Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая система Российской империи в 1881–1905 гг. проблема законотворчества
.pdf
дили слухи, что вот-вот дадут конституцию. «Конституция висит в
воздухе», – записал 27 октября в своем дневнике А.А. Киреев
1
. 31 октября княгиня А.П. Ливен говорила жене министра Е.А. СвятополкМирской, что в Москве на днях ждут конституцию2. О тех же самых
настроениях во второй столице сообщал и князь Б.А. Васильчиков
две недели спустя, 14 ноября3. «Повторяют с разных сторон, что молодая императрица принимает активное участие в политике и стоит
во главе конституционной партии», – записал 27 ноября в дневнике
граф А.А. Бобринский4. Пройдет несколько дней, и 2 декабря он напишет, что 6-го все ожидают оглашения конституции5.
Вместе с тем в обществе говорили и о возможности скорой политической катастрофы. К.П. Победоносцев еще в сентябре предрекал,
что курс, выбранный Святополк-Мирским, неизбежно приведет к
кровопролитию как на улицах столицы, так и в провинции6. 19 октября в салоне Е.В. Богдановича на тот момент один из видных чиновников Министерства внутренних дел Б.В. Штюрмер предрекал
скорую революцию7. Неделю спустя, 25 октября, публицист крайне
правого толка Н.А. Павлов делился с Богдановичами своими планами по продаже имения и перевода всех денег за границу, «так как
близится время, когда надо будет бежать из России»8. В конце ноября
по Невскому проспекту ходили толпы с красными флагами. Пока по-
упадок, разлагается; в нем нет сильных людей, нет единодушия между правителями,
и главное, у него нет уверенности в себе и оправдания своим поступкам. Приходит
время, когда правительству выгоднее идти на уступки, чем не уступать, а одни уступки влекут за собой новые уступки. Наконец, вся организация и сила правительства,
даже войско может обратиться против него же» (Письмо С.Л. Толстого Л.Н. Толстому
06.02.1905 // Отдел рукописных фондов Государственного музея Л.Н. Толстого. Ф. 1.
А7. № 110/5. Л. 2 об. – 3).
1
Киреев А.А. Дневник // ОР РГБ. Ф. 126. К. 13. Л. 353.
2
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 251.
3
Там же. С. 253.
4
Бобринский А.А. Дневник // РГАДА. Ф. 1412. Оп. 8. Д. 292. Л. 142.
5
Там же. Л. 144 об.
6
Богданович А.В. Три последних самодержца. С. 295. Как уже отмечалось, в начале
1904 г. катастрофические ожидания разделял С.Ю. Витте. Тогда же, в феврале 1904 г.,
князь В.П. Мещерский тоже утверждал, «что теперешняя анархия кончится переменой
политического режима» (Бентковский А.К. Дневник // ОР РГБ. Ф. 218. К. 558. Д. 1.
Л. 14 об. – 15).
7
Богданович А.В. Три последних самодержца. С. 299.
8
Там же. С. 301. С.Ю. Витте так определял проблему, с которой столкнулся П.Д. Святополк-Мирский: «Повернул корабль, но не справился… Его корабль за собой потащил» ([Шереметев С.Д.] Дневниковые записи С.Д. Шереметева о С.Ю. Витте / публ. Л.И. Шохина // Отечественная история. 1998. № 2. С. 156).
321
лиции еще удавалось справиться с этими выступлениями
1
. «На днях
я имел счастье представляться царю и докладывал ему искренно и
правдиво, как мог и умел, о состоянии, в котором находится общество, – писал 15 декабря П.Д. Святополк-Мирскому московский
предводитель П.Н. Трубецкой. – Я старался объяснить ему, что то,
что происходит, n’est pas une émeute, mais une revolution (не мятеж,
но революция. – К. С.); что вместе с тем русский народ толкают в
революцию, которую он не хочет и которую государь может предотвратить». Но это можно сделать, продолжал П.Н. Трубецкой, лишь
доверившись общественным силам, пойдя им на серьезные уступки2.
