Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая система Российской империи в 1881–1905 гг. проблема законотворчества
.pdf
Окончание таблицы
Возраст
членов
Совета
(в годах)
Количество
человек
1882 1892
61–65 20
66–70 3 10
31,4
71–75 10
27,4
81–85 6 3
Годы
% Количество
человек
11
12
28,8
%
38,9
31,576–80 4 2
86–90 1 1,4
Источник: Собко Е.М. Государственный совет в эпоху Александра III. С. 32.
Иными словами, Государственный совет постепенно старел. Это
сказывалось и на политических симпатиях его членов. Умудренные
опытом чиновники, как правило, были либеральнее своих молодых коллег. Начавшие продвижение по карьерной лестнице еще в
годы Великих реформ, они без всякой симпатии относились к проектам, исходящим из Министерства внутренних дел, возглавляемого Д.А. Толстым1. Государственный опыт, мало совместимый с молодостью, отличал большую часть высшей бюрократии России конца
XIX в.
Годы службы чиновников II и III рангов
Продолжительность службы Количество чиновников
20–25 2
25–30 20
30–35 68
35–40 110
40–45 138
45–50 129
50–60 156
60–70 25
Источник: Рубакин Н.А. Этюды о чиновничестве // ОР РГБ. Ф. 358. К. 139. Д. 5.
Л. 8 об. – 9.
1
[Безобразов В.П.] Дневник академика В.П. Безобразова // Русская старина. 1913.
№ 4. С. 57.
141
Наиболее видные члены «высокого собрания» к началу царствования Николая II не могли похвастаться крепким здоровьем. Так,
«графа Сольского приходится не только сажать на председательское кресло Совета, но и поднимать с него посторонними руками в
тот момент, когда государственная мудрость требует, чтобы член
Государственного совета держал речь»
1
. Департамент законов возглавлял слепнущий Старицкий2. Далеко не все министры были готовы к активной законотворческой работе. Министр внутренних дел
граф Д.А. Толстой к концу 1888 г. был очень болен, о чем знали все
его знакомые. А.В. Богданович записала в дневнике: «Николаев сказал, что вчера Толстой был в заседании Государственного совета похож на мумию, пришел, опираясь на Плеве, еле двигается»3. Практика показывала, что на каждый департамент приходилось лишь пять
активно работавших членов Государственного совета4.
В ряде случаев старые люди предпочитали избавляться от сложных законопроектов, возвращая их разработавшему их ведомству.
В.И. Гурко вспоминал, как в 1898 г. Департамент законов вернул в
Министерство внутренних дел законопроект о принятии и оставлении русского подданства. Председательствовавший в Департаменте М.Н. Островский сильно болел в то время и не мог одолеть законопроект. Нашелся для этого и предлог5.
Действительно, в Государственном совете заседали люди немолодые, часто не отличавшиеся крепким здоровьем, однако обладавшие
необходимым опытом и знаниями. Они лучше других представляли
себе, как была «заведена» государственная машина. Этот распорядок
многие годы определял ритм их жизни и стиль мышления. В них самих был заложен непременный порядок работы высших учреждений
империи, что объясняло их стабильность. Законодательные проце-
1
Рубакин Н.А. Архив государственной мудрости или злачное место, идеже государственные раки зимуют // ОР РГБ. Ф. 358. К. 131. Д. 1. Л. 5 об. См. также: Сте-
панов В.Л. Граф Д.М. Сольский: путь либерального бюрократа // Российская история. 2018. № 1. С. 132.
2
Киреев А.А. Дневник // ОР РГБ. Ф. 120. К. 38. Л. 40 об.
3
Богданович А.В. Дневник // РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 241. Л. 54 об.
4
Судьбы России. Проблемы экономического развития страны в XIX – начале
XX в. Документы и мемуары государственных деятелей. С. 258. Хорошо знавший Государственный совет В.И. Гурко обвинял это учреждение в «устарелости – старческой
дряхлости, бессилии, даже лени» (Черновые записки В.И. Гурко // РГВИА. Ф. 232.
Оп. 1. Д. 217 Л. 120).
5
Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. С. 43. Предлогом для такого решения стало то, что тогда готовилось изменение порядка принятия законов, касавшихся интересов Финляндии.
142
дуры воспроизводились из года в год, не подвергаясь существенной
эрозии.
Начинались заседания в октябре каждого года. К этому моменту
далеко не все члены Государственного совета возвращались в сто-
1
лицу
. В силу этой причины важные вопросы на октябрь не назначались2. Причем члены Государственного совета вновь разъезжались,
уже на рождественские каникулы3.
