Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русский язык лингводидактика и прагматика. Монография
.pdf
111
представляют собой тип колебаний, который обнаруживается в
экономической активности наций, опирающихся на предпринимательство. Цикл состоит из фазы роста <…> и последующих столь
же всеобщих фаз рецессии, спада и оживления <…>. Эта последовательность фаз повторяется, но не имеет четкой периодичности;
продолжительность бизнес-циклов варьируется от года до десятидвенадцати лет (Коммерсантъ, 3.10.2011) – В ходе восстановительной фазы нынешнего делового цикла не проявился обычный эффект
базы, когда за глубоким падением должен был бы следовать достаточно быстрый подъем (Эксперт, 2012, № 3 (786)); Кроме того, это
новые возможности для делового сообщества проводить в городе
свои деловые мероприятия (РБК, 20.07.2019) – Рейтинг очень сбалансирован, и наше движение в нем отражает реальные изменения в
структуре и качестве работы с бизнес-сообществом (РБК,
27.09.2017). Отметим, что в последний ряд вовлекаются номинации,
образованные при помощи прилагательного предпринимательский:
Борис Титов, таким образом, перечислил, видимо, основные рычаги
давления предпринимательского сообщества на власть, в том числе
судебную, и их точно нельзя было признать избыточными (Коммер-
сантъ, 15.03.2019). Указанные лексемы близки по смыслу в такой степени, что в отдельных контекстах они употребляются в составе одного предложения в чисто стилистической функции, то есть как средство избежания повтора: Два источника в деловых организациях,
участвующих в обсуждении вопросов, говорят, что введение муниципальных сборов представители бизнес-объединений обсуждали на
прошлой неделе (РБК daily. 12.11.2014).
Эта синонимия является скорее контекстуальной, поскольку
слова дело и бизнес не являются абсолютно тождественными. Однако
различия между ними связаны не столько со смысловым, ценностным
или идеологическим наполнением, сколько с разными точками зрения
на один и тот же объект. В своем основном значении слово дело служит номинацией активности и/или предприятия, слово бизнес также
может использоваться в этом значении (ср. устойчивые выражения у
него свое дело (свой бизнес), он создал свое дело (свой бизнес), пер-
112
спективное/успешное дело (перспективный бизнес), дорогой бизнес.
С другой стороны, слово бизнес может применяться для обозначения
всей совокупности деловых людей и организаций, то есть в качестве
номинации предпринимательской сферы в целом. В случае со словом
дело это возможно лишь при использовании атрибута деловой (ср.
приведенные ранее примеры с выражением деловое сообщество). Тем
не менее, несмотря на эти различия, чрезвычайно широкая, общая соотнесенность слов дело и бизнес с соответствующей сферой вряд ли
может вызывать сомнения.
Разумеется, наличие фактически тождественных репрезентантов
концепта является красноречивым. Во-первых, в параллельном использовании двух разных слов, не связанных между собой ни этимологически, ни формально-грамматически, проявляется номинативная
плотность концепта. Во-вторых, в высокой степени взаимной заменимости исконно русского слова дело и заимствованного слова бизнес
находит проявление ориентация современной российской деловой
культуры на англо-американские образцы.
Характерной чертой деловой картины мира является тенденция
положительно оценивать любую личность, которая занята продуктивной и успешной деловой активностью. В качестве подтверждения
можно привести устойчивые выражения у него свое дело (свой биз-
нес), он создал свое дело (свой бизнес), перспективное/успешное дело
(перспективный бизнес), дорогой бизнес. Как видно, эти выражения
акцентируют частный, индивидуальный характер инициативы, его
творческие составляющие, его эффективность и продуктивность, а
также предполагают широкую временную перспективу, нацеленную в
будущее. Напротив, неспособность вести, поднять, удержать бизнес
оценивается негативно.
