Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебное признание в цивилистическом процессе теоретические проблемы. Монография
.pdf
§ 2. Анализ правовых норм и позиций высших судебных инстанций
ГПК РФ, ч. 2 ст. 51 АПК РФ наделяют соответствующим правом
третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. Отсюда следует, что оба процессуальных за
кона юридически идентично регулируют этот вопрос. В то же время,
как мы полагаем, говорить следует не только о единстве избранного
здесь подхода, но и об общем для обоих кодексов изъяне, который
состоит в следующем.
Ни тот ни другой процессуальный закон до конца не разрешают
вопрос о механизме (процедуре) заявления суду признаний третьих
лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. Как уже было сказано, положение названных субъектов
в цивилистическом процессе весьма специфично. И хотя они не имеют
прямой заинтересованности в разрешении судом отдельно взятого
спора, их признание порой может прямо повлиять на ход всей процедуры доказывания по делу.
Например, при рассмотрении дела судом в процессе присутствуют
истец, ответчик и на его стороне такое третье лицо. В силу указанных
выше норм это третье лицо может заявить суду о признании им отдельных обстоятельств дела, в частности подтвердить те утверждения,
на которые ссылается истец. Приведенная ситуация действующими
процессуальными законами фактически никак не разрешается. При
буквальном толковании упомянутых норм получается, что данный
участник процесса, не имеющий непосредственной заинтересованности в разрешении судом конкретного спора, может существенно
ухудшить положение ответчика. Разрешить подобную ситуацию, думается, поможет не вполне заслуженно забытый механизм оценки
признаний третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований
относительно предмета спора, разработанный Т. М. Яблочковым1.
Так, признание третьего лица, не заявляющего самостоятельных
требований относительно предмета спора, перед передачей его на исследование суду должно получить оценку того лица, на стороне которого оно участвует в процессе (в приведенном выше примере — ответчика). Если это лицо, ознакомившись с содержанием признания,
не даст согласия на его исследование судом, последний будет не вправе
учитывать его при вынесении итогового решения по делу, а процессуальный оппонент данного лица не будет освобожден от необходимости
доказывания по общим правилам тех обстоятельств, которые легли
в основу заявленного третьим лицом признания.
-
1
См.: Яблочков Т. М. Субъекты судебного признания. С. 92.
101
Глава 3. Правовое регулирование процедуры заявления судебного признания
Представители лиц, участвующих вделе,
как возможные заявители судебных признаний
Вполне очевидно, что ст. 54 ГПК РФ и ст. 62 АПК РФ, регулирующие полномочия представителей лиц, участвующих в деле, до
пускают, что последним имманентно присуще право заявлять суду
признание отдельных фактов от имени своих доверителей. В то же
время думается, что при формировании данных норм законодатель
упустил из виду один очень важный момент: из их содержания прямо
не следует, каким именно полномочием, общим или специальным,
является признание представителем тех фактов, на которые ссылается
процессуальный оппонент его доверителя. Отнесение данного права
к общим полномочиям представителя было бы вполне логичным, если
бы не содержание ч. 2 ст. 64 АПК РФ.
Названная норма прямо закрепляет, что к специальным полномочиям представителей лиц, участвующих в деле, относится право
на заключение соглашения по фактическим обстоятельствам дела.
Последнее, как мы уже выяснили, представляет собой документ, содержание которого составляют заявленные участниками соглашения
признания. При этом возникает вполне закономерный вопрос: почему
для заключения соглашения по фактическим обстоятельствам, а равно
для включения в его состав соответствующих признаний представители
должны дополнительно получить согласие своих доверителей (например, в виде указания на это специальное полномочие в договоре
об оказании услуг представительства или доверенности), а для заявления такого же по объему «обычного» признания подобного разрешения
не требуется?
