Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русский язык лингводидактика и прагматика. Монография
.pdf
11
та’; паства ‘стадо’ → ‘прихожане церкви’; халупа ‘плетеный дом’ →
‘неблагоустроенное жилище’; сплетня ‘сеть’ → ‘слух’ и т. д. Первоначальные значения слов относятся к семантическим долям лексического фона слов. И здесь важно отметить, что раскрытие как раз этих
компонентов позволяет сделать наиболее значимые в лингвокультурологическом плане выводы о сфере, в которой реализуется дискурс –
социальных, бытовых и прочих факторах существования носителей
языка, особенностей их менталитета. Рассмотрение в иноязычной
аудитории вышеуказанных и им подобных образцов семантических
трансформаций является примером подобного рода лингвострановедческой семантизациии.
Например, учащимся предлагается в аудитории или дома проанализировать развитие значения у слова вертеп. Пользуясь соответствующими словарями можно обнаружить, что первоначальное значение этого слова – ‘пещера, потаённое место’. Согласно Евангелию,
именно в Вифлеемском вертепе родился Христос. После принятия
христианства на Руси, как и во всем христианском мире, постепенно
стало традицией в рождественские дни производить кукольные инсценировки данного сюжета. Скоро вертепом стали называть деревянную конструкцию, в которой разыгрывалось действо, собственно
сам своеобразный жанр народного театра (для этого значения ‘пещера’ – та самая внутренняя форма). Зрелище стало довольно популярным, стали практиковаться не только религиозные сюжеты. Ассоциативно, на основе метафоры, слово вертеп стало обозначать место преступления, притон. И сейчас это значение является основным. Очевидно, что на такое изменение семантики повлияла не только связь с
‘пещерой’ как скрытым от посторонних глаз местом, где собираются
люди с не всегда благородными целями, но и православная традиция,
осуждающая лицедейство.
Как видим, учащиеся параллельно с анализом семантических
трансформаций отдельного слова получают массу важной культурологической информации. Приведем еще несколько примеров анализа
диахронических изменений семантики.
12
Так, современное значение у слова наглый ‘крайне дерзкий, бес-
стыдный, нахальный’ является производным от значения ‘быстрый,
внезапный’. Судя по всему, быстрота и внезапность, а точнее – внезапная быстрота, оценивается (или, как минимум, оценивалась) носителями русского языка отрицательно, вследствие чего и произошла
негативация значения. Не исключено, что на изменение семантики
повлияла специфическая сочетаемость слова наглый. Ранее существовало сочетание наглая смерть, то есть внезапная, неожиданная (такое
употребление зафиксировано не только в исторических текстах,
фольклоре, но и, например, в «Степи» А. П. Чехова). Согласно христианским воззрениям умереть скоро, внезапно – значит без покаяния,
без отпущения грехов; это отрицательно воспринималось религиозным русским сообществом. В результате определяющего влияния
культурологического фактора в значении слова развилась сема отрицательной оценки.
О негативном отношении русского человека к внезапности также
свидетельствует развитие семантики слова напрасно. Первоначальное
значение этого слова – ‘внезапно, вдруг’. Отмечалось параллельное
существование в языке выражений наглая смерть и напрасная смерть
в одном значении (‘внезапная, нечаянная’). Однако собственно русским, возникшим после XV века, у слова напрасный является значение ‘бесполезно, безуспешно; неосновательно, не нужно’, содержащее в себе негативную оценку. Таким образом, подтверждается важный в культурологическом плане вывод о том, что внезапность рассматривается русскими негативно, также, как и внезапная быстрота –
наглость.
Можно предположить, что противоположные отрицательно оце-
ниваемым качествам признаки в свою очередь оцениваются положительно, сделать вывод, что размеренность (размеренный изначально –
‘хорошо соблюдающий меру’), неторопливость, то есть качества,
противоположные внезапной быстроте, русским человеком рассматриваются как положительные. И действительно, паремиология дает
богатый материал, подтверждающий данное предположение: тише
13
едешь – дальше будешь; поспешишь – людей насмешишь; всего вдруг
не сделаешь; что скоро, то не споро и т. д.
Дополняет приведенные примеры, и история семантики слова хапать. Его первоначальное значение – ‘быстро, резко хватать, кусать’.
Фонетически это слово восходит к звукоподражанию хап, которое
подчеркивает резкость, быстроту действия. Учитывая все выше изложенные факты, становится неудивительным, что слово хапать меняет
свою оценочность в сторону негативации; его новое значение –
‘брать, красть, присваивать неблаговидным способом’. Трансформация семантики отражена в производном существительном хапуга ‘тот,
кто хапает’. Хапать становится в один ряд с лексемами наглый и
напрасный, их комплексное семантическое изъяснение в иноязычной
аудитории не только раскрывает периферию лексического фона, но и,
как уже было сказано, позволяет лучше понять менталитет носителей
языка.