1 ноября Святополк-Мирский вновь у императора. Опять он говорил о необходимости участия выборных в законотворческом процессе. «Да, это необходимо, – соглашался государь, – вот им можно будет
разобрать ветеринарный вопрос». «Ваше Величество, да я не о том
говорю, – тут же отреагировал министр, – а о праве постоянного участия в законодательстве»3. Спустя несколько дней, 4 ноября, Святополк-Мирский дал указание помощнику начальника Главного управления по делам местного хозяйства С.Е. Крыжановскому составить
соответствующую записку. «Исходная точка – невозможность двигаться дальше по старому пути и необходимость привлечь общество
к участию в делах законодательства. Указания князя были весьма неопределенны: ни в чем не затрагивать основ самодержавного строя,
не намечать никаких новых учреждений, не касаться земских начальников, а с тем вместе облегчить общественную самодеятельность и
наметить ряд льгот, могущих быть благоприятно принятыми общественным мнением и не угрожающих прочности ни государственного
строя, ни порядка управления. Все это было высказано отрывочно и в
значительной части в виде ответов на вопросы»4.
1
Из дневника Константина Романова // Красный архив. 1930. № 6. С. 99. Ситуация разворачивалась в неизвестную для правительства сторону. Согласно воспоминаниям Д.Н. Любимова, «в Харькове, 6 ноября, после заседания юридического общества
состоялся на улице митинг и устроилась процессия. Несли флаги с надписями “долой
войну”, “долой самодержавие”, “да здравствует учредительное собрание”, “да здравствует республика!..” То же самое было 20 ноября в Одессе и в Саратове, причем несли
флаги с надписями “да здравствует социальная революция!”. Никаких энергичных мер
не принималось, и престиж министра внутренних дел быстро шел на убыль» (Люби-
мов Д.Н. Русское смутное время. 1902–1906: Воспоминания // ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2.
Д. 460. Л. 100).
2
Шаховской Д.И. «Союз Освобождения» // Либеральное движение, 1902–1905 гг.
М., 2001. С. 578.
3
Там же. С. 251.
4
Крыжановский С.Е. Записки русского консерватора // Вопросы истории. 1997.
№ 2. С. 119.
322
Если правительственная «весна» осени 1904 г. внушала обществу
одновременно надежды и опасения, то полицейские чины и цензурные власти она полностью дезориентировала. Так, по воспоминаниям современника, местные власти Саратовской губернии вполне
благосклонно относились к организации банкетов, на которых открыто заявлялось о необходимости введения конституции. Например, такого рода банкет состоялся 2 ноября в здании вокзала при проводах делегатов на ноябрьский земский съезд. Собралось около 150
человек: земцы, представители «третьего элемента»
1
, врачи, адвокаты. Открыли шампанское, звучали тосты, советы, наказы. Кто-то из
земских служащих прочел адрес с изложением политических требований «третьего элемента». Когда же собравшиеся вышли на перрон,
некоторые даже затянули «Марсельезу». И вот только тут терпению
жандармов, спокойно наблюдавших за всем происходившим, пришел конец. Они подбежали к толпе и пригрозили, что могут принять
суровые меры2. «Год назад ссылали в места за допущение желаний
самых законных, высказанных в тайных совещаниях в губерниях, а
теперь статья в журнале “Права”, кажется, – целиком из “Освобождения”», – писал орловский земец, человек, влиятельный в столичных
кругах, А.А. Нарышкин историку Н.П. Барсукову 6 декабря 1904 г.3
По всей видимости, Нарышкин имел в виду весьма резкую по тону
статью Е.Н. Трубецкого «Война и бюрократия», опубликованную
26 сентября и вызвавшую настоящий фурор в обществе4. Она понравилась как человеку весьма умеренных взглядов А.В. Олсуфьеву5, так
и неославянофилу А.А. Кирееву6. Как вспоминал И.В. Гессен, ее всюду цитировали, выражения Трубецкого стали крылатыми, а редакция
получала множество писем с выражением сочувствия и одобрения7.
