Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Судебное признание в цивилистическом процессе теоретические проблемы. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 139 10 11 12 13 > Следующая >>>

§ 4. Конкуренция судебных признаний

Полагаем, что по субъектному критерию можно выделить как ми-

нимум четыре вида конкуренции судебных признаний:

1) конкуренция признаний «разноуровневых» субъектов:

а) третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, и той стороны, на которой оно участвует в процессе;

б) доверителя и его представителя;

2) конкуренция признаний «одноуровневых» субъектов:

а) соучастников;

б) нескольких представителей одного доверителя.

Прежде чем перейти к рассмотрению обозначенных ситуаций, отметим следующее.

Во-первых, понятия «одноуровневые» и «разноуровневые» субъекты используются нами достаточно условно. Под ними мы понимаем статусы субъектов цивилистического процесса и те наборы прав и обязанностей, которыми они обладают.

Во-вторых, думается, что конкуренция признаний как правовое явление актуальна исключительно для распорядительной теории признания. Доказательственная теория, согласно которой (повторим) судебное признание есть обычное средство доказывания, предполагает сопоставление его судом с другими имеющимися в деле доказательствами. И даже если между признаниями и обнаруживаются какие-то противоречия, они нивелируются в ходе их исследования, сопоставления с другими доказательствами и оценки. Распорядительная же теория, основанная на том, что признание есть волевой акт, содержит идеальную почву для возможного возникновения конкуренции признаний.

Итак, начнем с конкуренции признаний «разноуровневых» субъектов. Здесь, полагаем, все достаточно просто.

М. А. Викут совершенно верно утверждала, что разноуровневость в отношениях «сторона — третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, а равно и последующее отношение суда к мнению стороны в качестве первостепенного вытекает из конкретных целей, которые преследуют названные субъекты. Цель сторон — выиграть дело. Третье лицо помогает истцу доказать свой иск или ответчику защищаться против иска, смотря по тому, на чьей стороне оно участвует»1. Аналогичная логика прослеживается и в отношениях доверителя и его

Викут М. А. Стороны — основные лица искового производства. Саратов, 1968.

С. 36.

Глава 2. Судебное признание: понятие, виды, сравнительный анализ

представителя. «Цель судебного представительства — защита в суде интересов представляемого, помощь ему в осуществлении своих процессуальных прав и обязанностей»1.

Отсюда, если признание третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, будет противоречить признанию стороны, на которой оно участвует в деле, суд, очевидно, будет учитывать признание самой стороны. В частности, ранее мы обосновали, что вопрос об учете судом признания данного третьего лица должен разрешаться той стороной, на которой это лицо участвует в процессе. Сторона, которую такое признание не удовлетворяет, не пропустит его через свой «фильтр». Соответственно, и суд не будет его учитывать. Вопрос о конкуренции в рассматриваемом случае однозначно должен разрешаться в пользу стороны.

Немного сложнее выглядит ситуация при конкуренции признаний доверителя и его представителя. Например, истец обратился в суд с иском о возврате долга; он утверждает, что ответчик должен ему 100 руб.; ответчик подтверждает, что долг имеется, однако в размере 80 руб.; представитель же ответчика подтверждает, что долг имеется, но в сумме 90 руб.

Самое очевидное решение — учитывать «нижнюю планку», в отношении которой спора между доверителем и его представителем нет, т. е. долг составляет не менее 80 руб. Но далее возможны варианты. Первый — поступить радикально и считать, что во всяком конфликте между доверителем и его представителем последнее слово всегда остается за доверителем. Второй вариант — не лишать представителя возможности отстаивать свою точку зрения и предоставить ему право подтвердить свою позицию.

Полагаем, что первый вариант более убедителен, чем второй, поскольку логика отношений доверителя и его представителя предполагает приоритет волеизъявления первого, причем представитель не может действовать во вред доверителю2.

Гражданский процесс: учеб. / под ред. В. А. Мусина, Н. А. Чечиной, Д. М. Чечо-

та. С. 97.

Заметим, что весьма интересный подход к оценке признаний представителей сформулировал в свое время Г. Д. Рындзюнский. Так, он предлагал классифицировать признания представителей на «решающие», т. е. требующие особой оговорки в полномочиях, и признания, которые относятся к «частностям» процесса, что покрывается общей доверенностью на ведение дел в судах. Подробнее см.: Рындзюнский Г. Д. Указ. соч. С. 116.

