Понятие, предмет и метод уголовного права. Учебное пособие

Право же на личную и коллективную безопасность ни в догосудар­ственную эпоху, ни сейчас не могло и не может быть обеспечено ис­ключительно «позитивной регуляцией» и воспитанием. В силу самой природы человека оно для собственного обеспечения требовало приме­нения карательных мер, которые, в конечном итоге, в цивилизованном обществе представлены (и в идеале — ограничены) уголовным правом. Таким образом, с самого начала уголовное право и предшествовавшие

Пожертвование человека личной свободой ради коллективной без­опасности в силу исторических причин было принято именно государ­ством. Это не означает, что в догосударственную эпоху свобода чело­века не была ограничена. Обеспечение безопасности, как затратное, хлопотное и касающееся всех дело, всегда сосредотачивалось в руках некоего коллективного образования (рода, общины, общества в целом). Государство, возникнув на определенном этапе общественного развития, лишь перехватывает эту инициативу, замыкает ее на себе. Возможно, это обстоятельство дало основание Г. О. Петровой утверждать, что уго­ловно-правовые отношения складываются между лицом, совершившим преступление, и обществом, поскольку именно общество через сво­их представителей в государственном аппарате приводит в движение защитные функции государства2. Однако это мнение, на наш взгляд, должно быть оспорено. Во-первых, государство не сводится только к го сударственному аппарату, а общество не реализует свои функции через государственный аппарат; аппарат создается самим государством для реализации собственных функций. Во-вторых, и это особенно важно, общество вне государства не обладает свойством цельности (единства, универсальности). Люди, составляющие общество, взаимодействуют друг с другом на различных уровнях: межличностном, семейном, клановом, сословном и т. д. В силу этого общество всегда может быть рассматри­ваемо как некоторая совокупность социальных групп, а человек — как член одной или нескольких (иногда — многих) из них. Специфика же

преступника и сама идея свободы как бы исчезает из уголовного права, превращая последнее в право ограничения свободы, право несвободы, указанные препятствия для приложения гегелевской идеи права как всеобщей меры свободы являются не только преодолимыми, но и в из­вестной степени мнимыми1.

Соответствие права идее прав человека и ментальным представле­ниям общества о должном порядке вещей обеспечивает ему важное качество справедливости. Как пишет А. И. Гусейнов, «осуществление правовых принципов равенства и свободы равно по смыслу третьему

началу — справедливости. Равенство, свобода и справедливость обра­зуют как бы три вершины треугольника, лежащего в основании права, и ни одну из них нельзя ущемить без ущерба для двух других»1. Право и есть то, что справедливо. Уголовное право — справедливый порядок вещей, который должен быть установлен в связи с совершением пре­ступления.

Потребность в урегулировании этих отношений стала ощутимой од­новременно с появлением у государства права наказания преступников, поскольку, предоставив такое право государству, общество (человек) требовало для себя определенных гарантий теперь уже от возможных злоупотреблений им со стороны самого государства. Верно в этой связи писал А. Э. Жалинский, что уголовное право «возникло в качестве ответа на потребности как населения в безопасности, предсказуемости, повы­шении — в возможных пределах — комфортности социальной жизни, хотя бы минимальной, так и власти, стремящейся к легитимации необ­ходимого ей насилия»2.

Социологическая интерпретация права в данном случае не проти воречит и иным современным трактовкам права, в частности, комму­никативному подходу. А. В. Поляков пишет: «Право можно определить