Рассмотренные языковые данные, несомненно, являются информативными для носителей других языков с точки зрения представлений, которые они отражают. Однако они обладают также дополнительным потенциалом, который позволяет их использовать для
проработки грамматических знаний и навыков, а также усвоения лексики. Например, сочетаемость атрибутива деловой не только несет
113
информацию и знания, касающиеся представлений русской языковой
картине мира о деле, предпринимательстве, бизнесе, но и может служить основной для проработки такой непростых для носителей других языков тем, как словоизменение прилагательных, род существительных и согласование прилагательного с существительным. Введение в процесс преподавания перечней устойчивых выражений очевидно способствует пополнению словарного запаса обучаемых.
Дидактический потенциал текстов делового медиадискурса так-
же проявляется через их сопоставление с другими видами и типами
дискурсов.
Прежде всего, семантика концепта дело проявляется в других
типах медиадискурса, ср.: И деловые люди вынуждены играть по
правилам криминала (Комсомольская правда. 2010.10.06) [НКРЯ];
Поэтому в FujitsuSiemens считают, что типичным покупателем Z
7010 может стать деловая женщина, которой требуется стильный электронный спутник в путешествиях, легко помещающийся в ее
багаже (Computerworld. 2004) [НКРЯ]; Деловое сообщество должно
участвовать в борьбе с рейдерством путем повышения открытости
и прозрачности ведения бизнеса (РИА Новости. 2008.09.23) [НКРЯ];
Пришло время посмотреть на возможность другого подхода, когда
рубль привязан к корзине доллар – евро, − заявил зампред Центробанка РФ, выступив в Лондоне на конференции «Деловая этика и корпоративное управление в России» (Труд. 2004.03.02) [НКРЯ]; Трейдеры
объясняют это, помимо всего прочего, традиционным для августа
спадом деловой активности (Время МН. 2003.08.02) [НКРЯ];
И только с течением времени воздействие санкций стало ощущаться
через снижение деловой активности, через экономическую стагнацию и в целом проблемы в экономике (Новая газета, 26.12.2018).
Между тем, как концепт дело представлен в деловом медиадис-
курсе, и его представлением в медиадискурсе других типов имеются
как сходства, так и различия. Судя по имеющемуся языковому материалу, смысловые аспекты концепта дело фактически идентичны в
деловой прессе и прессе других типов. Однако это не отменяет различий между ними, поскольку в деловом медиадискурсе концепт дело
114
получает гораздо более подробную и детализированную разработку,
что обусловлено, например, тем, что для делового медиадискурса не
характерна внешняя позиция по отношению к деловой среде и деловой активности, вполне допустимая для медиадискурсов других типов. Вряд ли стоит отдельно комментировать тот факт, что частотность в деловом медиадискурсе репрезентантов концепта дело является качественно более высокой.
Однако в преподавании русского как иностранного не меньшую
ценность имеет сопоставление языковых фактов делового и массмедийного дискурса с фактами других дискурсов, далеких от него прагматически, типологически и содержательно. Языковые факты, репрезентирующие концепт дело в русской языковой картине мира, могут и
должны быть рассмотрены в контексте других дискурсов и коммуникативных практик.
Примечательно, что языковой материал, не имеющий отношения ни к деловому медиадискурсу, ни к актуальному срезу лингвокультуры, подкрепляет и одновременно отрицает смысловые особенности функционирования концепта дело в деловом медиадискурсе.
Прежде всего, несмотря на запрет частного предпринимательства,
в советский период прилагательное деловой типично употреблялось в
контексте нейтрально-положительной или даже положительной характеристики. Это можно проиллюстрировать примерами из художественной литературы: Однако я хотел бы иметь от вашей деятель-
ности несколько больший… профит, как говорят англосаксы. Я преклоняюсь перед абстрактными науками, но я – человек деловой
(А. Солженицын. В круге первом) [НКРЯ]; А ещё приятен её спокойный, деловой тон (И. Грекова. Перелом (1987)) [НКРЯ]; Мы почти не
разговаривали. Лишь обменивались краткой деловой информацией
(С. Довлатов. Наши (1983)) [НКРЯ]; Он всегда смущается её похвал,
понимая, что он не острослов и не красавец и что он далеко не
Стрепетов, а лишь обычный человечек с деловой сметкой, выработанной в мебельном ателье и в мебельное время (В. Маканин, Отду-
шина (1977)) [НКРЯ] и т. д. В художественной литературе более
позднего периода также встречается подобное его употребление:
115
После моего отъезда из Вологды, уже во время перестройки, Витя
проявился как деловой человек, вел издательское и книготорговое дело, помогал, чем мог, местной литературе (В. Астафьев. Затеси.