Обычно обсуждения разворачивались в департаментах Государственного совета, куда специально назначались некоторые из его
членов. До 1899 г. было три департамента: законов, государственной
экономии, духовных и гражданских дел. В 1899 г. был создан Департамент промышленности, наук и торговли. Обычно их заседания
назначались четыре раза в неделю. Часто проводились совместные
(соединенные) заседания департаментов. Начинались они в час, заканчивались после шести. Члены Государственного совета заседали
в вицмундирах. Их надевали и чиновники Государственной канцелярии. Курить на заседаниях было строго запрещено. Все происходило
чинно и торжественно. За столом сидели лишь члены Государственного совета (исключение делалось только для товарищей министра,
которые заменяли своего отсутствовавшего начальника и имели в
этом случае право голоса). Даже государственный секретарь и статссекретарь департамента сидели за особым маленьким столиком, который был приставлен к основному столу. За особый стол усаживались и эксперты, приглашенные для «объяснений». Чаще всего это
были директора департаментов того министерства, который представил законопроект. Это правило коснулось и профессора (а заодно и
управляющего Главной палатой мер и весов) Д.И. Менделеева. Он
должен был сидеть за особым столом и молчать, пока его мнением
не заинтересовался кто-нибудь из членов Государственного совета.
В конце концов ученый не выдержал и решил дать объяснение по
поводу одного из положений разработанного им законопроекта – и
его осадил один из сановников. Экспертам в основном приходилось
сидеть молча все заседание: редко их мнением кто-нибудь интересовался. Объяснения по законопроекту обычно давал глава ведомства,
далеко не всегда знавший подлинные мотивы разработчика. Тому
1
Письма Н.П. Мансурова Б.П. Мансурову 06.10.1893, 07.10.1887 // ГА РФ. Ф. 990.
Оп. 1. Д. 70. Л. 15, 52.
2
Письмо Д.М. Сольского великому князю Михаилу Николаевичу // РГАДА.
Ф. 1274. Оп. 1. Д. 874. Л. 9 об., 19 об., 21 об.
3
Письмо Н.П. Мансурова Б.П. Мансурову 15.12.1889 // ГА РФ. Ф. 990. Оп. 1.
Д. 70. Л. 38 об.
143
же оставалось «нетерпеливое и досадливое ерзание по стулу… Случалось при этом, что лицо это вставало, подходило к своему шефу и
что-то шептало ему на ухо, но тот обыкновенно лишь нетерпеливо от
него отмахивался»
1
.
Департаменты заседали намного чаще Общего собрания, но это
было все равно намного реже, чем в любом представительном учреждении в Западной Европе. Так, в 1886 г. состоялось 29 заседаний
Общего собрания и 123 заседания департаментов. За это время были
разрешены 260 дел. С 33 делами не справились в Общем собрании, с
263 – в департаментах2. Тем не менее Государственному совету приходилось иметь дело с довольно большим, а главное, растущим бумагооборотом. Так, в 1882 г. имелись 2320 входящих бумаг и 3363 исходящих, в 1892 г. – 2749 входящих и 4596 исходящих3.
Ход дел в Государственном совете 1870–1897 г г.
(указаны средние годовые показатели)
Годы Депар-
тамент
законов
Заседания
Департамент
государ-
ственной
экономии
Дела
Заседания
Департа-
мент граж-
данских и
духовных
Дела
дел
Заседания
Дела
Общее
собрание
Заседания
Дела
Итого
Заседания
Дела
1870–1874 32 111 68 723 23 55 30 239 153 1128
1875–1879 39 113 53 639 22 79 23 206 137 1037
1880–1884 35 133 72 705 14 57 31 177 152 1072
1885–1889 36 98 63 626 21 123 27 276 147 1123
1890–1894 31 83 52 366 43 332 32 341 158 1142
1895–1897 25 16 23 272 46 306 18 292 112 886
Источник: Кочаков Б.М. Государственный совет и его архивные материалы // Уче-
ные записки Ленинградского университета. Исторические записки. 1941. № 8. С. 93.
1
Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. С. 41.
2
Скальковский К.А. Современная Россия. Очерки нашей государственной и общественной жизни. Т. 1. С. 9. Для сравнения, по подсчетам Е.А. Перетца, в 1870-е гг. в
Общем собрании Государственного совета ежегодно обсуждалось от 95 до 120 дел
[Перетц Е.А. Дневник (1880–1883). С. 64].
3
Собко Е.М. Государственный совет в эпоху Александра III. С. 17.