При первичной номинации прилагательное превратный имело
значение ‘переменчивый, непостоянный, изменяющийся’. При диахроническом рассмотрении оно является производным от глагола
превращать (превратить) – ‘переворачивать, изменять’. Внутреннюю
форму мы можем наблюдать в сохранившемся выражении превратности судьбы, то есть переменчивость. Первоначальное значение ‘повернутый, перевернутый’ подверглось в процессе развития лексической системы негативации, после вторичной номинации слово приобрело значение ‘противоестественный, уродливый’. Слова превратный
и извращенный исторически являются однокоренными с весьма прозрачной внутренней формой, в которой отчетливо вырисовывается
концепция поворота, изменения. Семантическая трансформация подтверждает, что переменчивость, изменения оценивались русским
народом негативно.
Выводы схожего значения можно сделать и при анализе процесса
позитивации значения. Например, рассматривая комплекс синонимов
обаятельный, обворожительный, очаровательный, преподаватель вместе с аудиторией может обнаружить идентичность процессов приобретения семы положительной оценки значениями этих слов.
14
Внутренняя форма этих лексем ведет нас к архисеме ‘колдовство’, ‘магия’: очаровать означало ‘чарами околдовать’, обворожительный восходит к глаголу ворожить ‘колдовать’, обаятельный
‘околдовывающий’ этимологически связано с глаголом обоявати
‘околдовывать словами, заговаривать’. Новое значение у слов очаровательный и обворожительный возникло только в XVIII веке. Это
произошло параллельно с переходом этих лексем в состав «высокого
штиля» и во многом в силу того, что была переосмыслена внутренняя
форма данных лексико-семантических вариантов – причиной этого
было то, что магия и колдовство перестали быть для носителей языка
чем-то актуальным, присутствующим в окружающей реальности, перестали быть основой для дискурса. Вместе с потерей актуальности
затерлась негативная оценочность, появилась предпосылки метафоризации, которая в итоге и привела к возникновению современных значений этих слов. У слова обаятельный позитивация семантики произошла аналогично, но на более позднем этапе – в XIX веке.
Или другой пример. Слово вежливый в древнерусском языке
имело значение ‘знающий, сведущий’. Очевидно, что новое значение
с положительной оценочностью возникло в языке в связи с тем, что
знание, опытность оцениваются носителями языка позитивно. Трансформация семантики двигалась сначала в сторону сужения значения –
не просто ‘знания’, а “знания обычаев, приличий”. В дальнейшем
слово приобрело известное нам значение, в котором, помимо прочих,
присутствует сема положительной оценки.
Особо следует остановиться на специфике семантизации фоновой
(и не только) лексики в группах учащихся с родным славянским языком. Здесь историческое родство языка с русским обусловливает ряд
важных моментов, на которые должен обратить внимание преподаватель.
При обучении иностранных учащихся лексике русского языка
особую, если не главную роль играет способ, с помощью которого
семантизируются лексические единицы, то есть то, каким образом
объясняются значения новых слов. Традиционно в методической литературе выделяется несколько основных способов семантизации:
15
использование наглядных средств, перевод слов на родной язык учащихся, подбор синонимов или антонимов, толкование через родовое
понятие, словообразовательный анализ, непосредственно толкование
значения и т. д. При этом указывается, что на начальном этапе обучения самыми оптимальными способами презентации новой лексики
являются наглядность, перевод и толкование на родном язык.
Однако если мы будем руководствоваться методологическим
принципом учёта родного языка учащихся, то обнаружим, что при
преподавании русского языка в славяноговорящей аудитории указанная приоритетность выбора подходящего способа семантизации
должна быть откорректирована (во всяком случае, на начальном этапе
обучения).
Историческая общность славянских народов находит своё отражение в языке. При сравнении лексических систем двух славянских
языков (в нашей работе мы будем ориентироваться на русский и словацкий) обнаруживается гораздо более сложная система соотнесённости планов содержания и выражения сопоставляемых языковых единиц, чем при сравнении языков, принадлежащих к разным группам.
