Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная экзистенция старости архив мнений.pdf
Глава 1. Социогеронтологические исследования: эвристические ресурсы
рождения, относят к лицам послетрудоспособного возраста, само название которого ставит крест на стремлении такого человека к интеграции
в профессиональное пространство.
Важным представляется и отсутствие языковой вежливой формы
обращения к представителям геронтологической группы. Как Румпельштильцхен появляется только при правильном к нему обращении, так
и вежливое обращение уже содержит позитивную коннотацию образа
пожилого человека. Вряд ли можно ожидать, что представление о геронтологическом этапе сместится в позитивную сторону, если в официальных документах пенсионный возраст называется возрастом дожития.
В настоящее время существует необходимость в построении объяснительных междисциплинарных моделей освобождения старости от накопленных стереотипов, переходе к институциональному описанию старения и научному прогнозированию новых способов организации социальности в старших возрастных группах. Нужна новая презентация
старости в публичном пространстве культуры. Настало время «ренессанса» старости, время оживления и переосмысления ореола мудрости
и самоценности данного возрастного этапа, а это требует, по М. Бахтину,
особой логики переименований, преобразований, перетеканий в неравное себе со-бытие. Этому способствуют исследования, позволяющие
распознать различные смысловые оттенки жизни человека на этом этапе, механизмы творческого возвращения к себе через неистребимое желание реализовать себя все в новых и новых, еще не бывших, еще лишь
могущих быть, жизненных стратегиях и повседневных практиках.
Важными представляются исследования по пролонгированию профессионально-трудовой деятельности, практикам интеграции, раскрытию явных и латентных форм эйджизма, карьерной мобильности в позднем возрасте, отношений работодателей к представителям третьего возраста, возможностей организации семейного бизнеса, форм рекреации
и досуговой деятельности (Т. Козлова, А. Смолькин, Е. Кулькова, Е. Чернышкова).
4. Гендерные отношения в стареющем обществе. Современные авторы (Элис Росси, А. Серенсен) обосновывают идею о том, что постарение общества способствует стиранию различий между полами и доми-
нированию андрогинных психологических установок6. В данном случае
понятие «андрогин» используется для характеристики проце сса дистанцирования от тех социальных ролей, которые т радиционно приписываются мужчинам и женщинам. В перспективе речь идет о постепенном
устранении гендерной асимметрии в сфере труда и занятости (о ликвидации деления всех сфер занятости на удельные княжества по половому признаку: «мужские территории» и «женские территории»), досуга
и рекреации, в политике, в реализации воспитательной функции. Это
в равной степени относится и к темпоральному аспекту жизненного
6
См.: Серенсен А. Переструктурирование гендерных отношений в стареющем обще-
стве // РЖ. Социальные и гуманитарные науки. Сер. 11. 1994. № 1. С. 90–92.
11
М. Э. Елютина. Социальная экзистенция старости: архив мнений
курса, фиксирующему необходимость преодоления тех запрудов на пути карьерного продвижения женщины, которые мешают ей двигаться
с той же быстротой, что и мужчина. Проявились два модуса развития
данного процесса: один осуществляется главным образом за счет того,
что женщины перенимают некоторые аспекты мужского жизненного
курса и отдают приоритет не семье, а самообразованию или профессиональной деятельности. Другой предполагает изменение жизненных
концепций, как мужчин, так и женщин, неразрывно связан с последовательно расширяющейся системой равенства ответственности женщины и мужчины в разных сферах жизни и предост авлением им равных
возможностей для включения в социальные взаимодействия.
Формирование андрогинного жизненного курса включает следую-
щие направления:
1) практики исключения (увольнение по возрасту, возрастной и половой ценз при найме на работу, дистанцированность от властных
структур), осуществляемые, как правило, через микрополитику локально и децентрализованно, должны быть вытеснены легитимными практиками интеграции в социальное пространство общества; гибкий жизненный курс в стареющем обществе означает, что периоды обучения и образования становятся более длительными и не являются более исключительной прерогативой детского и юношеского возрастов.
