Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Понятие, предмет и метод уголовного права. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 118 9 10 11 > Следующая >>>

ГЛАВА 3. Структура уголовно-правового отношения

Вопрос о структуре уголовно-правового отношения является производным от понимания структуры общественного отношения вообще. Отметим, что, несмотря на достаточно глубокую разработку проблем социологии уголовного права, в отечественной правовой литературе до сих пор нет единства мнений относительно содержания элементов структуры общественного отношения. Традиционным является подход, согласно которому всякому виду общественных отношений присущи три основных компонента: 1) субъекты, между которыми возникает отношение; 2) объект, по поводу которого оно складывается и развивается; 3) содержание в виде социальной связи, взаимодействия субъектов, оформленное как их взаимные права и обязанности1.

Противники этой точки зрения полагают, что поскольку отношение складывается между субъектами и направлено на объект, то ни сами субъекты, ни объект не могут образовывать части его структуры, так как находятся за рамками отношения; общественное отношение в таком случае предстает только как социальная связь субъектов, их реальное поведение в соответствии с имеющимися у них правами и обязанностями2.

Не углубляясь в детали этого теоретического спора, отметим свою приверженность первому из изложенных подходов. В качестве основы для

Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания /

Под ред. Н. А. Беляева, В. К. Глистина, В. В. Орехова. СПб., 1992. С. 209.

См.: Сухарев Е. А., Горбуза А. Д. Традиционные представления о механиз- ме преступного посягательства // Проблемы совершенствования уголовного за конодательства на современном этапе: Сб. науч. тр. Свердловск, 1985. С. 20, 21; Благов Е. В. Механизм причинения вреда объекту преступления // Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения: Межвуз. сб. Красноярск,

1989. С. 64.

Понятие, предмет и метод уголовного права

такого выбора во многом служит позиция С. С. Алексеева, который указывал, что правоотношение, рассматриваемое с точки зрения его идеологической формы (или правоотношение как модель), имеет чисто юридическое содержание в виде взаимных прав и обязанностей его участников; правоотношение же как единство фактического содержания и юридической формы (в нашем изложении — фактически урегулированное нормой права реальное общественное отношение) наряду с субъективными правами и юридическими обязанностями включает еще два компонента — субъектов и объект. Эта концепция дает возможность в лучшей степени познать механизм уголовно-правового регулирования, характер взаимодействия образующих его элементов, а также способ воздействия самих уголовно-правовых отношений на общественную практику. Как верно отмечал С. С. Алексеев, «материальное содержание правоотношения, его субъект и объекты позволяют при рассмотрении вопросов правоотношения «выйти» в жизнь, в реальные, фактические связи»1.

Следует отметить, что традиционная, трехзвенная схема строения уголовно-правового отношения, будучи в целом универсальной, детализируется во множестве несовпадающих научных концепций, в рамках которых высказываются различные суждения о субъектах и характеризующих их признаках, о видах связей между ними, о содержании объекта отношения. Обилие научной литературы, в которой развернуто представлена взаимная критика различных позиций, в определенной мере избавляет от необходимости ее детального анализа. Обратим внимание лишь на некоторые, нуждающиеся в дополнительном исследовании и не освещенные в должной степени аспекты понимания структуры уголовно-правового отношения, а равно на те вопросы, которые поставлены перед теорией уголовного правоотношения современной криминологической и политико-правовой ситуацией.

Одной из значимых проблем современной теории уголовно-правового отношения является проблема установления субъектов, которые в этом отношении участвуют. Наиболее распространено суждение, что уголовное правоотношение складывается между государством и лицом, совершившим преступление. Вместе с тем в последнее время этот тезис все чаще подвергается сомнению: в число субъектов отношения предлагается включить потерпевшего от преступления, оспаривается эксклюзивный характер участия государства в правоотношении, предпринимаются попытки расширить круг лиц, выступающих

См.: Алексеев С. С. Общая теория права: Учебник. 2-е изд., М., 2009. С. 343.