«Статья брата Евгения в № 39 “Права” “Война и бюрократия” имела
совершенно исключительный успех, – сделала пометку в записной
книжке О.Н. Трубецкая. – Не только со всех сторон сыпались ему
приветствия, но учреждались стипендии его имени в университетах и
1
Так в 1899 г. самарский губернатор Г.В. Кондоиди назвал земских служащих
(Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий: Воспоминания, 1881–1917 / вступ. ст. и
коммент. М.Г. Вандалковской. М., 1997. С. 163).
2
Л-аго И. Банкетная кампания в Саратове // Минувшие годы. 1908. № 12. C. 30–
31.
3
Письмо А.А. Нарышкина Н.П. Барсукову 6.12.1904 г. // ГА РФ. Ф. 1729. Оп. 1.
Д. 318. Л. 130.
4
Трубецкой Е.Н. Война и бюрократия // Право. 26.09.1904. № 39. Стб. 1871–1875.
5
Письмо А.В. Олсуфьева А.А. Гирcу // ГА РФ. Ф. 892. Оп. 1. Д. 204. Л. 46.
6
[Тихомиров Л.А.] 25 лет назад: Из дневника Л. Тихомирова. С. 63.
7
Гессен И.В. Указ. соч. С. 181.
323
других высших учебных заведениях. Он блестяще открыл эру нового
направления внутренней политики – “эру попустительства”, как ее
называет здешний Трепов, “эру доверия к общественным силам”, как
называют ее земцы»
1
.
То, что опубликование такой статьи не повлекло за собой санкции
цензурного ведомства, было симптоматичным. «Зверев (начальник
Главного управления по делам печати. – К. С.) сегодня говорил, –
записала 4 ноября в своем дневнике А.В. Богданович, – что печать
страшно разнуздалась, но поделать он ничего не может – этих писателей надо наказывать, а ему дано теперь только право их увещевать
и просить»2. Со стороны же правительственная политика по отношению к периодическим изданиям казалась противоречивой и лишенной всякой определенности. «Отношение к печати в лице Зверева
самое неустойчивое: нынче дозволено одно, а завтра за это наказывают журнал и т. д. Но публика совсем сходит с ума, и слышатся рассказы довольно странные; в Москве обедал в “Русских ведомостях”
и тоже наслушался массы странностей и противоречий», – писал
22 ноября И.И. Янжул А.И. Чупрову3. Иными словами, значительное
смягчение полицейского контроля и реальные завоевания общества
серьезно повышали градус настроения в стране. И оно постепенно
доходило до точки кипения. 4 декабря великий князь Константин
Константинович записал в своем дневнике: «У нас точно плотину
прорвало: в какие-нибудь два-три месяца Россию охватила жажда
преобразований; о них говорят громко. Калуга, Москва, а теперь и
Петербургская дума единогласно постановили адрес, в котором всеподданнейше требуют всякой свободы. Революция как бы громко
стучится в дверь. О конституции говорят почти открыто. Стыдно и
страшно»4.
А.В. Тыркова в январе 1905 года вспоминала, какое сильное
впечатление на нее произвели прошлогодние сентябрьские газеты
с туманными намеками на учреждение народного представительства. Она тогда жила в эмиграции и входила в круг П.Б. Струве. Как
раз тогда к издателю «Освобождения» приехали П.Н. Милюков и
князь П.Д. Долгоруков. Они чрезвычайно скептически отнеслись к
слишком эмоциональному отклику Тырковой на газетные заметки,
а Милюков заявил, что «нам еще надо годами, а не месяцами считать
1
Трубецкая О.Н. Из пережитого. С. 286–287.
2
Богданович А.В. Три последних самодержца. С. 304.
3
Письмо И.И. Янжула А.И. Чупрову 22.11.1904 // ЦГА Москвы. Ф. 2244. Оп. 1.
Д. 3039. Л. 96 об.
4
Из дневника Константина Романова // Красный архив. 1930. № 6. С. 100–101.