Речь идет об образовании в течение всей жизни. Приоритетным должно быть развитие артефактных ресурсов, таких как новые технологии
в промышленности, информатике, образовании, инновационной сфере.
В стареющем обществе произойдет изменение структуры рынка рабочей силы за счет сокращения доли лиц молодого и среднего возрастов, увеличения доли пожилых и расширения женского труда. До сих
пор представители патриархального направления исходят из того, что
женское предназначение – дом и семья, женщина номинируется как
воспитательница человека, охранительница семейной жизни, создательница домашнего уюта и эмоционального комфорта. Женщина не может
быть хорошим специалистом, руководителем, политиком. С. М. Соловьев назвал преступлением «втягивать ее в общественную деятельность
и нарушать основное в человечестве разделение занятий, разрушать
основу цивилизации»7. К данному направлению фактически тяготеют
и многие женщины, испытывающие ролевые перегрузки. Однако, как
показывают социологические исследования, доля тех женщин, которые
согласились бы не работать совсем, даже если бы у них было полное
материальное благополучие, невелика, особенно среди лиц, имеющих
высокий образовательный потенциал;
2) необходимой становится гендерная экспертиза масс-медиа. Они
создают символический образ реальности, который, в свою очередь,
7
Cоловьев С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М. : Наука, 1984. С. 104.
12
Глава 1. Социогеронтологические исследования: эвристические ресурсы
формирует восприятие жизненного пространства индивида. В современной России они в значительной степени способствуют консервации патриархальных взглядов на место и роль женщины в социальном
пространстве: гендерные стратегии хозяйки дома, матери, реже – работницы, как правило, «второго плана», наконец, фиксация визуальных
характеристик женщины, непосредственно связанных с проблемой телесности – культурой тела, социализированными удовольствиями тела,
сексом, питанием. Нередко утилитаристcки осмысливаются многочисленные практики конструирования тела и интенсификации его возможностей с целью повышения его статуса на основе, главным образом,
визуальных характеристик. Консумеристское женское тело нуждается
в точных измерениях полезности, калорийности, токсичности пищи,
в порциальности ее приема, в тщательной вырисовке пропорций тела, его эстетической штриховке и упаковке. Стать обладателем модной вещи – вот идеал, о котором только и может мечтать женщина,
превратиться во владельца целого стереотипизированного набора престижных вещей – та вершина, на покорение которой должна быть направлена ее жизнь. А ведь именно эту сторону женского поведения,
заключающуюся в увлечении «ничтожными побрякушками», высмеивал Н. В. Гоголь, называя таких дам «галантерейной половиной человеческого рода». Смысловое содержание жизни женщины определяется в таком контексте желанием «дотянуться» по релевантным признакам до определенного социально заданного стандарта. Жизнь женщины
приобретает характер механической конвенциональности, превращается
в экспериментальный полигон, где с телом осуще ствляют различные манипуляции. Репрезентируется усеченность культурного спектра жизни
женщины – слишком многое исключается из его содержания;
3) высокая продолжительность жизни способствует модификации
политики установления пенсионного возраста в сторону большей вариативности. Она достигается различными путями: во-первых, за счет
увеличения пенсионного порога; во-вторых, через установление более
гибкой системы выхода на пенсию. Современные пенсионеры, имея
хорошее физическое состояние, стремятся продолжить свою профессиональную деятельность или включаются в сферу более или менее
регулярных, больших или меньших приработков. Складывается тенденция постепенного повышения возраста выхода на пенсию. Второй
путь связан с введением политики установления пенсионного возраста,
предусматривающей возможность прерывать и возобновлять трудовую
деятельность по желанию индивида, что создаст условия для более равномерного сочетания семейных и профессиональных забот;
4) низкая рождаемость в стареющем обществе, научные достижения в области планирования семьи, развитие социальной инфраструктуры, направленной на оптимизацию процесса первичной социализации,
приводит к сокращению времени для ухода за детьми. В семье, имеющей двух детей, даже при традиционном распределении ролей, оно составит максимум 10–15 лет активной жизни. Следовательно, в старею-
13
М. Э. Елютина. Социальная экзистенция старости: архив мнений
щем обществе активность, не связанная с семьей, охватывает большую
часть жизни, как мужчин, так и женщин, и, таким образом, различия
между полами, связанные с рынком труда, становятся менее явными.