В лексических корпусах словацкого и русского языков обнаруживается до 10% единиц с полной эквивалентностью означаемого, когда одно понятие может без остатка ассоциироваться с лексемой родного и неродного языка [Рогаль, 1994, c. 74]. Приведём примеры:
библиотека – knižnica, герой – hrdina, дочь – dcéra, каникулы –
prázdniny, сахар – cukor, шаг – krok и др. Причём значительная часть
этих единиц являются эквивалентными и в плане выражения (если не
считать графических различий при написании и отдельных фонетических нюансов). Например: брат – brat, вино – víno, вода – voda, два –
dva, день – deň, лето – leto, мать – mať, отец – otec, рука – ruka, сестра
– sestra, снег – sneh, твой – tvoj, улица – ulica, я – ja и др. Как правило,
такие слова являются общеславянскими, подтверждают генеалогическую близость народов, и их усвоение не представляет никаких
трудностей для словацких учащихся. Если же лексемы различаются
в плане выражения, но идентичны в плане содержания (типа биб-
16
лиотека), здесь действительно целесообразно использовать простой
перевод.
Указанная лексика, как правило, входит в активный словарь и
может служить той легко приобретаемой базой, на основе которой
можно строить дальнейший процесс овладения лексикой русского
языка. Учитывая это, можно предположить, что способы семантизации новой лексики могут быть гораздо разнообразнее уже на начальном этапе обучения, что значительно облегчит работу преподавателя,
не владеющего родным языком учащихся.
Так, уже на первых уроках можно постепенно начинать использовать семантизацию с помощью синонимов, используя общеславянское или интернациональное слово в качестве объясняющего элемента, например:
буря – ветер, вихрь;
врач – доктор;
глаза – очи;
защита – оборона;
лошадь – конь;
собака – пёс;
умный – мудрый и др.
Таким же образом используется и семантизация с помощью антонимов. Естественно, учащимся необходимо объяснить, что при
этом используются слова, противоположные по значению. Например,
становится понятным значение слова тяжело при его сопоставлении с
антонимом легко, который идентичен в словацком языке. И ещё аналогичные примеры:
врач ↔ пациент;
грустный ↔ весёлый;
жидкий ↔ твёрдый;
письменный ↔ устный;
снаружи ↔ внутри;
умный ↔ глупый и др.
Близка к использованию синонимичных и антонимичных пар семантизация с помощью описания или толкования на русском языке.
17
Здесь преподаватель важно точно знать, что лексика толкования будет понятна аудитории, использовать при этом преимущественно те
самые эквивалентные единицы, о которых мы упомянули выше. Не
рекомендуется частое обращение на начальном этапе обучения к толковым словарям для семантизации ввиду определённой академичности толкований (ср. у С. И. Ожегова поездка – ‘пребывание в езде’).
Гораздо продуктивней простое описание, например:
врач – человек, который лечит;
год – двенадцать месяцев;
загар – темная (чёрная) кожа от солнца;
орать – сильно, громко кричать;
племянник – сын брата (сестры);
прошлый – тот, который был раньше;
разговаривать – говорить, дискутировать;
ребёнок – один из детей;
совсем – абсолютно, полностью;
солдат – человек в армии, на войне;
ужин – еда вечером и др.
Успешной семантизации с помощью описания или толкования в
данном случае будет способствовать близость грамматических систем
словацкого и русского языков. Парадигмы склонения имён очень похожи, личные глагольные формы, как правило, усваиваются быстро.
Данные особенности, связанные с родством языков, позволяют использовать в качестве семантизации уже на ранних этапах обучения
контекстное употребление лексических единиц. Причём даже при
наличии в контексте других новых слов вероятность так называемой
языковой догадки гораздо выше, чем при обучении русскому носителей генеалогически дальше отстоящих языков. Адекватности понимания будет способствовать озвучивание контекстов преподавателем,
который с помощью интонации и невербальных средств коммуникации может передать стилистические особенности лексемы, указать на
наличие в семантике негативных или, наоборот, позитивных сем.
Приведём несколько примеров.
18
Врач – Врач работает в клинике, он лечит.
Добрый – У меня добрая, ласковая бабушка, она всех любит.
Ждать – Я двадцать минут ждал автобус.
Курить – Он купил сигареты и курит.
Ученик – Ученик учится в школе.
Хороший – Какая хорошая погода! Солнце, тепло...
В тех случаях, когда это возможно, вполне уместным является и
объяснение новых слов через родовое понятие: клён – дерево; батон –
хлеб; хрестоматия – книга и т. п. На основе собственного опыта можем заметить, что гораздо более эффективным является обратный
путь презентации лексемы – через набор видовых понятий. Это объясняется тем, что при объяснении через родовое понятие нами используется только одна лексема, и без знания словацкого языка нельзя быть уверенным, что она будет понятна аудитории. Например, безуспешной будет семантизация слов сталь (oceľ), шкаф (skriňa), синий
(modrý) через гиперонимы металл (kov), мебель (nábytok), цвет (farba),
если учащиеся ещё не знают самих русских родовых наименований.