При разрешении этого вопроса надо учитывать, что предметы признания, заявленного суду напрямую, и признания, входящего в состав
соглашения по фактическим обстоятельствам, идентичны. Более того,
последствия прямого заявления признания и тех признаний, из которых формируется соглашение, также идентичны: и в том, и в другом
случае процессуальный оппонент освобождается от необходимости
доказывать признанные обстоятельства. Отсюда полагаем, что в силу
родственности правовой природы данных видов признаний право заявить их суду должно относиться к специальным полномочиям представителей сторон.
Вполне очевидно, что научные дискуссии по вопросам об отдельных
полномочиях представителей лиц, участвующих в деле, ввиду их особой
роли в отправлении правосудия, не должны порождать неопределен-
-
102
§ 2. Анализ правовых норм и позиций высших судебных инстанций
ность и противоречия в правоприменительной практике. Учитывая
это, Пленум Верховного Суда РФ уже в ППВС РФ № 23 постарался
поставить точку в споре о праве представителей признавать отдельные
факты, на которые при рассмотрении дела могут ссылаться в своих утверждениях процессуальные оппоненты их доверителей. Так, процитированный выше п. 10 Постановления гласит: «При вынесении решения
судам необходимо иметь в виду, что право признания обстоятельств,
на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, принадлежит и представителю стороны, участвующему в деле
в ее отсутствие, если это не влечет за собой полного или частичного
отказа от исковых требований, уменьшения их размера, полного или
частичного признания иска, поскольку статья 54 ГПК РФ, определяющая полномочия представителя, не требует, чтобы указанное право
было специально оговорено в доверенности». Здесь сразу возникает
несколько соображений.
1. Вызывает вопросы логика Пленума при указании на возможные
последствия заявления суду признаний фактов представителями лиц,
участвующих в деле. Напомним, что в силу доказательственной теории
последствие заявленного признания одно: суд расценивает его как одно
из средств доказывания по делу и исследует наряду со всеми другими
имеющимися в деле доказательствами. По распорядительной теории
последствие выглядит иначе: при отсутствии у заявителя пороков воли
или волеизъявления его признание принимается судом, а процессуальный оппонент заявителя освобождается от необходимости доказывать
те факты, которые сформировали предмет признания.
Отсюда не совсем понятно, почему в ряде возможных последствий
заявленного суду признания Пленум назвал полный или частичный
отказ от исковых требований, уменьшение их размера, а также полное
или частичное признание иска. Более того, в ст. 68 ГПК РФ не указано
ни одно из перечисленных последствий заявленного признания, кроме
возникающего применительно к механизму действия распорядительной теории.
Ранее мы уже пришли к выводу, что признание иска и признание
отдельных обстоятельств — это разные правовые явления. У них нет
ничего общего ни по субъектному критерию, ни по содержательному,
ни по критерию отменимости и уже тем более по критерию наступления конкретных правовых последствий. Тем самым избранный
Пленумом вариант решения обозначенного вопроса представляется
не до конца продуманным.
103
Глава 3. Правовое регулирование процедуры заявления судебного признания
В то же время использование количественного критерия, если Верховный Суд РФ при формировании своей позиции проводил параллели
именно с ним, также видится не вполне уместным, поскольку (повторим) его использование не помогает разграничить существо института
судебного признания и института признания иска. Даже если ответчик
признает все факты, входящие в предмет доказывания, это не будет
означать, что признан сам иск. Например, настаивая на необходимости принятия решения об отказе в удовлетворении иска, ответчик
может ссылаться на пропуск сроков исковой давности. Поэтому квалификация признания исковых требований как результата признания
большого объема отдельных фактов, входящих в предмет доказывания
по делу, а равно полного их признания видится весьма сомнительным
решением. То же самое можно сказать и об отказе от иска (полностью
или в части), и об уменьшении размера исковых требований.