Кроме того, продолжительность жизни женщин на 5–7 лет больше, чем
мужчин. Можно предположить, что возросшая самоорганизация пожилых людей поможет решить некоторые вопросы семейного воспитания,
к примеру, в той форме, которая уже существует и успешно функционирует в некоторых странах, а именно в виде организации «групп надзора
за детьми», финансируемых самими родителями. Речь идет о помощи
со стороны пожилых людей в решении проблемы «пустого дома», когда дошкольники и младшие школьники остаются в одиночестве в течение длительного времени. Живые контакты между детьми и пожилыми людьми способствуют формированию у ребенка «модели образа
будущих отношений со своим потомством». Недостаток насыщенных
эмоциональных взаимодействий между младшими и старшими возрастными группами при прочих равных условиях в значительной степени
определяет сползание к социальному онемению, когда речь идет о необходимости решения определенных геронтологических проблем;
5) в стареющем обществе отмечают динамику перехода от нуклеарной семьи к проницательной семье, что означает отказ от иерархичности во взаимоотношениях как общий процесс, характерный не только
для семейной жизни, но и для общества в целом. В семье это означает отказ от признания однозначности авторитета отца по отношению
к семье и взрослых – по отношению к детям. Все больше утверждаются равные, товарищеские отношения, решение принимается всеми
членами семьи. Новые требования предъявляются к детской зрелости,
образованию, отдыху и безопасности. Акцент делается, скорее, не на
защите ребенка от опасностей жизни, а на подготовке его к ним. При
этом особое внимание уделяется техническому подходу к взаимоотношению людей разных возрастных групп. Речь идет о правильных
и неправильных способах общения. Обязательство жертвовать собой
ради другого сменилось долгом уважать независимость другого, его
право на саморазвитие и изменение. В стареющем обществе в полной мере реализуется файтинговое направление социальной помощи,
проявляющееся в мобилизации ресурсов для преодоления препятствий,
связанное с освобождением от трясинных форм мышления, схематизмов
поведения, от инерции повседневности;
6) демократическое развитие стареющего общества предполагает
наличие общественного консенсуса, партнерства с учетом интересов
различных социальных групп и слоев общества. Модель андрогинного жизненного курса предполагает вовлечение представителей третьего возраста, женщин в политическое пространство жизни общества,
формирование политики гендерного равновесия. Женщины обладают
большим потенциалом для оказания воздействия на жизненные ресурсы социальных общностей, их национальный менталитет. Интересными представляются кросс-культурные исследования, ориентированные
14
Глава 1. Социогеронтологические исследования: эвристические ресурсы
на обнаружение универсальных закономерностей, присущих индивидуальному возрастному процессу. В. В. Бочаров приводит данные, согласно которым женщины с возрастом становятся более с амостоятельными,
агрессивными, соревновательными, деятельными. Мужчины же, наобо-
рот, становятся пассивными, экспрессивными и зависимыми8. Можно
предположить, что с возрастом у женщин жизненный локус перемещается в направлении социальных интеракций, открываются новые возможности для включения женщин в различные виды социальных взаимодействий.