§ 4. Конкуренция судебных признаний

Таким образом, для обеих ситуаций можно сформулировать единое правило: приоритет волеизъявления стороны (доверителя) по отношению к волеизъявлению третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, а равно представителя, очевиден.

Далее обратимся к вопросам конкуренции признаний «одноуровневых» субъектов.

При конкуренции признаний соучастников краеугольным камнем в решении обозначенного вопроса выступает то, в каких материальных отношениях они находятся со своим процессуальным оппонентом.

Если каждого из соучастников связывают с ним разные материальные правоотношения, то признание одного из соучастников в рамках его личного отношения с оппонентом, чье утверждение он подтверждает, не распространяется на иных соучастников.

Если же материальное отношение между сторонами носит единый многосубъектный характер, возможны два варианта разрешения возникшей проблемы конкуренции заявленных признаний.

Вариант первый: конструирование специального правила, изменяющего общий подход к распределению бремени доказывания, которое в определенной части подлежит возложению на того соучастника, который хотя и заявил о признании, но сделал это в ущерб другому соучастнику.

Так, в нашем примере о взыскании 100 руб. соответчики солидарно отвечают по заемному обязательству. Если один из них признал долг в размере 80 руб., а другой — в сумме 90 руб., то:

– суд должен освободить истца от обязанности доказывать сумму долга в размере 80 руб.;

– разницу в части несовпадающих признаний (90 руб. — 80 руб.) доказывает как истец, подтверждающий долг в сумме 100 руб., так и соучастник, признавший долг в сумме 90 руб.;

– разницу в части, не покрытой судебным признанием (100 руб. — 90 руб.), доказывает истец.

Вариант второй: поскольку субъекты «одноуровневые», то мнение одного не может превалировать над мнением другого, а потому суд вообще не должен учитывать такого рода признания. В частности, подобную точку зрения высказывал Т. М. Яблочков, когда анализировал вопрос о силе признаний, заявленных соопекунами, права которых не были разграничены в документе об установлении опеки1.

См.: Яблочков Т. М. Субъекты судебного признания. С. 103–105.

Глава 2. Судебное признание: понятие, виды, сравнительный анализ

Следовательно, это именно тот случай, когда в рамках распорядительной теории суд при вынесении решения не будет учитывать признание, заявленное лицом, участвующим в деле, поскольку это лицо действует в ущерб другим соучастникам, которые хотя и находятся в рамках единого правоотношения, но не хотят, чтобы негативные последствия действий одного из них распространялись на других. Возвращаясь к примеру о взыскании 100 руб., следует исходить из того, что:

– истец освобождается от обязанности доказывать сумму долга в размере 80 руб.;

– разница в части, не покрытой совпадающим судебным признанием (100 руб. — 80 руб.), доказывается исключительно истцом.

В силу изложенного более верным нам представляется первый вариант решения проблемы, и вот почему.

Во-первых, конструирование специального правила, изменяющего общий подход к распределению бремени доказывания, по сути, противопоставляет одному из соучастников и его процессуального оппонента, и другого соучастника. Это не совсем обычная ситуация для частноправового спора, хотя и вполне допустимая, как допустимо и то, что позиция одного из соучастников по вопросу о конкретном факте начнет совпадать с позицией процессуального оппонента. В итоге в отдельном, частном, вопросе об установлении конкретного обстоятельства истинные интересы рассматриваемых субъектов перестают совпадать с их процессуальным положением. По этой причине и правила доказывания требуют определенной корректировки: формально заявленное признание в несовпадающей его части с признанием другого соучастника по сути солидаризируется с утверждением их процессуального оппонента, а потому доказывать соответствующее обстоятельство должен и тот соучастник, который действует в ущерб другому.

Во-вторых, нельзя просто игнорировать тот факт, что противоречие в признаниях возникло не по поводу заявленного требования в целом, а лишь относительно его части — 10 руб. В отношении оставшейся суммы долга (80 руб.) спор между признающимися отсутствует. Разве может суд не придавать значения этому факту? Думается, что нет.