Так или иначе, думается, что саму попытку Верховного Суда РФ
разрешить возникшие в этой сфере противоречия следует оценивать
исключительно положительно. Другое дело, что содержание предлагаемого им механизма ликвидации обозначенных разночтений требует
точечных корректировок. Полагаем, что п. 10 ППВС РФ № 23 необходимо пересмотреть и перечислить в нем действительно возможные
последствия заявленного суду признания обстоятельств представителями лиц, участвующих в деле, в том числе сделать отсылку к ст. 54
ГПК РФ, указав на те последствия заявления суду признания, которые
там закреплены.
2. Достаточно нелогично, на наш взгляд, изложен абз. 6 анализируемого п. 10 ППВС РФ № 23, где говорится, что адвокат, назначенный
судом на основании ст. 50 ГПК РФ, не может заявлять суду о признании
обстоятельств помимо воли ответчика, поскольку это может привести
к нарушению прав последнего. Здесь возникает два вопроса.
Первый вопрос: действительно ли представитель ответчика, назначенный судом по основаниям, предусмотренным ст. 50 ГПК РФ,
может действовать в ущерб своему доверителю, с которым у него нет
никакой коммуникации?
Например, если представитель ответчика по делу, где рассматривается требование о применении мер ответственности за оказание некачественных услуг, признает, что подпись на договоре действительно
принадлежит его доверителю, то может ли это привести к нарушению прав последнего? Или: если представитель ответчика по спору
о взыскании оплаты за поставленный товар признает, что поставка
товара фактически состоялась? Как, по мнению Пленума Верховного
104
§ 2. Анализ правовых норм и позиций высших судебных инстанций
Суда РФ, в целом должен действовать представитель ответчика, когда
последний отсутствует в процессе? Он должен в целом воздерживаться
от каких-либо признаний? Как тогда быть с теми фактами, входящими
в предмет доказывания, что являются очевидными и для суда, и для
всех лиц, участвующих в деле? Как поступать адвокату, если предъявлен обоснованный иск? Все равно продолжать судебное состязание,
увеличивая размер будущих судебных расходов, которые процессуальный оппонент взыщет после удовлетворения исковых требований?
Полагаем, в этих и других подобных случаях у представителя ответчика
должно быть право совершать процессуальные распорядительные
действия, формально не соответствующие интересам доверителя.
Второй вопрос: если, согласно позиции Пленума, представитель отсутствующего в процессе ответчика наделен правом оспаривать за него
любые судебные постановления, как суд может быть уверен в том, что
этим оспариванием представитель не нарушает его волю? Может быть,
ответчик согласен со всеми предъявленными к нему требованиями
и не хочет ничего обжаловать? Если суд (скажем условно) додумывает
за ответчика наличие у него желания или нежелания обжаловать любые вынесенные в отношении него судебные постановления, то где
проходит та грань, по которой он (суд) ограничивает его представителя в распоряжении всеми имеющимися у него правами, в частности
правом на заявление от его имени признаний фактов? Думается, что
тем самым суд лишает представителя, отстаивающего интересы одного
из лиц, участвующих в деле (ответчика), возможности реализовать законное право последнего заявлять признание.
Соглашение пофактическим обстоятельствам
Определенные вопросы возникают и в ходе применения на практике института соглашения по фактическим обстоятельствам.
1. Законодатель, как видится, весьма нелогично подошел к разрешению вопроса о субъектном составе лиц, которые могут заключить
соглашение по фактическим обстоятельствам. Согласно ч. 2 ст. 70
АПК РФ, основными субъектами, которые наделены таким правом,
выступают стороны. Часть 2 ст. 62 АПК РФ наделяет данным правом
представителей лиц, участвующих в деле, при условии, что такое специальное полномочие будет оговорено с их доверителями. Третьи лица,
заявляющие самостоятельные требования относительно предмета
спора, в силу ч. 2 ст. 50 АПК РФ, пользуются всеми правами и несут
все обязанности истца, а следовательно, тоже могут быть участниками
105
Глава 3. Правовое регулирование процедуры заявления судебного признания
соглашения. В то же время несколько противоречиво регулируется этот
вопрос в отношении третьих лиц, не заявляющих самостоятельных
требований относительно предмета спора.