Среди женщин растет осознание того, что активное начало в социальном действии реализуется, прежде всего, через властные отношения, через осмысленное участие в политическом процессе с целью
легитимизации действий с помощью формулы представительства своих интересов. Демократизация российского общества, выборность руководителей выявили новые проблемы: неконкурентоспособность женщин, предубеждение против женского руководства, предпочтение кандидату-мужчине. Стереотип «женщины-руководителя» является дифференциальным знаком, которому присуще свое собственное постоянное
и точное значение – отсутствие перспективы и провал в неотрегулированность межличностных отношений. На пути продвижения женщины
(карьерное продвижение или во властных структурах) существует еще
и вторичная цензура: е сли все-таки признаются ее достоинства: деловая
состоятельность, профессиона лизм, ответственность, тогда прибегают
к следующему достаточно тривиальному аргументу: она (женщина),
избирая сей тернистый путь во власть, сублимируется. Иначе говоря,
пытается таким образом компенсировать свою неудавшуюся личную
жизнь. Патриархальный стереотип глубоко укоренился в общественном
сознании. Он инкорпорирован в механизм социального наследования
и имеет свое базовое основание в определенном типе семейных отношений. Семейные интеракции, как правило, опосредуются семантическим
полем женщины-матери. Именно женщина конструирует повседневную
жизнь своих домочадцев, формируя бытовые тактики поведения, в то
время как мужчина ответственен за направление стратегического развития, находится как бы вне рутинного круга бытовых проблем и в своем
поведении ориентируется на уже готовые, отфильтрованные женщиной эмоционально-оценочные характеристики членов семьи. Просчеты,
трудности, ошибки, конфликты – неизбежные спутники семейной динамики – прочно ассоциируются с образом женщины. Нередко к этому
добавляется фрустрированность женщины, связанную с неудовлетворенностью собственной формой жизни, которая компенсируется за счет
вторжения в поле зависимых от нее субъектов, в первую очередь детей.
Такого рода интервенция, часто окрашенная «жертвенностью», с большой вероятностью может стать стартером негативности в отношении
8
См.: Бочаров В. В. Антропология возраста : учеб. пособие. СПб. : Изд-во С.-Петерб.
ун-та, 2000. С. 62.
15
М. Э. Елютина. Социальная экзистенция старости: архив мнений
женских возможностей. Не случайно некоторые психологи считают, что
хорошей матерью можно стать лишь в ситуации «сверхизобилия». Речь
идет не только о материальной стороне жизни, но и об эмоциональном
ее фоне, об удовлетворенности социальными отношениями. В то же
время современная политическая и социально-экономическая ситуация
демонстрирует необходимость усиления гармонизирующего женского
начала, все более востребует женщину в качестве активного субъекта
политики;
7) интегральный анализ особенностей повседневной жизни старшего поколения: изучение уровня и качества жизни (особенно в контексте коммодификации и маркетизации жизненно важных для пожилого
человека благ), социально-психологического самочувствия, социальной
эксклюзии, состояния здоровья, взаимодействия с семьей и детьми, потребительского поведения, сексуальных отношений, отношений с окружающими вещами. Данное направление широко представлено в отечественной социологии старости (Д. Владимиров, И. Григорьева, М. Елютина, Н. Зубаревич, А. Козлов, Т. Козлова, О. Краснова, Г. Парахоньская,
Н. Римашевская). Один из новых векторов исследования – пожилые
семьи (М. Елютина, С. Киреева, С. Климова). Стало очевидным, что
пожилые семьи занимают свою особую нишу. Семья пожилого человека характеризуется определенными особенностями, имеет свои очертания и контуры. Происходит формирование новых значимых смыслов:
автономии, адаптационного синдрома, усиление статуса интимности,
возникают новые моменты и в супружеских отношениях. Содержание
супружеских отношений может меняться как в позитивную, так и в
негативную стороны. На одном полюсе концентрируются вслушивающиеся, понимающие, объединяющие свои усилия супруги, на другом
полюсе углубляется водораздел между супругами, их вненаходимость
в отношении семьи, вплоть до разрыва супружеских отношений;
8) новые дискурсивные направления исследований актуализируются на пересечении двух современных демографических тенденций:
