Современное государство, социум, человек. Российская специфика

Появление новой книги было в какой-то степени спровоци­ровано целым рядом внешне не связанных между собой событий, происходивших в течение 2008 г., – реакцией Запада на события в Тибете 14 марта 2008 г., когда китайская армия подавила высту­пления тибетцев в Лхасе, имеются в виду прежде всего попытки помешать продвижению олимпийского фaкела по улицам Парижа, и прием Саркози далай-ламы; землетрясение в мае того же года в провинции Сычуань, отравление китайских детей недоброкаче­ственным молочным порошком, произведенным отечественными компаниями; наконец, Пекинская олимпиада.

Отвечая на вопрос, почему Китай не испытывает радости, ав­торы указывают на следующие четыре момента. Первый. После событий 14 марта становится очевидным стремление Запада к изо­ляции Китая, его политика по отношению к нашей стране стано­вится более наглой. Второй. Дело с молочным порошком нанес­ло глубокую рану национальным чувствам китайцев, поскольку подверглись угрозе «базовые ценности, которых должно придер­живаться великое государство». Третий. Имели место подлые на­падки Саркози на Китай. Четвертый. «Умники или так называемые “лучшие китайцы” продолжают «наносить ущерб духовным каче­ствам нашего государства».

Демократия открывает большое пространство для политиче­ского участия, особенно для выражения общественного мнения. Однако это может вызвать неустойчивое положение в обществе, необходимо поэтому учитывать негативный опыт «культурной ре­волюции», пишут авторы книги. За последние тридцать лет Китай добился громадных успехов, но проблем также предостаточно, на­копилось много противоречий и недовольства, но к счастью, под­черкивают они, поскольку в последние годы у нас есть Интернет, со стороны масс появился постоянный контроль: говорим о демо­кратии, вот это и есть демократия. Польза демократии состоит в том, что общество осознает свои недостатки и исправляет их. Если бы не было Интернета, невозможно было бы представить себе уча­стие масс в политической жизни, а если не было этого участия, было бы невозможно устранить «застоявшееся, испорченное, ме­шающее»44. Авторы считают, что сдерживающую роль в отноше­нии чиновников может сыграть возможность высказывания мне­ний в средствах массовой информации, т. е. «постоянное давление изнутри». Говоря популярнее, если вас будут изо дня в день ругать, упрекать, разоблачать, тогда ваши действия и дела смогут стать об­разцом и вы будете сохранять бдительность, будете собранными, не будете брать взяток, в противном случае останется ждать вме­шательства иностранцев или землетрясения, чтобы «народ вновь испытал душевное волнение»45.

По их мнению, ценность демократии состоит в том, что люди стали все больше понимать, в чем заключаются их права, они ста­ли во всем разбираться, все понимать, им стал доступен Интернет, любое событие благодаря ему становится предметом бурного об­суждения. Потенции и надежды расширяющейся демократии наш­ли возможности для своего проявления. Сегодня демократия и свобода отвечают насущным интересам людей, они нуждаются в ней, чтобы ограничить чрезмерную власть некоторых чиновников. «Существует точка зрения, – пишут они, – что демократия и свобо­да не касается простых людей, их интересует лишь еда и деньги, но это не соответствует сегодняшним реалиям. Многие люди убежде­ны, что в результате развития демократии возникнет Поднебесная людей, имеющих деньги, где через переднюю дверь выпускают волка, а через заднюю дверь впускают тигра. Подобные рассужде­ния, конечно, имеют под собой основания. Однако разве “партия бедных” в Непале, Чавес и Нежад взяли власть, не опираясь на демократию? В настоящее время среди ученых можно встретить три мнения: согласно первому Китай обладает большой специфи­кой, поэтому не стоит торопиться с введением демократии; соглас­но второму, в Поднебесной не существует демократии; согласно третьему практически в Китае сейчас уже много демократии. Мы согласны с тем, что каждая точка зрения имеет под собой основа­ния, но, образно говоря, если трех сверчков пустить в одну банку, не останется ни одного»48. По их словам, существует неразрывная связь социализма и демократии. Мы называем себя сторонниками социализма». Смысл названия социализма – равенство, а демокра­тия – это смысл названия равенства».