1999) [НКРЯ]. Каким образом следует интерпретировать эти факты?
Во-первых, слово деловой имеет чрезвычайно длительную традицию
употребления, и смена социально-политического и экономического
контекстов вряд ли могли привести к тому, чтобы положительные
коннотации у данного слова полностью исчезли. Во-вторых, нельзя не
учитывать, что мы имеем дело с художественной литературой, в которой лексические единицы часто используются как средство выражения точки зрения даже не автора, а персонажа, которая с авторской
позицией не обязательно совпадает; автор художественного текста
далеко не всегда выражает «нормативную» позицию, соответствующую политическим тенденциям или практической целесообразности.
Наконец, в-третьих, эти факты напоминают нам о том, что у концепта
дело в русской языковой картине имеется традиционная основа, над
которой новые, актуальные смыслы надстраиваются. Если мы должны говорить о трансформациях русской языковой картины мира, то
лишь в плане обогащения и усложнения этих представлений. Представления, существовавшие ранее, практически никогда не исчезают
бесследно – в подавляющем большинстве случаев они лишь вытесняются на периферию.
В этом контексте также заслуживают внимания факты, свиде-
тельствующие о том, что атрибутиву деловой в русской языковой картине мира присуща отрицательная оценка. Это также просматривается при анализе русской (в том числе классической) литературы.
В этом отношении заслуживает внимания русская поэзия, причем не
только классическая, но и более поздняя: Так, он ленивец, он негодник,
/ Он только что поэт, он человек пустой; / А ты, ты ябедник, шпион,
торгаш и сводник. / О! человек ты деловой (Е. А. Баратынский. «Так,
он ленивец, он негодник...» (1830)) [НКРЯ]; Бывал и я в чести;
но ныне век другой: / Наш век был детский век, а этот ― деловой
(П. А. Вяземский. Литературная исповедь (1854)) [НКРЯ]; Пусть мелочи ненужных этих строк / Осудит век наш деловой и грубый, ― /
116
Но я люблю на прозе давних лет / Поэзии вечерний полусвет…
(Д. С. Мережковский. Старинные октавы (1895-1899)) [НКРЯ] и т. д.
Приведенные примеры показывают, что в поэтическом контексте атрибутив деловой в большей степени актуализирует парадигматическое измерение, а именно включается в ряды однородных членов (ср.
ябедник, шпион, торгаш и сводник в стихотворении Е. А. Баратынского) и пары антонимов, в том числе контекстуальных (ср. поэт и тор-
гаш в стихотворении Е. А. Баратынского, детский век и деловой век в
стихотворении П. А. Вяземского). Разумеется, такое сопоставление
чрезвычайно красноречиво демонстрирует особенности поэтического
дискурса – для делового дискурса такая же интенсивная эксплуатация
градаций, антитез и прочих стилистических фигур не характерна (а во
многом она противоречит установкам, определяющим порождение
делового дискурса). Но, с другой стороны, поэтический дискурс проявляет представления, которые в деловом дискурсе либо умалчиваются, либо смягчаются, поскольку последний выполняет также «воспитательную» функцию (функцию формирования предпринимательского сознания) и психологическую функцию (функцию регуляции психики предпринимателя в его движении к успеху). Критика деловой
активности в деловом дискурсе неуместна, и все, что имеет отношение к бизнесу, в нем оценивается положительно, пусть даже такая
оценка имеет неявный, скрытый характер.