постарения населения и урбанизации. Они реализующиеся в проектах
по исследованию городского пространства с целью создания условий,
благоприятных для жизни пожилых людей. На данный момент в доминирующих схемах конструирования российских городских территорий
слабо представлены интересы пожилых людей. Более того, происходит вытеснение малоресурсных социальных групп из институциальной
структуры города. Выправить ситуацию может реализация концепции
инклюзивного дизайна, в основе которой положена идея экологической
и социальной справедливости. На преодоление равнодушия и враждебности современного города направлены различные проекты городского развития, предполагающие изучение различных мобильностей пожилых людей, сложных взаимодействий между этими мобильностями
и их социальные последствия. В. Парамонова выделяет и анализирует
16
Глава 1. Социогеронтологические исследования: эвристические ресурсы
определенные модели развития городской территории в контексте социальных геронтологических эффектов9. Каждая из них, по замечанию
автора, имеет свои положительные и отрицательные характеристики,
возможность их реализации обусловлена социокультурным контекстом.
Американская модель ориентирована на создание отдельных городов
для пожилых, в которых 55 лет – это нижняя возрастная граница для
горожан. Несомненным положительным моментом этой модели является наличие развитой инфраструктуры города и приспособленность
жилых помещений для данной возрастной группы, снятие структурных
барьеров и ограничений для независимой жизни. Вторая модель предполагает создание инклюзивной среды для пожилых людей: комфортность проживания, доступность медицинского обслуживания, образования, организация мобильных социальных сред, обеспечение активного образа жизни, возможности использования современных спо собов
коммуникаций, также посильной занятости в сфере производства. Положительный момент внедрения этой модели заключается в том, что
не нарушается привычная жизнь и социальные связи пожилых горожан, так как не требуется их переезда на новое место, что достаточно
тяжело переносится в пожилом возрасте. При внедрении данной модели существенно улучшается социальный комфорт для города в целом, а не только для представителей геронтологической группы. Так,
появление пешеходных переходов с низкими бордюрами и отрегулированных светофоров под возможности темпа передвижения пожилых
людей, доступность общественных туалетов автоматически облегчает
жизнь и для иных социальных групп: беременных женщин, маленьких
детей и инвалидов. К тому же эт а модель, в отличие от «американской»,
способствует сокращению разрыва между поколениями.
Таким образом, именно старость, качество и уровень жизни представителей геронтологической группы, межвозрастные взаимодействия
становятся новой значимой повесткой для социологии. Длительное время старость в силу своей естественности, обыденности не осознавалась
в качестве возможного объекта социологического анализа и рассматривалась как неизбежное, хотя и нежелательное свойство человека. Сейчас
стал очевидным тот факт, что проблема старения становится индикатором направлений изменения социальных процессов макроструктурного уровня, концептуализирует основы социальной политики. Текущая
ситуация создала новые вызовы, влияющие на геронтологические отношения, расширился спектр возможных моделей старения, старости,
усложнились и «расписание» жизни в целом и процесс адаптации к геронтологическому этапу жизненного пути в частности. Процессы, происходящие в современной социогеронтологии, фиксируют тенденцию
к онтологизации, желание исследователей вырваться из абстрактных
9
Парамонова В. А. Современные городские модели для пожилых // Учен. зап. Тавр.
нац. ун-та им. В. И. Вернадского. Сер. Философия. Культурология. Политология. Социология. 2011. Т. 24 (63), № 3–4. С. 231–238.
17
М. Э. Елютина. Социальная экзистенция старости: архив мнений
теоретических лабиринтов к теории живого человека и его социального окружения, поставить вопрос о смысле геронтологического этапа
возрастного развития глазами этого человека, продолжить объединение
микро- и макроуровней социогеронтологии посредством категории социальной экзистенции и методологии субъективного реализма.