Так, ч. 2 ст. 51 АПК РФ в ряду исключений из тех прав и обязанностей, которыми наделены третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, не называет соглашение
по фактическим обстоятельствам. Следовательно, можно утверждать,
что у названных лиц соответствующее право имеется. Именно в этой
части, как нам кажется, и присутствует некий противоречивый элемент, который не был учтен законодателем при формировании содержания данной нормы.
Как уже было сказано ранее, соглашение по фактическим обстоятельствам есть специальный многосторонний вид признания, участники которого совместно формируют перечень признанных фактов,
касающихся спора, и представляют его на утверждение суду, чтобы
в дальнейшим быть освобожденными от их доказывания. Отсюда
вопрос: как лицо, которое не имеет непосредственного отношения
к предмету спора, может стать участником соглашения, освобождающего основные стороны судебного разбирательства от доказывания
тех обстоятельств, за счет которых будет сформировано содержание
соглашения?
Думается, что определение условных границ доказывания по делу
относится к исключительным правам спорящих субъектов, которые
прямо заинтересованы в конкретном разрешении их противоречий
судебным органом. Но если законодатель мыслит иначе, он должен
закрепить в ч. 2 ст. 51 АПК РФ запрет для третьих лиц, не заявляющих
самостоятельных требований относительно предмета спора, становиться участниками такого соглашения.
2. Из названных норм прямо не следует, какое именно количество
лиц, участвующих в деле, может заключать соглашение по фактическим обстоятельствам. Может ли оно быть не двусторонним, а трехсторонним? Например, его заключают истец, ответчик и третье лицо,
заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора. Основываясь на ранее сделанных выводах, полагаем, что такая
ситуация допустима. Однако тогда без однозначного ответа остаются
следующие два вопроса:
1. Когда в деле участвуют истец, ответчик и, например, третье
лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, и любые два из названных субъектов заключают между
собой соглашение по фактическим обстоятельствам, может ли третий
106
§ 2. Анализ правовых норм и позиций высших судебных инстанций
субъект присоединиться к соглашению, если он не был его участником
первоначально?
2. При заключении соглашения по фактическим обстоятельствам
дела любыми из двух названных субъектов могут ли они договориться
в нем о факте, касающемся третьего субъекта, без выяснения его мнения по этому поводу и дальнейшего присоединения к числу участников
соглашения?
Сложности при ответе на первый вопрос заключаются в том, что
по логике ч. 2 ст. 70 АПК РФ состав участников соглашения должен
быть сформирован заранее, до момента утверждения его судом. Арбитражное процессуальное законодательство не содержит указаний
о том, что в дальнейшем кто-либо может присоединиться к составу
участников соглашения. И если, например, ч. 1 ст. 139 АПК РФ прямо
наделяет третьих лиц обеих категорий возможностью стать участниками мирового соглашения, то ч. 2 ст. 70 АПК РФ ничего подобного
не подразумевает. Поэтому не совсем понятен подход законодателя
к определению состава участников отдельно взятых соглашений, заключаемых в арбитражном процессе. На первый взгляд кажется, что
провести параллель между названными нормами вряд ли возможно,
однако думается, что некоторая аналогия здесь допустима. Статья 139
АПК РФ уточняет, что присоединиться к составу участников соглашения третьи лица могут на том основании, если последнее разрешает
вопрос об их правах и обязанностях. Статья 70 АПК РФ подобного
положения не содержит.
При ответе на второй вопрос с учетом выводов, сделанных нами
ранее, получается, что двое участников трехстороннего соглашения
фактически могут включить в его содержание факты, касающиеся
интересов третьих лиц. Но если мы полагаем, что возможность присоединиться к соглашению по фактическим обстоятельствам у третьего
лица в действительности отсутствует (поскольку АПК РФ о данной
процедуре не упоминает), то и возможностью дезавуировать или
оспорить содержание соглашения это лицо не наделено. Тем самым,
например, истец и ответчик вправе договориться в соглашении относительно фактов, касающихся того же третьего лица, не заявляющего
самостоятельных требований относительно предмета спора.