Наконец, языковые факты делового медиадискурса следует соотнести с обыденным, разговорным употреблением прилагательного
деловой. Художественная литература в этом случае также способна
выполнять роль богатого источника языковых данных, ср.: ― Ишь вы
какой, ― говорит Мария Филипповна. ― Деловой какой!.. (Б. Окуд-
жава. Новенький как с иголочки (1962)) [НКРЯ]. Поскольку такого
рода выражения обычно получают особое интонационное оформление, используемое носителями русского языка для выражения разнообразных эмоций и эмоциональных реакций (удивление, возмущение,
несогласие, осуждение и т. д.), при помощи примеров такого рода
возможно вводить в процесс преподавания дополнительную информацию о русской интонации.
117
Итак, деловой медиадискурс, представляющий собой важную
часть современного русского медиадискурса и оказывающий на речевую и мыслительную практику носителей русского языка существенное воздействие, обладает довольно высоким дидактическим потенциалом:
Разумеется, идеал, к которому следует стремиться в преподавании языка иностранцам, – это свободное владение, которое выражается в способности спонтанно интерпретировать и самостоятельно создавать тексты (как письменные, так и устные). Навыки контекстуального и концептологического анализа лексики способствуют более
глубокому пониманию инофоном семантики русского языка в целом,
а также семантических особенностей делового медиадискурса. В данном контексте продуктивным представляется привлечение «исторической лингвокультурологии» [25], то есть подхода, рассматривающего сочетаемость, частотность лексики в динамике, и контрастивной
лингвокультурологии, фиксирующей различия между разными лингвокультурами или дискурсивными формациями внутри одной лингвокультуры. Расширение контекста помогает достичь множество
частных целей: сделать видимыми особенности русского менталитета
в целом, а также их конкретные проявления, предоставить информацию страноведческого характера (культура, литература, обычаи, реалии). Кроме того, привлечение адаптированного и целенаправленно
организованного языкового материала, полученного из делового медиадискурса, позволяет проработать некоторые фонетические, грамматические и стилистические явления.
Недостатком этого подхода может быть его излишняя теоретичность, и опасности избыточного теоретизирования следует самым
тщательным образом избегать. Но при этом следует помнить, что
восприятие текстов, усвоение новой информации никогда не осуществляются исключительно спонтанно, без имплицитно применяемых аналитических процедур, а сознательное применение таких процедур во многом повышает эффективность и коммуникативной деятельности, и усвоения языка. Кроме того, благодаря актуализация ис-
118
следовательского начала в некоторых ситуациях возможно повышать
мотивацию обучаемых.
Литература
Fraas C., Klemm M. (Hg.). Mediendiskurse. Bestandsaufnahme und
Perspektiven. – Frankfurt: Peter Lang, 2005. – 370 S.
Hjarvard S. The Mediatization of Society. A Theory of the Media as
Agents of Social and Cultural Change // Nordicom Review. 2008. Vol. 29,
no 2, pp. 105–134.
Schmitz U. Neue Medien und Gegenwartssprache
Lagebericht und Problemskizze // Osnabrücker Beiträge zur
Sprachtheorie. Bd. 50 (1995). S. 7–51.
Swales J. The Concept of Discourse Community // Swales J. Genre
Analysis: English in Academic and Research Settings. Boston: Cambridge
University Press, 1990. P. 21–32.Баранов А. Н. Введение в прикладную
лингвистику. – М.: Едиториал УРСС, 2003. – 360 с.
Вежбицкая А. Семантика, культура и познание: общечеловеческие понятия в культурспецифических контекстах // Thesis. – Вып. 3.
– 1993. – С. 185–206.
Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М.: Русские словари,
1996. – 416 с.
Голикова Л.Б. Система деловых журналов в России: особенности становления, функционирования, развития: автореф. дисс. …
канд. филол. наук. / В. И. Карасик. – М., 2009. 24 с.
Голубовская И. А. Этнические особенности языковых картин
мира. – К.: Логос, 2004. – 284 с.
