Современное государство, социум, человек. Российская специфика

спективе сама идея государства как организации, абстрагирован­ная от духовно-культурных национальных оснований, для центров мирового могущества содержит в себе искус административного добавления других стран к своей империи.

Проблема для России сегодня состоит в том, чтобы конкрет­ный исторический вызов стал для нее и для ее народа не очеред­ным эталоном, поворотом моды, преходящей установкой, а мас­штабным историческим заданием.

Историческое величие Владимира Святого состояло в том, что он поставил перед Россией колоссальное историческое нрав­ственное задание – новое рождение переосмысленной православ­ной традиции. Неоспоримая позитивность весьма неоднозначной фигуры Петра Великого возникает из успешного осуществления грандиозной исторической имперской задачи государственного строительства, на исполнение которой он поднял страну. Если вы­ражаться в рамках современной терминологии геополитики, то его деяния были воплощением идеи российского «большого про­странства». Наконец, нынешние горячие споры вокруг «лично­сти» И.Сталина, несомненно, проистекают из того, что он создал мощнейший мобилизационный импульс, приведший к реализации исторически своеобразного варианта новой общественной моде­ли – модели социального государства. Идея эта предстает ныне как одно из выдающихся достижений современного мирового циви­лизационного развития. Итак, сегодня мы стоим перед монумен­тальной загадкой и одновременно задачей – осознать и сформу­лировать новое историческое задание России. Контуры его только начинают вырисовываться. Ясно одно – оно должно оформиться, в первую очередь, как особый нравственный императив для власти и общества в целом.

«Вы шумите, березы». Муз. А.Ханок. Слова Н.Гилевич (пер. А.Прокофьева).

52

Приступая к этой достаточно сложной теме, исследователь должен прежде всего определиться – нет, не с понятиями, как при­нято в философии (это уже во вторую очередь), – а с самим со­бой. Если исследователь не безразличен к сегодняшней ситуации в России, которую многие авторы квалифицируют как инволюцию и регресс, то проблемы государства, общества и человека долж­ны быть приоритетными для него. Подобное состояние как раз и имел в виду выдающийся отечественный мыслитель А.Ф.Лосев, который глубокую озабоченность и тревогу за судьбу России (по­прежнему актуальной!) выразил в достаточно жесткой форме: «Наша философия должна быть философией Родины и Жертвы, а не какой-то там отвлеченной, головной и никому не нужной “тео­рией познания” или “учением о бытии и материи”»1.

54

а о самопознании, значение которого, как первого условия нор­мального развития, ясно понимал еще Ф.Тютчев, предостерегав­ший своих соотечественников от того, чтобы в познании России пользоваться «аршином общим».

теориями, заведшего всех нас в теоретический и практический тупик. Современное западное обществознание, которое будто бы имеет универсальный характер, в действительности отражает весьма специфический вид общества – западный. Применение его для анализа обществ других типов, как подчеркивает, например, А.И.Фурсов, дает совершенно иной результат. Западная социаль­ная наука является отражением такого общества, где очень четко различаются сферы экономического, политического и социаль­ного: т. е. рынок, политика и гражданское общество. Однако есть общества (российское, в частности), где нет такой четкой диффе­ренциации! Тем не менее мы пытаемся их познавать с помощью западного обществоведения. По убеждению Фурсова, западная социальная наука создавалась как средство западного интеллекту­ального господства: с одной стороны – над низами собственного общества, с другой – над теми обществами, которые втягиваются в орбиту Запада. Чтобы убедиться в том, что это действительно так, достаточно обратиться к таким известным теориям как, например, «конфликтология». Ведь неслучайно теоретики конфликта самих себя рассматривают как своеобразную «пожарную команду» и «экспертов» по регулированию взаимоотношений людей с целью «сшить» социальную систему и канализировать негативное отно­шение к ней «низов» в другое, безопасное русло. То же самое отно­сится к теории «социального партнерства» и другим, аналогичным в функциональном плане, теориям. Восприятие российской реаль­ности сквозь «призму» западного понятийного аппарата означает вступление на путь, ведущий к поражению, ибо западная наука в данном случае выступает как гуманитарная технология, направ­ленная на разрушение общества. Следуя в фарватере западных теоретических и идеологических разработок, социальная филосо­фия до сих пор не может адекватно отразить реальную российскую ситуацию, т. к. находится в плену у западной общественной науки.