Если же утверждать обратное, то как минимум будет нарушено действие принципов состязательности и диспозитивности судебной процедуры, поскольку суд лишит лиц, участвующих в деле, возможности распоряжаться их законным правом признавать выдвинутые им утверждения процессуальных оппонентов.

§ 4. Конкуренция судебных признаний

Наиболее сложной нам представляется ситуация, когда возникает противоречие между признаниями, заявленными несколькими представителями одного и того же лица.

Так, в деле о взыскании 100 руб. один из представителей ответчика признал долг в размере 80 руб., а другой — в сумме 90 руб. При этом суд лишен возможности узнать мнение доверителя либо тот прямо не высказывается в пользу одного из двух признаний. На наш взгляд, наличие своеобразного «процессуального когнитивного диссонанса» у доверителя должно исключаться, а потому суд вообще не должен допускать возникновения какого-либо спора между его представителями. Считаем, что признания в их несовпадающей части не должны учитываться судом, а значит, наличие этой несовпадающей части должен обосновывать процессуальный оппонент по общим правилам доказывания.

При использовании содержательного критерия при классификации видов конкуренции судебных признаний возможны как минимум три ситуации:

1) конкуренция простых признаний;

2) конкуренция простого и квалифицированного признаний;

3) конкуренция квалифицированных признаний.

Заметим, что в качестве примеров здесь можно использовать и те, которые уже были приведены нами выше. Так, вполне логично говорить, что когда несколько соучастников признают, скажем, разную сумму долга, то это будет конкуренция простых признаний. Когда один из них признает некоторую сумму долга, а второй, помимо признания, утверждает, что оставшаяся часть долга была выплачена, то налицо конкуренция простого и квалифицированного признаний. Если же один соучастник, помимо признания некоторой суммы долга, ссылается на выплату оставшейся суммы, а другой ссылается на то, что истец ранее освободил его от уплаты конкретной суммы долга, — это конкуренция нескольких квалифицированных признаний.

Полагаем, что варианты разрешения возникающих здесь противоречий должны быть те же, что и приведенные выше: признание стороны будет превалировать над признанием третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, признание доверителя — над признанием представителя и т. д.

В случае же конкуренции квалифицированных признаний специально разработанное правило распределения бремени доказывания необходимо слегка скорректировать: бремя доказывания оговорки должно возлагаться на заявителя признания, а не на другого соучастни-

Глава 2. Судебное признание: понятие, виды, сравнительный анализ

ка, заявляющего, скажем, простое признание, или на процессуального оппонента.

Напоследок подчеркнем, что при конкуренции квалифицированных признаний крайне важно, чтобы фактический состав оговорок имел прямое отношение к утверждению, заявленному процессуальным оппонентом признающихся. Если, например, один из соучастников говорит, что долг им был частично выплачен и поэтому он признает лишь часть истребуемой с него суммы, а второй, помимо признания некоторой части долга, утверждает, что тот возник не из купли-продажи, а из, скажем, арендных платежей, то подобного рода «противоречие» не следует считать конкуренцией двух квалифицированных признаний, поскольку фактический состав оговорки второго признания не имеет никакого отношения к спорному материальному правоотношению.

§ 5. Конкуренция судебного признания идругих правовых феноменов

Под конкуренцией судебного признания и других правовых феноменов мы понимаем ситуацию, когда правовой эффект заявленного признания входит в конфликт с юридическим эффектом другого правового явления, порождая правовую неопределенность в деятельности суда.

Полагаем, можно выделить следующие случаи конкуренции судебного признания и других правовых феноменов:

1) конкуренция признания третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, и интереса стороны, на которой оно участвует в процессе, в контексте наступления последствий применения правил преюдиции;

2) конкуренция интереса третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, и судебного признания стороны, на которой оно участвует в процессе, в контексте наступления последствий применения правил преюдиции;

3) конкуренция интереса третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, и судебного признания, включенного в состав соглашения по фактическим обстоятельствам;

4) конкуренция судебного признания и требований закона в контексте позитивной допустимости доказательств.

§ 5. Конкуренция судебного признания и других правовых феноменов

Проанализируем названные ситуации.

1. Чуть ранее, обсуждая качественные характеристики судебного признания, мы пришли к выводу, что заявить его суду могут стороны, их представители, а также третьи лица, участвующие в деле. Одновременно при обсуждении отдельных моментов в отношении тех признаний, которые могут быть адресованы суду третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, был выявлен ряд спорных моментов.

