерба. Иные последствия посягательств на интеллектуальные права, к сожалению, на сегодняшний день не в полной мере осознаются большинством граждан. Имущественный же ущерб, выступающий
антиподом достатка и имущественной выгоды, сегодня —
успешно легитимированный социальный феномен, образующий
аксиологический каркас капиталистического общества.
Говоря о принципе широкой распространенности деяния, необходимо отметить, что официальная статистика свидетельствует об относительно немногочисленных фактах незаконного использования объектов авторского права, смежных прав, изобретательских и патентных прав и средств
индивидуализации товаров, услуг. По данным Главного информационно-аналитического центра МВД России, с 2006 г.
количество таких посягательств сократилось более чем на
60 %. С 2010 г. наметилось снижение и числа осужденных
лиц за исследуемое деяние (с 2850 в 2010 г. до 1477 в 2012 г.).
Обращает на себя внимание при этом тот факт, что на протяжении последних шести лет более половины виновных в
нарушении авторских прав уходят от уголовной ответственности. Между тем в специальной литературе
отмечается,
что указанные преступления почти не подвергаются официальной регистрации. По мнению специалистов
, в настоящее
время трудно вообразить, какая часть преступлений в сфере
интеллектуальной собственности попадает в официальную
статистику, а какая нет, но если сопоставить масштабы торговли контрафактной продукцией и количество выявляемых
преступлений, то можно сделать вывод, что показатель латентности для данных преступлений стремится к 100 %.
См.: Молчанов Д. В. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной
собственности : дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 69.
См.: Там же. С. 71.
80
В латентной преступности обычно выделяют две части:
естественную и искусственную. Естественная латентность
иногда именуется скрытой, и она покрывает ту часть преступлений, которые не были выявлены правоохранительными
органами в силу специфики самих преступлений, пассивного
поведения потерпевших и иных обстоятельств. Значительная
латентность рассматриваемых преступлений связана со сложностью их квалификации и разграничения со сходными деяниями, выявления причин и условий их совершения, а также
с появлением новых, ранее не известных правоохранительным структурам способов их выполнения, затрудняющих
квалификацию, в частности правоприменительные органы
испытывают существенные трудности в определении ущерба
в рассматриваемых составах преступлений, так как законодатель не раскрыл критерии его определения. Например, в плагиате ущерб может признаваться крупным, если исходить из
причинения потерпевшему морального вреда, поскольку право авторства относится к личным неимущественным правам
автора, а присвоение авторства может причинить нравственные страдания, которые испытывает потерпевший в результате нарушения принадлежащих ему личных неимущественных
прав. Грань в моральном ущербе, позволяющая относить этот
ущерб к крупному, не определена не только в правоприменительной практике, но и в теории уголовного права.
Самой большой трудностью является определение размера ущерба при разглашении сущности изобретения, полезной модели, промышленного образца до его официальной
публикации. Фактически от суда требуется прогнозирование
экономической эффективности изобретения, полезной модели, промышленного образца до момента его внедрения.
Наряду с естественной латентностью в преступности
в сфере интеллектуальной собственности имеет место искусственная латентность, проявляющаяся в результате неправомерных действий должностных лиц правоохранительных органов. Представляет интерес мнение работников правоохра-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]