Деловая пресса России: настоящее и будущее: сб. / сост. В. Давыдов, М. Дзялошинская. – М.: Глобус: Ин-т гуманит. коммуникаций,
1999. – 280 с.
Еременко А.В. Деловая пресса в России: история, типология,
моделирование изданий: автореф. дисс. … канд. филол. наук. – Ростов
н/Д, 2006. – 170 с.
119
Исина Г. И. Стереотипы и национальная языковая картина мира:
автореф. дисс.. д. филол. н. – Алматы, 2008. – 55 с.
Карасик В. И. Лингвокультурный концепт как единица исследования // Методологические проблемы когнитивной лингвистики:
Научное издание / под ред. И.А. Стернина. – Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2001. – С. 75–81.
Карасик В.И. Языковые ключи. – М.: Гнозис, 2009. – 406 с.
Караулов Ю. Н. Роль прецедентных текстов в структуре и функционировании языковой личности // Научные традиции и новые
направления в преподавании русского языка и литературы: докл. сов.
делегации на 6-м конгр. МАПРЯЛ. – М., 1986. – С. 105-126.
Кириллова Н. Б. Медиакультура: от модерна к постмодерну. –
М.: Академический проект, 2006. – 448 с.
Кожемякин Е. А. Концептуально-методологическое обоснование дискурсной формы бытия культуры: дисс. … д-ра филос. наук. –
Белгород, 2009. – 402 с.
Кожемякин Е. А. Медиадискурс // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Сер. Гуманитарные науки.
Вып. 11. – 2010. – № 2 (73). – С. 13–21.
Крюков И. А. Смысловое наполнение концепта «бизнес» и его
репрезентация в русском языке на современном этапе: автореф. дисс.
… канд. филол. наук. – Н. Новгород, 2012. – 25 с.
Леонтович О. А. Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения. – Волгоград: Перемена, 2002. – 435 с.
Макаров М. Л. Интерпретативный анализ дискурса в малой
группе. – Тверь: Тверской гос. ун-т, 1998. – 199 с.
Минский М. Фреймы для представления знаний. – М.: «Энергия», 1979. – 152 с.
Островская Т. А. Дискурсообразующие концепты элиты // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. 2. Филология
и искусствоведение. Т. А. Островская. – 2013. – № 3 (126). – С. 83–89.
Полонский А. В. Дискурс как объективация сознания (введение
в проблематику) // Проблемное поле дискурсологии: сб. науч. ст. / под
ред. А.В. Полонского. – Белгород: ПОЛИТЕРРА, 2010. – С. 57–68.
120
Попова З. Д., Стернин И. А. Очерки по когнитивной лингвисти-
ке. –Воронеж, 2001. –191 с.
Ревзина О. Г. Лингвистика XXI века: на путях к целостности
теории языка // Критика и семиотика. – Вып. 7. – 2004. – С. 11–20.
Стрельчук Е. Н. Русская речевая культура инофонов: лингводи-
дактический аспект. – М.: РУДН, 2016. – 356 с.
Стрельчук Е. Н. Формирование русской речевой культуры ино-
странных бакалавров негуманитарных специальностей в вузах РФ:
автореф. дисс. … д-ра филол. наук. / Е.Н. Стрельчук. – М., 2016. – 42
с.
Телия В. Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой кар-
тины мира // Роль человеческого фактора в языке: язык и картина мира. – М.: Наука, 1988. – C. 173–203.
Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. – М.:
Слово / Slovo, 2000. 624 с.
Томашевская К. В. Экономический дискурс современника в его
лексическом представлении: дисс. … д-ра филол. наук. – СПб., 2000.
532 с.
Федоров А. И. Фразеологический словарь русского литературного языка: ок. 13 000 фразеологических единиц. – 3-е изд., испр. –
М.: Астрель: АСТ, 2008. – 878, [2] с.
Шаклеин В. М. Историческая лингвокультурология текста. –
Москва: РУДН, 2012. 632 с.
Шаклеин В.М. Лингвокультурная ситуация и исследование текста. – М.: ОЛРС, 1997. – 180 с.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]