Глава 3. Структура уголовно-правового отношения

в качестве правонарушителей. Эти и некоторые иные аспекты проблемы требуют дополнительного анализа, обосновывают необходимость исследования, в общем-то, традиционных вопросов сквозь призму новых условий и накопленного к сегодняшнему дню нового уголовно-правового знания.

Общим местом большинства научных разработок является признание в качестве одного из ключевых субъектов уголовно-правового отношения государства.

Совершая преступление, человек нарушает общественный порядок (в самом широком смысле слова), отрицает существующие в обществе принципы и правила поведения, противопоставляет себя обществу. Обеспечить справедливость разрешения этого конфликта человека с обществом способен лишь внешний и в силу этого независимый арбитр. В качестве такового как раз и выступает государство. Специфика его статуса состоит в том, что государство не является беспристрастным. Его основное предназначение в современной жизни состоит в одновременном обеспечении безопасности всего общества и прав отдельно взятого человека, вне зависимости от того, насколько правомерным или противоправным было его поведение. И в этом отношении государство пристрастно. Оно в равной мере нацелено и на защиту общества, и на защиту отдельной личности. Выражая волю всего общества, в том числе и составляющих часть этого общества лиц, совершающих преступление, государство находится как бы вне самого конфликта-преступления, оставаясь связанным комплексом взаимоотношений и с обществом, и с преступником, и с потерпевшим. Такая «гарантийная» связь государства со всеми участниками конфликта обеспечивает независимость и объективность рассмотрения и разрешения уголовно-правового конфликта, подтверждая в известной мере само право государства на наказание. Именно в обосновании этого права кроется важная часть аргументов в пользу признания именно государства, а не общества и не органов государства, субъектом уголовно-правового отношения1.

Участие государства в уголовно-правовом отношении определяет публично-правовой характер этого отношения. Вместе с тем в последнее время в специальной литературе в связи с рассуждениями о внедрении частноправовых начал в механизм уголовно-правового регулирования,

См.: Пудовочкин Ю. Е. Легитимация уголовного права // Уголовное право. 2007. № 6; Жалинский А. Э. Уголовное право в ожидании перемен: Теоретико-инструмен- тальный анализ. М., 2008.

Понятие, предмет и метод уголовного права

все настойчивей звучит мысль о необходимости признания участником уголовно-правового отношения потерпевшего от преступления1.

Уголовное право, несмотря на все изменения, наблюдаемые в общественной жизни, остается преимущественно публичной отраслью права, в приоритетном порядке защищающей публичные интересы. Это не означает, что потерпевший не имеет и не должен иметь вообще правомочий в уголовном праве. Признание его субъектом уголовноправовых отношений — важный и оправданный шаг. Однако объем прав и обязанностей потерпевшего в рамках этих отношений, его взаимоотношения с государством должны быть, на наш взгляд, поставлены в зависимость от особенностей преступления как юридического факта, их порождающего.

Преступления, нарушающие только публичные интересы или причиняющие вред одновременно частным и публичным интересам, порождают уголовно-правовые отношения, в которых нет места потерпевшему как самостоятельному субъекту. Здесь правовая связь возникает исключительно между государством и лицом, совершившим преступление. Потерпевший же выступает лишь в качестве субсидиарного участника уголовно-правовых отношений на стороне государства и его участие в этих отношениях обусловлено делегированием ему части полномочий государством. Государство, свободно распоряжаясь принадлежащим ему правом наказания лиц, совершающих преступления, может реализовать его «по совету», но не «с согласия» потерпевшего от преступления. Мнение

потерпевшего лишь может быть учтено при принятии решения, но не предопределяет самого решения. Попытки придать потерпевшему характер

самостоятельного участия в этих отношениях и применить возможности частноправовых методов потенциально опасны нарушением принципов уголовного права и серьезными просчетами в реализации его задач.

Иная ситуация возникает при совершении преступлений, нарушающих исключительно частные интересы. Потерпевший здесь — самостоятельный участник уголовно-правовых отношений. Он и только

См.: Булгаков Д. Б. Потерпевший в уголовном праве и его криминологическая характеристика. Ставрополь, 2000; Сидоренко Э. Л. Конституционные и уголовно- правовые основы признания потерпевшего участником охранительных правоотношений // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 2006; Дедюхина И. Ф. Проблемы установления и реализации уголовной ответственности с учетом признаков потерпевшего: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008; и др.