324
ход политического освобождения России». А в октябре П.Н. Милюков сам побывал в Петербурге и вернулся совсем в другом настроении: «То, что мы задумывали с таким трудом, лепили по маленьким
кирпичикам ценой усилий и ухищрений… считая, что еще годы и годы
придется вести черную политическую работу, – все это уже есть…
И больше того. Жизнь ушла вперед. Надо догонять, чтобы не отстать». И, по словам А.В. Тырковой, он говорил «с удивлением и почти жаром, насколько горячность возможна для такого рассудочного,
осторожного человека»
1
.
Настроения же в земской среде, действительно, очень быстро менялись. Так, еще 9 октября И.В. Гессен писал П.Б. Струве, что земские
деятели, общавшиеся с П.Д. Святополк-Мирским, подлаживались
под взгляды министра и не решались выразить собственную точку
зрения. Например, П.Д. Святополк-Мирский в разговоре с Ф.А. Головиным заметил, что многие опасаются, как бы превращение задуманного еще Плеве Совета по делам местного хозяйства в совещательное представительное учреждение не стало бы прелюдией к введению
конституции. На это Головин ответил, что абсолютное большинство
земцев – противники конституции, и лишь крайние элементы, составляющие меньшинство земских собраний, не удовлетворятся реформой Совета. Долго с министром общался и князь Г.Е. Львов. Он
заявил, что у деятелей местного самоуправления «нет никакой программы», и выразил опасение, «что если земство будет спрошено, оно
окажется несостоятельным»2. Иначе говоря, в начале октября 1904 г.
земские лидеры не чувствовали себя слишком уверенно: прежде всего они пока не верили в возможность широкой поддержки радикальных политических требований в земской среде.
В начале ноября должен был состояться земский съезд, в сущности, санкционированный самим министром внутренних дел. К этому
моменту общественные настроения в корне изменились, качнувшись
влево. В «высших сферах» эту перемену явственно ощущали. Так,
жена министра внутренних дел Е.А. Святополк-Мирская 30 октября
1904 г. записала в своем дневнике: «По-моему, они (земцы. – К. С.)
делают большую ошибку, и, по-моему, тут есть даже доля подлости:
пока их держали в страхе – молчали, а теперь, когда человек явился,
1
Наследие Ариадны Владимировны Тырковой: Дневники. Письма / сост., автор
предисл., введ. и коммент. Н.И. Канищева. М., 2012. С. 68.
2
Письмо И.В. Гессена П.Б. Струве 09.10.1904 // РГАСПИ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 77.
Л. 54.
325
который хочет удовлетворить все разумные требования, они все портят тем, что торопятся и хотят скандалы делать»
1
.
На земском съезде в ноябре 1904 г. возобладали конституционалисты. «Факт тот, что резолюция нашего съезда сыграла огромную роль.
Прежде запретные мысли после нее стали везде выражаться открыто
и приобрели права гражданства», – писал 27 ноября жене П.А. Гейден2. Теперь идеи конституционализма становились общераспространенными. «Иногда, когда вдумываешься в то, что творится, когда
смотришь на это мгновенное, почти чудесное преображение страны,
кажется, что находишься накануне Великой французской революции, – утверждал освобожденец В.Я. Богучарский 3 декабря 1904 г. –
Как там в [17]89 году не было ни одного республиканца, а вскоре не
осталось уже ни одного монархиста, так у нас сейчас профессора,
чиновники, домовладельцы, думцы, еще вчера не интересовавшиеся
конституцией и почти не слыхавшие про нее, сегодня вдруг совершенно необычайным образом единогласно вотируют конституционные резолюции»3.
И все же и в конце ноября Святополк-Мирский продолжал настаивать на своем. Он убеждал императора в необходимости «либеральных реформ». Если «не удовлетворить вполне естественных
желаний всех, то перемены будут и уже в виде революции». Как и
прежде, министр сводил свою программу к трем пунктам: законность,
веротерпимость и участие представителей общественности в законотворческой деятельности. Реализация этих положений позволила
бы ограничить административный произвол. На этот раз Николай II
уже возражал. Он был уверен, что перемен желали лишь интеллигенты. Народ же в своем большинстве оставался предан монарху4.