1.2. Понятие «старость»: этимологический анализ
Временная траектория становления человека от момента рождения
до смерти включает ряд возрастных этапов развития. Возраст жизни
фиксирует возрастные различия в ритмах биологического и социального времени. Структурной организацией возрастных этапов является
не отношение иерархии, или цикличность, а «цепочка». Именно цепочечная структура манифестирует возрасты жизни, между которыми
нет черты, разделяющей их непроходимой стеной. Возрастные этапы,
не тождественные друг другу, но вполне равноценные, складываются
в целостность истории человеческой личности. Транзитивность возрастов характеризуется, с одной стороны, напряженным динамизмом,
а с другой стороны, тем, что пройденное не теряет своей ценности.
Речь идет об определенной преемственности в диахроническом аспекте,
понимаемом как сохранение объективных необходимых связей между
возрастными этапами в процессе индивидуального развития. Каждый
более поздний этап развития имеет своей предпосылкой непрерывное
течение предшествующих этапов развития. Заметим, что сама последовательность по направлению к данному этапу не осуществляется с необходимостью. Человек может умереть раньше, чем он достигнет более
поздней ступени. Человеческая жизнь невозможна без известной установки на устойчивость. Хотя человек непрерывно меняется, он одновременно оказывает сопротивление тому или иному изменению. Личное
тождество представляет собой выдающийся пример устойчивости. Эта
тенденция реализуется как формирующаяся с возрастом копилка жизненного опыта. Причем Норберт Элиас справедливо замечает: «Необъятные способности избирательного запоминания опыта всех жизненных
возрастов являются одним из факторов, играющих роль в индивидуализации человека. Чем шире в ходе общественного развития становится
пространство различий жизненного опыта, выгравированного в памяти
отдельного человека, тем более велики шансы на индивидуализацию»10.
Жизненный путь человека, качественно своеобразные этапы возрастного развития представлены в трудах К. Юнга, Э. Эриксона, Д. Левинсона,
Б. Ананьева, Г. Андреевой, Л. Выготского, А. Петровского, А. Леонтьева, В. Давыдова, В. Слободчикова. Наиболее изученным отрезком
жизненного пути личности выступает период от рождения до окончания школы, что связано, в первую очередь, с наличием обязательного
10
Элиас Н. Общество индивидов : пер. с нем. М. : Праксис, 2001. С. 260.
18
Глава 1. Социогеронтологические исследования: эвристические ресурсы
института социализации – школой. Следующие за ним возрастные периоды во многом остаются «белым пятном» в гуманитарной науке, что
особенно характерно в отношении исследования заключительного этапа
жизненного пути человека.
В теоретическом пространстве общего учения о жизненном пути
человека старость локализуется как финальный этап, фокусирующий
ценностный опыт человека. Если возраст определить как меру погружения в жизнь, тогда старость – глубинное погружение, пространство
обитания многообразных смыслов, случайных или намеренных, фиксирующихся в человеческой памяти, которые можно обнаружить в языке,
жестах, этикете, бытовой ориентации, возрастных «фильтрах» и «усилителях». Молодость дает смысловую подготовку жизни, старость –
смысловое завершение жизни, ее смысловой эпилог. Старение, по определению Витторио Хёсле, есть «превращение времени во внутренний
фактор жизни организма»11, когда выстрадан и оплачен каждый эпизод
реализации жизненного опыта. Иначе говоря, человек на этом этапе
жизни осознает свою принадлежность времени, осознанно движется
по временному графику, замечает «плотность» жизни.