Глава 3. Структура уголовно-правового отношения

он должен быть наделен безусловным правом на возбуждение и прекращение уголовного преследования по этой категории преступлений, поскольку они нарушают его частные интересы. Государство не должно брать на себя функции уголовного преследования, если потерпевший не считает причиненный ему вред достаточным основанием для наказания виновного лица. Такой подход не противоречит конституционному пониманию уголовного права. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 27 июня 2005 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска» указал, что по некоторым преступлениям, которые не представляют значительной общественной опасности и раскрытие которых, по общему правилу, не вызывает трудностей, потерпевший сам может осуществлять в порядке частного обвинения уголовное преследование, — обращаться за защитой своих прав и законных интересов непосредственно в суд и доказывать как сам факт совершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица, минуя обязательные в иных ситуациях процессуальные стадии досудебного производства.

Отмеченные особенности правового статуса потерпевшего от преступления проявляются, прежде всего, в его взаимоотношениях с лицом, совершившим преступление. В то же время вне зависимости от того, обладает ли потерпевший самостоятельностью в решении вопросов уголовной ответственности, он в любом случае состоит в определенной правовой связи не только с виновным лицом, но и с государством. Как верно указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 11 мая 2005 г. № 5-П ««По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива «Содействие», общества с ограниченной ответственностью «Карелия» и ряда граждан», ни объем, ни степень гарантированности прав потерпевшего не могут зависеть от того, было ли государством реализовано его правомочие по осуществлению уголовного преследования или же оно отказалось от этого. Даже использование диспозитивности в законодательном регулировании производства по делам о преступлении

Понятие, предмет и метод уголовного права

не отменяет обязанность государства защищать от преступных посягательств права и свободы человека и гражданина как высшую ценность и обеспечивать установление такого правопорядка, который бы гарантировал каждому государственную, в том числе судебную, защиту его прав и свобод, а каждому потерпевшему от преступления — доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

В силу этого, если государство, на котором лежит конституционная обязанность защиты прав, свобод человека и обеспечения безопасности, оказалось неспособным предотвратить факт совершения преступления, то оно должно за это нести ответственность перед лицом, которому преступлением причинен вред. Ответственность эта должна быть воплощена, прежде всего, в обязанности государства возместить связанный с преступлением вред (не только имущественный, но и моральный). При этом если исходить из того, что связь потерпевшего и государства воплощается в уголовно-правовых отношениях, то их взаимные права и обязанности должны быть урегулированы именно в нормах УК.

Таким образом, вопрос о статусе потерпевшего от преступления в уго- ловно-правовых отношениях напрямую определяется наличием у него правовой связи как с лицом, совершившим преступление, так и с государством. И если во втором случае объем прав потерпевшего стабилен и предметно задан обязанностью государства обеспечить безопасность личности и компенсировать причиненный ей вред, то в первом — объем прав и возможностей потерпевшего зависит от вида совершенного преступления и характеристики причиненного вреда.

Возникшее после совершения преступления фактическое общественное отношение становится в полном смысле уголовно-правовым лишь

с момента вступления в силу приговора суда. Поэтому лицо, реально совершившее преступление, является субъектом фактического общественного отношения, требующего правовой регламентации; оно лишь потенциально может стать субъектом уголовного правоотношения. Полноценный статус участника такого отношения оно приобретает лишь в случае, если факт его причастности к совершению преступления и виновность будут установлены обвинительным приговором суда. Отсюда очевидно, что признание субъектом уголовного правоотношения лица, совершившего преступление, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, не является в полной мере состоятельным, поскольку, во-первых, указанные лица не выступают субъектами уголовно-правовых отношений; во-вторых, статус этих лиц отражает

Глава 3. Структура уголовно-правового отношения

динамику фактического общественного отношения, этапы его приближения к закрепленному в норме уголовного права образцу, но еще не свидетельствует о наличии самого уголовно-правового отношения как оптимального воплощения нормативной модели в реальном отношении. Таким образом, именно лицо, признанное судом виновным в совершении преступления, и выступает истинным субъектом уголовно-правового отношения.