Записка императору с подробным изложением программы реформ была подготовлена Крыжановским к 19 ноября. Помимо пункта о призыве выборных, она заключала в себе мысль об обеспечении
начал веротерпимости в России, отмене правовых норм, дискриминировавших сословные (крестьяне) и национальные (евреи) группы,
об объединении правительственной власти (т. е. создании кабинета
министров), расширении контрольных полномочий Сената, сферы
1
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 251.
2
Письмо П.А. Гейдена С.М. Гейден 27.11.1904 // ГА РФ. Ф. 887. Оп. 1. Д. 102.
Л. 59.
3
Письмо В.Я. Богучарского Н.А. Герд 03.12.1904 // РГАСПИ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 66.
Л. 20.
4
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 259.
326
прерогатив органов местного самоуправления, о замене общинной
собственности частной
1
.
На заседании особого совещания 2 декабря 1904 г. проект Святополк-Мирского провалился. Против него выступили С.Ю. Витте
и В.Н. Коковцов, видимо, не без успеха убеждая императора, что самодержавие и представительный строй несовместимы. СвятополкМирского поддержали Д.М. Сольский, Э.В. Фриш и А.С. Ермолов.
Царь же явно склонялся к точке зрения их оппонентов. Он отмечал,
«что власть должна быть тверда и что во всех разговорах земцев он
видит эгоистическое желание приобрести права и пренебрежение к
нуждам народа»2. К 5 декабря Витте подготовил свой проект, куда
менее определенный, чем проект Святополк-Мирского, но все же
предполагавший реформу Государственного совета с приглашением
представителей общественности3.
Судя по записям графа А.А. Бобринского, еще в начале декабря
лица, близкие к престолу, рассчитывавшие на Земский собор, были
уверены, что государь все же подпишет необходимый указ. 8 декабря Бобринский нарисует в своем дневнике известную ему по слухам идиллическую картину совещания высших сановников империи:
великие князья (в том числе и Сергей Александрович), П.Д. Святополк-Мирский, С.Ю. Витте, К.П. Победоносцев – все дружно выступили в пользу участия выборных в Государственном совете, а
также наметили целый ряд других либеральных реформ. «Словом,
историческая минута, – в приподнятом состоянии духа констатировал А.А. Бобринский, – и о всем этом будет Манифест в субботу
11-го (декабря. – К. С.)»4. Согласно записной книжке О.Н. Трубецкой, как раз 8 декабря министр юстиции Н.В. Муравьев примерно
то же и в таком же приподнятом настроении рассказывал своим знакомым5. И все же в действительности совещание прошло несколько
иначе. За проект Святополк-Мирского выступили только Ермолов и
Фриш. Сольский был за участие выборных, но не в составе Государственного совета. Витте и Коковцов – за присутствие на заседаниях
высшего законосовещательного учреждения назначаемых представителей общественности. К точке зрения Сольского присоединился ве-
1
Записка П.Д. Святополк-Мирского 19.11.1904 // ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 51.
Л. 1–43.
2
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 260.
3
Там же. С. 261.
4
Бобринский А.А. Дневник // РГАДА. Ф. 1412. Оп. 8. Д. 892. Л. 147 об.; [Бобрин-
ский А.А.] Дневники А.А. Бобринского, 1910–1911 // Красный архив. 1928. № 1. C. 130.
5
Трубецкая О.Н. Из пережитого. С. 292.
327
ликий князь Владимир Александрович, что в итоге поспособствовало
ее временному торжеству
1
.
Следующие два дня Бобринский только и писал в дневнике о
предстоявшем Манифесте2. «Всеобщее ожидание завтрашнего дня
и Манифеста…Члены Государственного совета вроде кретина Толя
и подобных ему повесили нос. Чиновники бесятся», – записал он
10 декабря3. А на следующий день: «Большое разочарование. Никакого Манифеста нет»4. 12 декабря вышел указ без какого-либо упоминания возможности участия выборных в законодательной работе, и
1
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 262–263. Сам князь П.Д. Святополк-Мирский рассказывал о подготовке Указа так:
«Мирский предложил государю ввести в Государственный совет выборных от общественных учреждений и говорил, что это необходимо для успокоения общественного
настроения, но что из этого выйдет, не знаю – может быть, через 20 лет конституция.