При анализе старости как этапа жизненного пути человека важно
отметить следующее. Старость: 1) финальный этап в инвариантной последовательности возрастных стадий; 2) равноценный этап в соотношении с другими возрастными периодами; 3) фиксация интегрирующей
роли смысловых компонентов жизненного опыта; 4) испытание давления кумулятивного воздействия предшествующих возрастных стадий
развития. Время не преображает человека, оно раскрывает, высвечивает
его сущность. Иначе говоря, профиль старости в значительной степени
обусловлен тем багажом знаний, умений, навыков, личностных характерологических свойств, которые складываются у человека в предшествующие периоды.
Интересный ракурс изучения феномена старости дает этимологический анализ данного термина. Этимологизирование состоит в том,
что понятие рассматривается в контексте истории, пройденной им в
качестве слова естественного языка, с тем, чтобы пробудить в понятии изначально присущий ему живой смысл, как метод интерпретации
истолкования «имени». В истории греческой мысли имя вещи мыслится неразрывно связанным с самой вещью, ее неотъемлемой частью.
Каждая вещь – единый комплекс, живой носитель конкретных отношений, от которого не абстрагируются отдельные элементы, в том числе
имя. Восстановление связи понятийного мышления с языком устраняет
окаменелость понятийных образований, насыщает их жизненным импульсом. Множество такого рода умозаключений вст речается в Библии,
11
Хёсле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности // Вопр. философии.
1994. № 10. С. 113.
19
М. Э. Елютина. Социальная экзистенция старости: архив мнений
в греческой философии уже у досократиков. Платон посвящает этимологиям диалог «Кратил», в котором анализирует различные приемы словообразования: срастание слов, когда составное слово механически разлагается на части, искажения слов, либо бессознательное, от «древности» и долгого употребления, либо сознательное, в целях «благозвучия»;
заимствования, «варварское» происхождение имен. Платон в «Кратиле»
устами Сократа рассуждает о правильности «первых», то есть этимологически несводимых имен. Семантическое зерно слова со временем
обрастает асемантическими элементами, подвергается различным изменениям, в связи с чем открывается широкий простор для всякого
рода «установлений». Этимологии популярны в Средние века не менее,
чем энциклопедии. Исидор Севильский в «Этимологиях» осуществляет
поиск исходных начал слов, понятий, обертонов знака. Дать толкование
слова значило раскрыть сущность обозначаемого им явления. Средневековые этимологии, связанные с символическими аналогиями, выступали
средством интеллектуального освоения действительности.
По мнению современного исследователя Э. Сепира, возможно применение генезиса слова, его языковой перспективы с целью реконструкции культуры. Он выделяет существенные преимущества языка как
средства реконструкции прошлого перед культурой: во-первых, язык
составляет гораздо более компактный и внутренне единый концептуальный и формальный комплекс, чем культура в целом; во-вторых, язык
изменяется медленнее и в целом более плавно, чем культура; в-третьих,
из всех исторических образований язык является в наибольшей степени
самодостаточным и в наименьшей степени способен вторгаться в фокус
сознания. Он обладает бесконечными возможностями приспосабливаться, иначе говоря, отражать новые условия, так что бурные изменения
в культуре часто сопровождаются лишь незначительными изменениями
в языке12. /Слово «старость» с этимологической точки зрения первоначально означало жизненную силу, энергию (инде. ster, st(h)a – проявлять
силу, энергию)13.
Лишь впоследствии развилось его темпоральное значение. Совпадение в одной лексеме двух далеких друг от друга значений не случайно. Архаичное мышление оба значения (темпоральности и жизненной
силы) считало близкими. Человеческое сознание, начиная с периода
первобытного анимизма, моделирует категорию жизненной силы как
некую нематериальную субстанцию, разлитую в космосе и циркулирующую во всех включенных в космическое единство вещах и существах
и этим обусловливающую сам факт их существования.
12
См.: Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии: пер. с англ. /
общ. ред. и вступ. ст. А. Е. Кибрика. М. : Прогресс ; Универс, 1993. С. 537–538
13
См.: Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. М. : Гос.
изд-во иностр. и нац. словарей, 1958. С. 1092.
20