И наоборот, семантизация через подбор видовых понятий гораздо
чаще приводит к положительным результатам, поскольку гипонемический ряд, как правило, будет содержать идентичные словацким
единицы, причём вовсе не обязательно, чтобы все они полностью
совпадали и в плане выражения, и в плане содержания в обоих языках. Например:
врач – хирург, дантист, окулист;
деньги – рубли, кроны, доллары, евро;
цвет – белый, зелёный, жёлтый, чёрный;
цветы – незабудка, тюльпан, астра, роза.
Используя в работе этот способ семантизации (как, впрочем, и
все остальные) преподаватель должен внимательно следить за адекватностью понимания новой лексики, ориентировать учащихся, развивать у них языковую догадку.
Все приведённые выше примеры введения новой лексики содержат объяснения значения с помощью русских слов, однако при переводе этих конструкций на словацкий язык не обнаруживается значи-
19
тельных различий даже на фонетическом уровне. Таким образом,
близость языков обусловливает выбор способов семантизации. В словяноязычной (в нашем случае – словацкой) аудитории уже на начальном этапе обучения можно рекомендовать использовать гораздо более разнообразный набор средств презентации новой лексики по
сравнению с тем, который традиционно рекомендуется в данном случае методической литературой. Наряду с наглядностью и толкованием на родном языке учащихся хорошо зарекомендовала себя семантизация с помощью синонимов, антонимов, видовых понятий, а также
описания на русском языке и включения лексемы в контекст.
При всех положительных сторонах родства культур и языков славянских народов, в процессе своей работы преподаватель сталкивается с очень большой проблемой: многочисленные примеры идентичности далеко не всегда оказываются абсолютными. Билатеральная
структура слова как языкового знака обусловливает возможность разной степени эквивалентности между лексемами двух языков (совпадение означающих при разных означаемых и, наоборот, одинаковый
план содержания может формально отличаться планами выражения).
Другую трудность представляет собой полисемантичность слов родного и изучаемого языка. Всё это создаёт предпосылки для возникновения интерференции, которая при обучении лексике в славяноязычной аудитории является главной трудностью, к преодолению которой
преподаватель должен быть готов всегда, независимо от того,
насколько долго изучается русский язык той или иной группой учащихся.
Для минимизации интерференции родного языка на начальном
этапе обучения рекомендуется применять следующие способы семантизации: контекстное употребление лексико-семантического варианта, описание (толкование) на русском языке, объяснение с помощью
видовых понятий. Эти способы эффективнее других позволяют избежать интерференции, и прежде всего это касается использования контекста – ведь именно в речи реализуется то конкретное значение, которое необходимо усвоить учащимся.
20
Одной из причин интерференции может являться разнонаправленное развитие семантики слова в разных языках, когда в диахроническом плане происходят изменения в значении, приводящие к разным результатам в сопоставляемых языках: под одинаковым (или почти одинаковым) означающим закреплены неидентичные понятия.
Примеров таких несовпадений между разными группами славянских
языков достаточно много (ср. словацкие значения слов rodina – семья,
nedeľa – воскресенье, život – жизнь, doklad – документ, obraz – картина и т. п.). Положительные результаты в плане преодоления интерференции родного языка в систему изучаемого могла бы принести семантизация с помощью этимологического анализа.
На продвинутом этапе обучения, когда учащиеся активно знакомятся с фоновой лексикой, целесообразно использовать в качестве
способа семантизации уже описанный нами лингвокультурологический анализ семантических трансформаций. К семантическим долям
лексического фона слов относится их внутренняя форма, которая
находится порой на самой его периферии и не может быть обнаружена непосредственно. Но если мы «оживим» внутреннюю форму (для
семантически производных слов таковой является их первоначальное
значение), сравним с современной семантикой, то сможем обнаружить существенную культурологическую информацию.
Действительно, поскольку семантические трансформации чаще
всего осуществляются путём метафоризации и метонимизации, можно говорить о наличии определённых ассоциаций (по сходству и по
смежности соответственно), возникающих в сознании носителей языка на том или ином этапе развития социума, а, следовательно, и языка. Данные ассоциации могут быть обусловлены различными факторами, однако основными являются социокультурный и психологический. Раскрытие механизма семантической трансформации, отслеживание движения мысли, которое имело место в момент возникновения
лексико-семантического варианта, может обнаружить те или иные
особенности мышления, менталитета народа, проявляющиеся в соответствующих ассоциациях, отпечаток которых зафиксировали в себе
семантически изменившиеся лексемы. Приведём примеры.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]