Просил организовать совещание. Государь сказал, что пробовал, но из совещаний ничего не выходит. Мирский объяснил это тем, что государь торопится на совещаниях
высказать свое мнение.
Государь дал список: Рихтер, Воронцов-Дашков, Ермолов, Муравьев, Сольский,
Фриш, Гессе. Мирский спросил о Победоносцеве. Государь – не стоит, он будет говорить все то же, что мы знаем. Мирский просил о Витте. Государь – он франмассон,
но Мирский настоял. Вечером Мирский вспомнил о Коковцове и просил Гессе доложить государю и 3-го получил согласие. 3-го Мирский написал собственноручно всем
приглашенным на 4-ое вечером. У него были: Витте, который возражал и говорил, что
лучше конституция и Коковцов, который также был против. 4-го в поезде оказался Победоносцев, получивший записку государя “Приезжайте помочь разобраться в хаосе”.
4-го на совещании (был и Михаил Александрович) все возмущались общественным движением и настаивали на правительственном сообщении. Мирский подчинился, рассчитывая на Указ. Прения сосредоточились на 3-м пункте. Возражали Победоносцев, Витте и Коковцов. Витте вилял. Фриш и Сольский говорили за образование
особого совещания из выборных (Сольский “от населения”) как первой инстанции
и не боялись за самодержавие. Их мнение взяло верх, но выборные должны быть от
местных общественных учреждений. Витте, ссылаясь, что вопрос компетенции Совета министров, а его делопроизводство при Комитете министров, предложил редакцию
Указа поручить ему и Нольде.
7-го было второе совещание при участии великих князей Владимира, Алексея и
Сергея. Принята редакция Мирского. Возражали вновь Сергей Александрович и Муравьев. Государь поручил Мирскому представить указ в переписанном виде, что и было
представлено 8-го утром. 11-го был вызван Витте и вечером написал Мирскому – 3-й
пункт исключен. 12-го Витте рассказывал Мирскому, что государь сомневался относительного 3-го пункта и хотел изменить редакцию, на что Витте сказал, что изменять
не следует, и будто государь вычеркнул. Муравьев слышал от Сергея Александровича,
что Витте побудил государя исключить 3 пункт. Мирский в тот же день подал в отставку» (Рассказ П.Д. Святополк-Мирского в изложении Д.Н. Шипова об издании Указа
12 декабря 1904 г. // ОР РГБ. Ф. 440. К. 3. Д. 13. Л. 1).
2
Бобринский А.А. Дневник // РГАДА. Ф. 1412. Оп. 8. Д. 892. Л. 148.
3
Там же. Л. 148 об.
4
Там же. Л. 149; [Бобринский А.А.] Три последних самодержца. С. 130.
328
несколько дней спустя, 16-го, А.А. Бобринский записал: «Вялое чувство. Какая-то общая неудовлетворенность»
1
. 13 декабря 1904 г., сразу же после опубликования Манифеста, Л.А. Тихомиров с горечью
заметил: «Я боюсь, что Государь одинаково не может не уступить, не
сопротивляться, а это, конечно, способно из ничего создать гибель»2.
11 декабря император провел совещание с великим князем Сергеем Александровичем и С.Ю. Витте и в итоге пункт проекта указа,
предусматривавший политическую реформу, вычеркнул3. Великие
князья – Михаил Александрович и Александр Михайлович – ездили к Николаю II, уговаривали его восстановить пункт о выборных,
однако безрезультатно4. На аудиенции у императора 13 декабря Святополк-Мирский фактически подал в отставку. Николай II не возражал, отметив лишь, что он не может принять ее прямо сейчас. Министр заметил: «Дай Бог, чтобы я ошибался, но я убежден, что через
6 месяцев вы будете раскаиваться, что уничтожили пункт о выборных… По-моему, немыслимо управлять страной без поддержки общественных сил. Другие держатся другого мнения. Их теперь и нужно
призвать. Вот Витте говорит, что без этого можно обойтись». На это
замечание император ответил: «Я бы его сейчас же назначил, если
был бы уверен, что он не масон»5.