Понятие субъекта уголовно-правового отношения близко смежным понятиям «субъект преступления», «субъект уголовной ответственности», «лицо, виновное в совершении преступления», «личность преступника». Каждое из этих понятий отражает ту или иную сторону, характеристику лица, совершившего преступление. В правовой науке нет исследований, специально посвященных проблеме их соотношения. Поэтому обратим внимание лишь на некоторые, на наш взгляд, принципиально важные моменты.

Во-первых, не всякий субъект преступления способен выступать субъектом уголовно-правового отношения. Речь в данном случае не идет о том, что лицо, совершившее преступление и обладающее признаками субъекта, может скрыться от следствия и суда или иным образом избежать участия в отношениях с государством. Речь идет о том, что признаки, необходимые для признания лица субъектом преступления (вменяемость и возраст), в некоторых случаях не являются достаточными для автоматического включения его в круг участников правоотношения. Это правило основано на современном понимании целей уголовно-правового регулирования, в качестве одной из которых выступает цель частной превенции и исправления лица, совершившего преступление. Она требует, чтобы субъект уголовно-правового отношения обладал целым рядом социально-психологических свойств и качеств, которые бы позволили ему перенести тяжести и лишения, связанные с участием в этом отношении. А они, в свою очередь, определяются не только возрастом субъекта преступления, но и уровнем его социальной и психологической зрелости. Поэтому ч. 3 ст. 20 УК РФ устанавливает, что несовершеннолетнее лицо, обладающее признаками субъекта преступления, не подлежит уголовной ответственности, если в силу определенных причин оно не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность совершаемого деяния. Соответствующее нормативное предписание в полной мере отвечает принципам уголовной политики.

Понятие, предмет и метод уголовного права

Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание в связи с рассуждениями о соотношении субъекта уголовно-правового отношения и субъекта преступления, состоит в том, что не всякий субъект отношения может стать субъектом уголовной ответственности. Речь идет о ситуациях, когда субъект преступления, обладая способностью претерпеть последствия участия в уголовно-правовом отношении, тем не менее, не становится субъектом уголовной ответственности, поскольку освобождается от нее по решению государства.

Действительно, государство вольно по своему усмотрению распоряжаться принадлежащим ему правом наказания; оно имеет возможность как воспользоваться им, так и отказаться от его реализации. Этот отказ не обусловлен встречным правом лица, совершившего преступление, требовать освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного правоотношения. Достаточно, чтобы он имел под собой реальные социально-криминологические основания и не препятствовал достижению целей уголовно-правового регулирования. В данном случае государство отказывается признать субъекта уголовного правоотношения субъектом уголовной ответственности. В процессе трансформации фактического общественного отношения (возникшего в связи с совершением преступления) в правоотношение государство избирает иную модель развития событий и на основании специально созданных уголовно-правовых норм прерывает такую трансформацию, отказываясь от своего права установить нормативную модель уголовного правоотношения в отношении фактическом. В результате механизм уголовноправового регулирования как бы «сворачивается» и в связи с разрывом уголовного правоотношения субъект преступления лишается статуса субъекта этого отношения.

Наконец, третья ситуация, значимая для понимания круга субъектов уголовного правоотношения, заключается в том, что в некоторых случаях в рамках правоотношения государству противостоит не субъект преступления, а иные лица, непосредственно не связанные с совершением преступления. Такое возможно сегодня в двух случаях, когда: 1) штраф, назначенный несовершеннолетнему, по решению суда взыскивается с его родителей или законных представителей с их согласия (ч. 2 ст. 88 УК); 2) происходит конфискация имущества, переданного осужденным лицом другим лицам или организации, при условии что последние знали или должны были знать, что такое имущество получено в результате совершения преступления (ч. 3 ст. 104.1 УК РФ).

Глава 3. Структура уголовно-правового отношения

Можно констатировать.