Думается, что описанная ситуация с точки зрения принципа справедливости цивилистического процесса выглядит весьма неоднозначно.
В частности, ч. 4 и 5 ст. 70 АПК РФ, определяющие условия непринятия
соглашения, не содержат запрета на заключение соглашения, в котором
будут указаны факты, касающиеся других участников процесса.
107
Глава 3. Правовое регулирование процедуры заявления судебного признания
Таким образом, контроль суда за процедурой заключения лицами,
участвующими в деле, соглашения по фактическим обстоятельствам
ограничен лишь исследованием вопросов о наличии у участников
соглашения пороков воли и волеизъявления, но не распространяется
на вопросы злоупотребления ими своим правом в контексте субъектных границ заявляемых признаний.
Поэтому полагаем, что выводы, сделанные нами ранее, применимы
и к процессуальной конструкции соглашения по фактическим обстоятельствам: признание одного из лиц, участвующих в деле, касается
только его самого, но не распространяется на других участников судебного разбирательства. А значит, ст. 70 АПК РФ следует дополнить
положением о субъектных границах заявленных признаний. Кроме
того, ч. 2 ст. 70 АПК, очевидно, необходимо пополнить формулировкой, подобной той, которая содержится в ч. 1 ст. 139 АПК РФ: третьи
лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета
спора, вправе участвовать в заключении соглашения по фактическим
обстоятельствам в качестве стороны. Третьи лица, не заявляющие
самостоятельных требований относительно предмета спора, вправе
выступать участниками соглашения по фактическим обстоятельствам
в случаях, если признанные в нем факты касаются непосредственно их
(присоединение к числу участников соглашения). В свою очередь, в ч. 4
ст. 70 АПК РФ целесообразно включить положение, обязывающее суд
исследовать вопрос о злоупотреблении своим правом непосредственными участниками соглашения, когда в его содержание они включают
факты, касающиеся других участников судебного разбирательства,
без их ведома.
3. Высший Арбитражный Суд РФ в п. 14 Информационного письма от 22.12.2005 № 99 «Об отдельных вопросах практики применения
Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»
разъяснил, что стороны или одна из сторон вправе сообщить суду,
что соглашение о признании обстоятельств является ошибочным.
На основании этой «ошибочности» соглашение по фактическим обстоятельствам будет исследоваться наряду с другими имеющимися
в деле доказательствами, исходя из положения ст. 71 АПК РФ. Здесь,
думается, надо отметить следующее.
Ни цивилистическая наука, ни действующее процессуальное законодательство понятия «ошибочность соглашения» не знают. Если
под ним понимается наличие пороков воли или волеизъявления у его
участников (или одного из них), то почему не сказать об этом прямо?
Заметим, что Высший Арбитражный Суд РФ не только ввел в правовое
108
§ 2. Анализ правовых норм и позиций высших судебных инстанций
поле новый термин, но и уточнил временные границы, когда можно
заявить об «ошибочности» участия в соглашении: до объявления председательствующим в арбитражном суде первой инстанции рассмотрения дела по существу законченным. То есть фактически до удаления
суда в совещательную комнату для вынесения итогового постановления
по рассмотренному делу.
Ранее мы уже говорили, что любому признанию присуще свойство
отменимости. Это наличие у лиц, участвующих в деле и заявивших суду
о признании отдельных фактов, возможности дезавуировать последствия заявленного признания и вернуться к доказыванию признанных
фактов в общем порядке. Думается, что данная характеристика должна
распространяться и на соглашение по фактическим обстоятельствам,
которое является специальным многосторонним видом признания. Тогда перечень оснований для дезавуирования признаний, который содержится в ч. 4 ст. 70 АПК РФ (с нашими корректировками их субъектных
границ), вполне удовлетворит потребности практики и необходимость
вводить в процессуальный закон новую терминологию отпадет.