Вместе с тем даже в отредактированном виде Указ 12 декабря
1904 г. подразумевал проведение цикла значимых преобразований:
укрепление законности, расширение полномочий органов местного самоуправления, обеспечение независимости судебной системы,
проведение социально ориентированной политики в рабочем вопросе, утверждение начал веротерпимости, отмена постановлений, дискриминировавших права различных национальных групп, смягчение
цензурных ограничений6. По мысли С.Ю. Витте, они должны были
бы хотя бы отчасти снизить градус общественного напряжения, породившего политический кризис. «Если бы правительство многие годы
систематически не занималось подобными упражнениями, если бы
правительственные люди не душили бы без разбора разума и сердца, – всё, хотя России и неопасное, – но им неудобное и несимпатич-
1
Бобринский А.А. Дневник // РГАДА. Ф. 1412. Оп. 8. Д. 892. Л. 151 об.
2
(Тихомиров Л.А.) 25 лет назад: Из дневника Л. Тихомирова // Красный архив.
1930. Т. 2. С. 52.
3
Из дневника Константина Романова // Красный архив. 1930. № 6. С. 102.
4
[Святополк-Мирская Е.А.] Дневник Е.А. Святополк-Мирской за 1904–1905 гг.
С. 267.
5
Там же. С. 266.
6
ПСЗ. Собр. 3-е. Т. 24. С. 1196–1198. См.: Реформы в России. С древнейших вре-
мен до конца XX в. Т. 3. С. 253–255.
329
ное, – то правительство ныне имело бы, кроме большой обезумевшей
толпы, кричащей нам “пошли вон” – и тихую, меньшую толпу, которая бы изрекала бы этот возглас не по отношению правительства, а к
этой обезумевшей толпе», – писал Витте Победоносцеву 25 декабря
1904 г.
1
К непосредственной подготовке реформ приступили уже в
конце декабря, в том числе и к реформе Сената с предоставлением
ему большей самостоятельности. В связи с этим же С.Ю. Витте ставил вопрос о недопустимости высочайших повелений, которые не
проходили бы обсуждение в Государственном совете2.
Предсказание Святополк-Мирского сбывалось с сильным опережением. Не через полгода, а через два месяца император согласился
на созыв законосовещательного представительства, а менее чем через
год царь подписал Манифест 17 октября, провозглашавший созыв
законодательной Думы. Россия стремительно, за считанные месяцы входила в революцию. От прежней стабильности не оставалось
и следа. Происходила эскалация настроений и нарастание ожиданий. Волна радикализма подхватила и бюрократию. 8 ноября 1904 г.
К.Ф. Головин писал Святополк-Мирскому: «Наиболее существенная
опасность, как мне кажется, не в открытых манифестациях оппозиционного характера, ни даже в уличных беспорядках, – она в том
полном отсутствии поддержки и сочувствия, какое правительство
встречает повсюду, даже среди тех общественных классов, которые
естественно призваны поддерживать существующий им порядок»3.
Высшие сановники империи неожиданно для многих оказались оппозиционерами, требовавшими смены политического режима. Более
того, они стали важнейшими участниками революции. Это была одна
из многих «ахиллесовых пят» «старого режима», который надеялся
забыть о политике, но которого политика настигла врасплох.
* * *
Ограниченность публичного пространства для политической
активности в России рубежа веков вовсе не отменяла политику в
принципе. Она загоняла ее в «подполье», придавала ей конспирологический характер даже среди представителей высшей бюрократии.
В итоге слабо улавливаемый политический подтекст присутствовал
даже при обсуждении законопроектов в чиновничьих коллегиях (на-
1
Переписка С.Ю. Витте и К.П. Победоносцева // Красный архив. 1928. № 5.
С. 107.
2
Там же. С. 268.
3
Письмо К.Ф. Головина П.Д. Святополк-Мирскому 08.11.1904 // ГА РФ. Ф. 1729.
Оп. 1. Д. 609. Л. 1 об.
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]