Представим следующую ситуацию. В судебном разбирательстве присутствуют истец, ответчик и третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика. Это лицо заявляет суду о признании тех фактов, на которые ссылается в своих утверждениях истец. Ответчик с данным признанием не соглашается. Согласно предложенному нами механизму оценки признаний, суд должен будет проигнорировать признание третьего лица, поскольку оно не прошло через «фильтр» стороны, на которой участвует в процессе.

Далее происходит следующее. Суд удовлетворяет требования истца, после чего ответчик предъявляет регрессные требования к третьему лицу. По правилам преюдиции факты, установленные в первом судебном решении, будут считаться достоверными при рассмотрении судом второго дела, где и будет разрешен указанный спор. Полагаем, что относительно последней ситуации простое следование правилам преюдиции будет не всегда справедливым по отношению к третьему лицу. Думается, что во втором судебном разбирательстве третье лицо (теперь имеющее статус ответчика) должно иметь возможность доказать те факты, которые содержались в его признании и которые были судом изначально проигнорированы. Если ему удастся доказать, что эти факты являлись достоверными и прямо влекли за собой необходимость снижения размера требований истца к ответчику, суд (при рассмотрении по сути производного требования о взыскании регресса) не должен это игнорировать. То обстоятельство, что ответчик, на стороне которого третье лицо участвовало при рассмотрении первого судебного спора, сам ухудшил свое положение (согласившись с заявленным третьим лицом признанием, он смог бы уменьшить сумму итоговых выплат истцу), не должно негативным образом влиять на положение третьего лица, которое настаивало на том, что его признание имеет важное значение для рассматриваемого дела. Таким образом, третье лицо в рамках второго судебного дела должно иметь возможность уменьшить для себя сумму итоговых регрессных выплат

Глава 2. Судебное признание: понятие, виды, сравнительный анализ

безотносительно к размеру ранее установленного в первом судебном деле основного обязательства.

Итак, при рассмотрении судом первоначального спора предпочтение должно отдаваться воле ответчика (т. е. факты должны быть установлены без учета признания третьего лица), а в новом споре третье лицо (когда оно станет ответчиком) в отступление от общих правил о преюдиции сможет оспорить размер регрессного требования, доказав те обстоятельства, которые содержались в ранее заявленном признании.

2. Рассмотрим другую ситуацию. Состав лиц, участвующих в деле, остается тем же — истец, ответчик, третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, на стороне последнего. Ответчик заявляет суду о признании тех фактов, которые содержатся в утверждении истца. При этом часть таких фактов имеет отношение к третьему лицу. Далее, как и в первом случае конкуренции, суд удовлетворяет требования истца, а ответчик предъявляет регрессные требования к третьему лицу.

Проблема заключается в следующем. Оспорить признание ответчика в первом процессе третье лицо, в силу работы механизма исследования судом адресованных ему признаний, не может, поскольку не оно выступает заявителем признания. Во втором процессе, где начинают работать правила судебной преюдиции, попытаться нивелировать последствия ранее заявленного ответчиком признания это лицо тоже не может, поскольку оно уже легло в основу вынесенного судебного постановления.

Думается, что лишение третьего лица возможности доказать необходимость снижения регрессных требований и в этой ситуации явно несправедливо, ведь в первом процессе оно также не могло повлиять на учет судом признания стороны, на которой участвовало в процессе. По этой причине видится верным применение того же правила, что было сформулировано по отношению к первому случаю конкуренции: признание ответчика не должно негативным образом влиять на поло жение третьего лица, в том числе и в контексте будущих регрессных требований. Иными словами, суд при рассмотрении регрессного иска должен предоставить третьему лицу (ставшему ответчиком по регрессному иску) возможность опровергнуть все ранее признанные ответчиком факты путем представления новых доказательств во второй судебный процесс.

3. Руководствуясь сказанным, можно разрешить и третью ситуацию, когда участники соглашения по фактическим обстоятельствам включили в его содержание ряд фактов, которые так или иначе имеют

§ 5. Конкуренция судебного признания и других правовых феноменов

отношение к иному лицу, участвующему в деле, но при этом оно не является участником данного соглашения (например, это третье лицо, речь о котором шла при обсуждении двух первых казусов).