1. Традиционное понимание субъектного состава уголовно-правового отношения только как государства и лица, совершившего преступление, сохраняя основное методологическое значение, не в полной мере соответствует сложившейся правовой ситуации и потребностям уголовноправового регулирования. Ныне ведущей тенденцией в развитии нормативной регламентации и доктринального учения о субъектах уголовного правоотношения становится допуск к участию в этих правоотношениях множества лиц.

2. Право привлечения лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности в зависимости от особенностей этого преступления принадлежит либо государству, либо потерпевшему. В случае, если преступлением нарушаются исключительно частные интересы, такое право — на стороне потерпевшего от преступления; государство же в таком отношении выступает в качестве субсидиарного участника, обеспечивая права потерпевшего на доступ к правосудию в ситуации, когда он не в состоянии защитить их самостоятельно. Если же преступлением нарушаются частно-публичные или публичные интересы, право наказания принадлежит только государству; здесь уже потерпевший от преступления выступает в качестве субсидиарного участника.

3. Особенности участия государства в уголовно-правовом отношении обусловливаются тем, что оно находится в правовой связи одновременно и с потерпевшим, и с лицом, совершившим преступление, выступая гарантом безопасности и прав этих субъектов. В силу этого, государство обязано, во-первых, обеспечивать соблюдение законных оснований ограничения прав и свобод лица, совершившего преступление; во-вторых, оно обязано обеспечить права потерпевшего от преступления вне зависимости от того, реализовало ли оно свои права по отношению к лицу, совершившему преступление.

4. Лицо, совершившее преступление, может выступать участником уголовно-правового отношения только в том случае, если, помимо признаков субъекта преступления, будет обладать способностью переносить тяготы и лишения, связанные с уголовной ответственностью. Отсутствие такой способности должно влечь за собой прекращение или приостановление уголовного правоотношения. Вместе с тем не каждый субъект уголовного правоотношения должен в обязательном порядке стать субъектом уголовной ответственности. Отказ государства от реализации принадлежащего ему права наказания прекращает процесс трансформации

Понятие, предмет и метод уголовного права

фактического общественного отношения, возникшего в результате совершения преступления, в уголовное правоотношение; в связи с чем субъект отношения не приобретает статус субъекта уголовной ответственности.

5. Субъектом уголовного правоотношения, наряду с лицом, совершившим преступление, на субсидиарных началах могут выступать иные лица, непричастные к совершению преступления. Концепция субсидиарного участника может стать теоретической основой для решения вопросов конфискации имущества, компенсации причиненного преступлением вреда, применения мер воздействия в отношении юридиче ских лиц и родителей несовершеннолетних преступников. Применение к ним мер государственного принуждения в рамках уголовно-правовых отношений оправдано соображениями справедливости, предупреждения преступлений и усилением компенсаторных начал уголовного права.

Вопрос об объекте уголовно-правового отношения относится к числу наиболее сложных и дискуссионных. Как отмечает Ю. К. Толстой, «здесь все подвергается сомнению: начиная от того, нужна ли вообще такая категория, как объект правоотношения, и кончая вопросом, что же следует понимать под объектом правоотношения»1. Стоит отметить, что проблема объекта правоотношения мыслима в качестве самостоятельной только в том случае, если само правоотношение понимать как единство материального содержания и юридической формы, как воплощение нормативной модели в реальном общественном отношении. В противном случае, когда правоотношение понимается лишь в виде установленных нормой права прав и обязанностей субъектов, образующих связь между его участниками, в объекте как самостоятельной категории научного анализа потребности нет. Учитывая изложенное ранее понимание динамики и структуры уголовного правоотношения, обращение к проблеме его объекта представляется оправданным и необходимым. Ибо, как отмечал С. С. Алексеев, «выделение в составе правоотношения наряду с субъектами и материальным содержанием его объекта позволяет осуществить подлинно научный анализ правоотношения»2.

В отечественной юридической литературе существует два общих подхода к проблеме определения объекта правоотношения: одни юристы под объектом правоотношения понимают то, по поводу чего оно

См.: Толстой Ю. К. Правоотношение // Общая теория государства и права. Л.,

1974. Т. 2. С. 342.

Алексеев С. С. Общая теория права: Учебник. М., 2009. С. 393.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 118 9 10 11 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]