Размышляя над тем, какой общественный строй, политиче­ский режим для обеспечения великой цели следует избрать, Ван Сяодун приходит к следующим выводам: при демократическом строе существуют проблемы, однако предлагаемая конфуциан­ством система наследственной передачи престола тем более не подходит. При любом общественном строе необходимо решить два вопроса. Первый – «эффективность господства» и второй – «кому должна служить власть». Как показывает практика, эффективность демократии не очень высока. В свое время Мао Цзэдун говорил: «Уважаемые люди в действительности оказываются самыми не­вежественными, занимающие низкое положение самыми умными, массы являются героями», но в действительности, его слова озна­чали отход от проблемы эффективности, да он сам не верил в это, говоря, что это всего лишь политическая технология, а эффектив­ность управления вообще непременно предполагает систему ме­ритократии. С этой точки зрения метод, предлагаемый конфуци­анством, – государством управляют мудрые – выглядит неплохо.

Признавая недостатки китайской системы ценностей, авторы книги вместе с тем полемизируют с утверждениями о ее системной отсталости, присущим всем китайцам вредным привычкам, в част­ности с такого типа утверждениями: «китайцы плюются, где по­пало, громко кричат, они невежливы, не знают стыда», что вообще проповедуемые китайские образцы честности, мораль гуманности, долга – все это показное! По их словам, авторы подобных утверж­дений просто невежественны, они не знают ни отечественной, ни мировой истории. Авторы книги убеждены в том, что негативные моменты в поведении, образе жизни, привычках встречаются у многих, если не у всех наций. Наши главные средства массовой ин­формации должны прекратить приукрашивание и мифологизацию западных людей, «открыть» их истинное лицо. К примеру, китай-

Авторы книги «Китай не испытывает радости» отстаивают на­циональное достоинство Китая так, как они его понимают. Они все время говорят о великой цели, стоящей перед страной, понимая ее как достижение лидирующего положения в мире. Авторы в целом одобряют политику китайского руководства, считая лишь необхо­димым усилить ее китаецентристский характер. В целом ряде ста­тей явно прослеживается тенденция великоханьского шовинизма. В книге приводится разговор одного из их приятелей с жителем Индии во время посещения этой страны, в ходе его выясняется, что в Китае коррупция, например, в дорожном строительстве со­ставляет всего лишь 5 %, в то время как в Индии 95 %, хотя цифра 5 % также составляет внушительную цифру, учитывая масштабы этого строительства. Отсюда делается следующий вывод – в срав-

При чтении книги невольно напрашиваются определенные параллели между партийными работниками и теми коммуниста­ми, которые в годы гражданской войны боролись с Гоминьданом. Тогдашние коммунисты были действительно героями. (В качестве примера дается рассказ об одной женщине, работавшей в штабе одного гоминьдановского генерала. Ее заподозрили в том, что она является коммунисткой только потому, что ее поступки были бес­корыстными, что делало ее непохожей на гоминьдановских офи­церов). Когда в 1927 г. Мао Цзэдун пришел в Цзинганшань, пишут они, у него было всего 100–200 человек, а через двадцать лет он овладел Китаем. А сейчас у нас, чем дальше, тем больше т. н. «тех­нических бюрократов», их отличает рассудочность, делячество, отсутствие идей, позиции, энтузиазма в работе. Их производитель­ность труда очень низка, когда же люди начинают выражать недо­вольство их работой, они прибегают к административным мето­дам54. Сейчас покупающие и продающие все чиновники настолько погрязли в коррупции, что скоро все общество уподобится дряхле­ющей лошади, которую нужно будет подгонять хлыстом. Видимо поэтому авторы книги не склонны драматизировать период дея­тельности Мао Цзэдуна, более того, у них есть ссылки на него.