С таким тезисом некоторые могут не согласиться, апеллируя к широко распространенному утверждению о том, что Россия – часть западной цивилизации, а потому западные понятия вполне применимы к России. Однако выяснилось, что это утверждение не находит своего научного подтверждения, о чем свидетельствует, например, проведенное в 1993 г. в более чем 60 странах планеты исследование, основанное на эмпирических данных с примене-

56

закономерности. Это предполагает анализ особенностей взаимо­действия между такими важными структурами, как цивилизации (в данном случае речь идет о западной и российской цивилизации), который позволяет в определенной степени прогнозировать собы­тия. Несмотря на то, что в мире произошли колоссальные преоб­разования в связи с распадом СССР, изменился общественный и политический строй в России, характер взаимодействия России с Западом, главные противоречия и основная тенденция по существу остались теми же, что были и прежде. Почему так происходит – во­прос особого рассмотрения.

Первым шагом в выяснении этого вопроса, а значит и в прогно­зировании будущего, может стать выявление глубинной специфи­ки западной и российской цивилизации. Находясь в непрерывном развитии, цивилизации в то же время несут информацию о про­шлом, которая сохраняется в настоящем и переходит в будущее. Исторический опыт ушедших поколений не исчезает, а продолжает жить в человеческом обществе, прежде всего в духовной сфере, ибо сознание человека определяется не только положением в данный момент истории, но и предысторией. Оно носит не только личност­ный, но и надличностный характер. В таком аспекте западную и российскую цивилизации можно рассматривать как разные проек­ции человеческого сознания, мышления, а стало быть, и действия, которые в значительной мере определяют траектории их развития.

58

символических, психосемиотических сущностях. Они пронизыва­ют своими тонкими нитями весь каркас той или иной цивилизации и в совокупности составляют исторически передаваемую систему значений, унаследованных представлений, имеющих между собой глубокую связь, которую издавна пытались выразить в некой сим­волической форме.

Новым применительно к современной социальной реальности является некая экзистенциальная завершенность этого мужского начала, на которую обратил внимание Тарнас. «Почему же муж­ской характер западной интеллектуальной и духовной традиции стал для нас очевиден только сегодня, тогда как все предыдущие

поколения пребывали относительно него в полном неведении? Я считаю, это происходит только теперь, потому что, как предпо­лагал Гегель, цивилизация до тех пор не способна осознать самое себя и собственную значимость, пока не достигнет такой ступе­ни зрелости, когда уже близок ее смертный час»4. Эта мысль явно корреспондирует с высказыванием К.Леви-Стросса («Структурная революция») о том, что ребенок не имеет пола, или, точнее, в нем смешано мужское и женское начало. По отношению же к старику, напротив, различие пола не вызывает сомнения. Таким образом, идея, появившаяся на заре человеческой цивилизации, в том чис­ле западной, становится вновь актуальной на ее закате, о котором твердит вся западная и не только западная философия.

В чем же эвристическая ценность данной идеи и почему есть смысл обратиться к ней? Эта идея предполагает, что нечто важное нельзя удовлетворительно объяснить словами нашего современно­го языка. Но в то же время она содержит в себе в свернутом виде целое мировоззрение, кратко, без перевода открывает глубинный смысл основополагающих понятий мироздания, а также человече­ской истории, порождая в сознании определенный резонанс, кото­рый помогает истинному пониманию вещей. В таком виде данная идея, выраженная в символической форме, может содержать еще много непознанного, что дает основания каждый раз заново об­ращаться к ней. А символическая форма позволяет раскрывать ту часть ее содержания, которая становится в определенный момент актуальной, которая созвучна веяниям времени. Это особый под­ход, выходящий за рамки нашего обыкновенного рационального познания, с его помощью люди во все времена искали и находили способы сообщить друг другу нечто такое, что превосходит преде­лы и возможности языка. Необходимость в нем возникает всякий раз, когда появляется потребность объять необъятное, соединить видимое и невидимое, связать между собой прошлое, настоящее и будущее, совершенно новое и поистине древнее. т. е. сочетать как признаки архаичности, так и признаки современности, преодоле­вать пространство и время, выходить за пределы конкретной физи­ческой реальности.

60