общения, к формам и способам коллективного творчества связано с до­ступностью репрезентируемых жизненных миров, сообщительностью зрителя с участниками фильмов как средства преодоления тотального одиночества. Визуальная наррация, экранное проживание судеб героев становится значимым в познавательном, художественном, развлекатель­ном отношениях. Более плотная, экранно кристаллизованная видимая среда дает возможность пожилому человеку пережить наличную или искомую идентичность – с собою как индивидуальным воплощением человеческой природы, с определенным типом повседневной стратегии межличностных коммуникаций.

В наше время, когда происходит нарушение традиционного уклада, потребность самоопределения в системе социальных связей актуали­зируется. Индивид вынужден не только адаптироваться к изменениям экономической жизни, но искать и находить свое место в других сферах жизнедеятельности. В кризисных условиях люди скорее осознают, с кем они себя не идентифицируют (негативная идентичность), но труднее обретают чувство позитивной социальной групповой солидарности, са­моопределения в зыбком социальном пространстве, которое необходи­мо для принятия ответственных решений. Диффузность идентичности осознается как чувство нестабильности, ощущение несогласованности разнообразных внутренних и внешних требований, подрывает доверие к жизни и обществу. Идентичность мы понимаем не как преджизнен­ную заданность, а как состояние поиска, выбора устроения и обитания в приемлемых средах жизни. Идентичность выступает как принятый человеком смысл его позиции в социальном пространстве и как воз­можность дальнейшего осуществления себя как действенного субъекта. Идентичность одновременно фиксирует и стабильность, и подвижность, и общее, и ряд возможных вариаций внутри него.

Тема взаимозависимости индивидов в обществе отражена в работах Э. Дюркгейма, Р. Мертона. В них отмечается интересный психологиче­ский парадокс, когда «человек чувствует себя более защищенным и сво­бодным в жесткой закрытой системе с малым выбором занятий и огра­ниченными возможностями социального продвижения, чем в условиях неопределенности, в подвижной открытой системе с универсальными нормами, формально равными для всех». Здесь истоки будущего массо­вого «бегства от свободы»1. Бегство от свободы воплощается в разных формах: авторитаризме, рационализации деструктивности, конформно­сти, в форме позитивной свободы (Э. Фромм). Именно позитивная свобода, интегрирующая человека в микро – и макросреду, не лишая его при этом автономии, квалифицирует сформированность жизненного плана на основе альтернативных моделей поведения.

геронтологической идентификации выступает ближнее окружение: се­мья, друзья, близкие; в качестве «своих групп» выступают люди своего возраста, поколения. Заметим, что угроза дестабилизации подрывает желание солидаризироваться в принципе, приводит к «эффекту улитки», что означает уход людей в приватную жизнь, с характерным сужением основного круга социального самоопределения и самореализации.

Геронтологическую идентичность следует рассматривать, как нам представляется, и как форму социальной организации, и как выражение определенного культурного комплекса. В ее основе – коллективное чув­ство социальной принадлежности, связанное с общностью социокуль­турного багажа, и высшая форма лояльности, обращенная в прошлое. Это прошедшее оформляется в современное бытование главным обра­зом через культурно-языковые характеристики. Социальные психологи утверждают, что и внутренний психологический мир людей, составля­ющих «группу интересов», с большой вероятностью также идентичен.

обоснованность геронтологических решений, имеет важные социаль­но-политические проекции. Совместные действия могут быть конвен­циональными, символическими, лингвистическими. Они реализуются в становлении таких социальных объектов, как самодеятельные объ­единения пожилых людей различной направленности, среди которых клубы по интересам, досуговые, спортивно-оздоровительные и миро­творческие самодеятельные объединения, группы нетрадиционной ре­лигиозности, социальной взаимопомощи. Речь идет и о создании соб­ственных партий и политических движений, защищающих социальные права и интересы пожилых людей, противодействующих их бедности и социальному отторжению, отстаивающих компенсацию негативных последствий проводимых реформ. Эффект возможен только в том слу­чае, когда разные социальные силы и представляющие их интересы политические партии заняты не взаимной борьбой за большой кусок «общественного пирога», а совместным решением сложных проблем, в том числе обеспечением равенства возможностей для разных возраст­ных групп и на рынке труда, и в общественной жизни.

в прагматике супружеских отношений (для большинства супружеских пар переход к статусу пенсионеров означает усиление необходимости тщательного финансового планирования), так и в эмоциональном фоне отношений и духовных устремлениях супругов. Когда один или оба супруга уже не работают, формируется ситуация супружеского пере­крестка, фиксирующая нарушение зоны устойчивости в супружеских отношениях, ре-актуализацию проблемы амбивалентности супружеских отношений. Понятие «супружеская амбивалентность» в нашем контек­сте имеет два значения: 1) в социальном плане оно фиксирует неодно­значность развития супружеских отношений, так как для одних супру­жеских пар ситуация выхода на пенсию способствует укреплению их от­ношений, воспринимается ими как прорыв, продвижение вперед, в то время как для других играет дисфункциональную роль, сопровождается состоянием траура; 2) как психологический конструкт, данное понятие фиксирует тот факт, что супружеские отношения существуют в рамках раздвоенных альтернатив не в понимании патологии, а в рамках нормы (противоположенные аффективные ориентации). Амбивалентные отно­шения в разных супружеских парах, в разные периоды жизни могут сочетаться по-разному. Переработка амбивалентности может иметь как благоприятные, так и нежелательные последствия. Одно остается неиз­менным – амбивалентность выступает средством для динамизации су­пружеских отношений, неким «принципом качелей», раскачивающим их между разными полюсами («+» и «−»). Человек, выходящий на пен­сию, попадает в ситуацию, когда ему надо осваивать новые роли, нор­мы и ценности, реализовывать свои интересы в изменившемся контек­сте. Формируется иное пространство повседневной жизни, в котором востребованы иные человеческие качества и способности, манифести­руются притязания иных ценностей на значимость. Нередко человек не может справиться с возникшими трудностями. Повышается уровень стресса, что приводит к конфликтам с окружающими, в том числе и с супругом/ой. В группе риска оказываются супружески пары, где оба супруга вышли на пенсию, проживают в городе, отдельно от детей. В такой ситуации супруги о стаются один на один друг с другом. Разгра­ничительная линия ясно обозначена между двумя сценариями развития супружеских отношений: 1) инерционное существование с сохранением «старого» порядка повседневной жизни, вопреки произошедшим струк­турным изменениям; 2) освоение новых ролей, норм и ценностей, новых ритмов и жизненных траекторий, поиск путей обеспечения достойного существования через взаимно сориентированные действия. По результа­там нашего исследования, ситуация супружеского перекрестка с ре-ак­туализацией проблемы амбивалентности супружеских отношений обу­словлена действием ряда факторов.