Третье лицо, не являющееся стороной в спорном материальном правоотношении, в силу самой правовой конструкции соглашения, по фактическим обстоятельствам не может влиять ни на процесс его заключения, ни на процесс его утверждения судом (оговоримся: для распорядительной теории в состязательном процессе, с учетом формального характера устанавливаемой судом истины, стороны, если это не нарушает субъективные права и интересы иных лиц, вправе по своей воле устанавливать для целей отправления правосудия факты прошлого так, как считают нужным). Отсюда, исходя из положений предложенного универсального правила (а его, думается, можно считать таковым, поскольку оно применимо для трех из четырех приведенных случаев конкуренции), во втором судебном разбирательстве, которое возникнет в силу, например, того же требования о возмещении регресса, третье лицо должно иметь право на представление доказательств в отношении тех фактов, по которым спорящие стороны договорились и включили их в состав соглашения по фактическим обстоятельствам.

Этот случай конкуренции, на наш взгляд, мало чем отличается от двух первых, поскольку общая схема, когда два спорящих лица договариваются о фактах прошлого для целей разрешения их личного спора, по сути остается той же. В связи с этим полагаем, что сформулированное нами правило о праве третьего лица оспаривать факты, содержащиеся в признании, в случае, когда такое признание было судом проигнорировано, может применяться и здесь. Вся разница между проанализированными примерами состоит лишь в том, что признание, затрагивающее интересы третьего лица, не существует само по себе, а включено в состав соглашения по фактическим обстоятельствам дела.

4. Суть данной спорной ситуации в корне отлична по содержанию

от трех предыдущих.

Конкуренцию судебного признания и требований закона в контексте позитивной допустимости доказательств проиллюстрируем следующим примером. Гражданское законодательство, регулируя вопросы ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, закрепляет, что подтвердить само наличие вреда можно единственным способом — представив в процесс, где разрешается вопрос о получении соответствующей компенсации, судебное решение,

Глава 2. Судебное признание: понятие, виды, сравнительный анализ

которым установлено его наличие (п. 1 и 2 ст. 1070 ГК РФ). Фактически, на наш взгляд, здесь речь идет о так называемой позитивной допустимости, когда законодателем установлен конкретный перечень доказательств, которыми лица, участвующие в деле, могут подтвердить определенный факт. Здесь-то и возникает следующий вопрос: если оригинал судебного решения об установлении конкретного вреда, нанесенного действиями любого из перечисленных в законе правоохранительных органов, стороной (истцом) в процесс не представлен, но ее процессуальный оппонент признает, что судебное решение действительно было вынесено, может ли суд игнорировать существование такого признания?

С точки зрения доказательственной теории ответ на него, видимо, однозначен: в силу действия правила о позитивной допустимости соответствующее средство доказывания, т. е. признание одного из лиц, участвующих в деле, может быть учтено судом при вынесении итогового постановления по делу лишь в контексте общих правил оценки доказательств.

В силу же механизма распорядительной теории ответ будет прямо противоположным: признание одного из лиц, участвующих в деле, освобождает его процессуального оппонента от необходимости доказывать те обстоятельства, которые сформировали предмет признания. В таком случае, если, например, представитель государственного органа, выступающего по делу ответчиком, признает, что судебное решение о признании органа виновным в причинении вреда гражданину-истцу по делу о присуждении компенсации за причинение вреда действиями государственного органа имеется, этот гражданин должен быть освобожден от необходимости доказывать данный факт путем представления в судебное разбирательство оригинала соответствующего решения, как того требует закон.

Таким образом, обозначенная нами проблема разрешима исключительно при обращении к положениям распорядительной теории понимания правовой природы судебного признания.

Заметим, что предлагаемый вариант разрешения данной коллизии определенным образом соотносится с положениями ст. 313 ГПК РФ. Предположим, что невозможность представления судебного решения вызвана тем, что судебное производство утрачено. Порядок восстановления утраченного производства предполагает, что обратиться с заявлением о его восстановлении может лишь лицо, участвующее в деле (ч. 2 ст. 313 ГПК РФ). Однако как быть тем лицам, которые к числу лиц, участвующих в деле, не относятся? Они не в состоянии

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 139 10 11 12 13 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]