Однако здесь возникает еще один вопрос. Не до конца ясно, что
именно влечет за собой признание участия в соглашении «ошибочным», помимо необходимости доказывать все признанные в нем факты
на общих основаниях. Можно ли считать такое соглашение допустимым доказательством по делу? Данный вопрос возникает в силу
того, что в разъяснениях ВАС РФ по поводу отказа от признанных
в соглашении обстоятельств не упоминаются другие участники соглашения, которые не считают участие в нем ошибочным. Суд как
будто вообще не должен интересоваться их мнением. Но как быть, если
один из участников соглашения называет его ошибочным, а второй
настаивает на отсутствии пороков воли или волеизъявления у процессуального оппонента?
Не менее важно здесь еще и то, как Высший Арбитражный Суд РФ
сформулировал свои разъяснения: «…отсюда не следует, что стороны
или одна из сторон лишены возможности… сообщить суду о том, что
соглашение о признании обстоятельств является ошибочным». При
этом остается неясным, влечет ли признание соглашения ошибочным,
помимо возвращения к доказыванию признанных фактов по общим
правилам доказывания, и выход из него соответствующего участника?
По логике должно. Было бы странно, если бы заключение соглашения
считалось ошибочным, но участие в нем — нет. Поэтому если сторона
выходит из соглашения, то оно продолжает оцениваться наряду с другими доказательствами (ст. 71 АПК РФ).
109
Глава 3. Правовое регулирование процедуры заявления судебного признания
Но будет ли такое доказательство отвечать характеристике допустимости? В позиции ВАС РФ, выраженной в п. 14 Информационного письма № 99, ничего не говорится о выяснении судом мнения
той стороны соглашения, которая из него не выходила, а равно о его
дальнейшем использовании судом. То есть если одна сторона выходит
из соглашения, то другая в нем остается. При этом получается, что для
вышедшей стороны и само соглашение, и его дальнейшая оценка судом
не вызывают никаких последствий. Все, что она в нем указала, «ошибочно». Вместе с тем то, что указала в соглашении другая сторона, как
будто бы остается «неошибочным» и суд продолжит использовать эту
информацию в качестве доказательства по правилам ст. 71 АПК РФ.
Однако справедливо ли то, что вторая сторона соглашения не имеет
возможности выйти из него вслед за своим процессуальным оппонентом? Полагаем, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным,
поскольку отсутствие у стороны возможности выйти из соглашения,
а равно отказаться от сказанного применительно к его тексту создает
очевидный дисбаланс в процедуре доказывания. Последний, в частности, может выразиться в том, что вероятность признания участия
в соглашении ошибочным может использоваться лицами, участвующими в деле, для злоупотребления своими правами.
Например, можно сначала заключить соглашение, в котором процессуальный оппонент признает ряд отдельных фактов, входящих
в предмет доказывания по делу, а затем выйти из него, сославшись
на его ошибочность. При этом суд должен будет исследовать соглашение, а точнее, факты, признанные тем участником, который заключал
соглашение, понадеявшись на добросовестность своего процессуального оппонента, хотя возможно, что, если бы ему не предложили заключить соглашение и процедура доказывания осуществлялась по общим
основаниям, он бы эти факты никогда признавать не стал.
Думается, что вполне логичным разрешением этой ситуации было
бы предоставление и второй стороне возможности выйти из состава
участников заключенного соглашения (в итоге суд вообще не будет
рассматривать соглашение в качестве доказательства).
Впрочем, более целесообразным, на наш взгляд, было бы аннулирование соглашения после выхода из него одной из сторон и распространение на сам документ правил о негативной допустимости
доказательств.
4. В заключение отметим, что выглядит нелогичным отсутствие
конструкции соглашения по фактическим обстоятельствам в гражданском процессуальном законодательстве.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]