144
В большинстве случаев в департаментах обсуждали то, что впоследствии, уже в думский период, острословы называли «закончиками» или же «законодательной вермишелью», по поводу которой
обычно не дискутировали
1
. Многое зависело от председателей департаментов, через которых приходилось проводить значительное число законопроектов. Так, заседания Департамента промышленности,
наук и торговли шли долго, часто весьма малоэффективно. Во многом это объяснялось тем, что председательствовавший Н.М. Чихачев
предпочитал не вмешиваться в ход заседания. Напротив, Д.М. Сольский был властным председателем, пресекавшим любые самостоятельные выступления2. Кому-то это могло показаться рациональным, учитывая ничтожное значение большинства законопроектов.
Впрочем, «закончики» далеко не всегда были столь ничтожны. К ним
относилось и ассигнование денежных средств на ту или иную государственную потребность. Эти вопросы разрешались с удивительной
скоростью. Например, 13 января 1883 г. в Департаменте экономии в
течение часа была решена судьба 5,5 млн сверхсметных кредитов, что
неприятно поразило Половцова3. Такого рода темпы были неизбежны в силу перегруженности делами Департамента экономии. Туда
поступали все законопроекты, касавшиеся сметных вопросов. По
подсчетам Е.А. Перетца, в 1881 г. из общего числа дел (1229), внесенных в Государственный совет, 989 – приходились на долю Департамента экономии (т. е. около 80 %), 141 дело поступило в Департамент
законов (12 %), 99 – в Департамент гражданских дел (8 %). В итоге
«хотя дела Департамента законов вообще сложней дел Департамента
экономии, тем не менее масса представлений, поступающих в этот последний, так велика, что своевременное обсуждение их оказывается
затруднительным. Кроме того, в конце года, когда Департамент экономии занимается рассмотрением смет, он почти не может принимать
участие в суждениях по делам Департамента законов, сопряженным
1
В связи в этим К.А. Скальковский отмечает: «Если бы брать голые цифры в отчетах Государственного совета, то, конечно, окажется, что как будто бы большая часть
внесенных за год проектов рассматривается, но если проверить по тем же отчетам качество и значение рассмотренных законов, то выйдет, что большею частью рассматриваются дела текущие или безотлагательные финансовые, большие же законодательные
работы ждут очереди» (Скальковский К.А. Современная Россия. Очерки нашей государственной и общественной жизни. Т. 1. С. 8).
2
Покровский Н.Н. Последний в Мариинском дворце: Воспоминания министра
иностранных дел. С. 91.
3
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 1. С. 34.
145
с расходами из казны; таким образом, замедляется также и деятельность Департамента законов»
1
.
Председатели департаментов направляли ход обсуждения законопроектов, во многом предопределяя их судьбу. Министрам приходилось с ними договариваться, порой учитывая даже их корыстные
устремления. Так, Н.Х. Бунге, подыгрывая председателю Департамента экономии А.А. Абазе, видному сахарозаводчику, выступил за
нормировку производства сахара. В ответ он рассчитывал на поддержку Абазы в вопросе о реформе налогообложения2. И.А. Вышнеградский часто советовался с Абазой, учитывал интересы банкиров,
обслуживавших председателя Департамента. За это последний должен был помочь в прохождении нового таможенного тарифа3. Рассчитывая на сотрудничество Абазы, Вышнеградский выделял большие ссуды торговому дому Рафаловичей4.
И все же было бы ошибочным думать, что министерские инициативы обязательно встречали в департаментах благодушный прием.
1
Перетц Е.А. Дневник (1880–1883). С. 323. В связи с этим Е.А. Перетц предлагал
перераспределить дела между департаментами Государственного совета. Либо следовало передать законодательные дела в Департамент законов, оставив в Департаменте экономии лишь сметные вопросы. Либо стоило разделить Департамент экономии,
создав особое подразделение, которое обсуждало бы «законодательные предположения по финансовой части» (Там же. С. 323–324). В итоге (правда, много лет спустя)
был принят второй вариант, когда в 1900 г. был создан Департамент промышленности,
наук и торговли. Тогда же, в 1882 г., председатель Департамента экономии Э.Т. Баранов принял это предложение крайне враждебно, видя в нем проект умаления своих
полномочий (Там же. С. 324).
2
Ковалевский В.И. Воспоминания. С. 35. Подобная тактика приносила свои плоды.
А.А. Абаза яростно и красноречиво защищал Н.Х. Бунге на заседаниях Государственного совета. Так, например, случилось 17 февраля 1885 г. при обсуждении кассового
отчета министра финансов и отчета государственного контролера за 1884 г. Абаза, в
частности, сказал: «Не мне защищать Н.Х. Бунге. Он сам умеет защищаться. Но я не
могу не сказать, что если финансовое дело – не только наука, но и искусство, то в наше
время иные думают, что довольно быть искусником, чуждым науке, чтобы успешно
вести финансовое дело. Результатом такого возражения являются нападки на финансовое управление и от частных лиц, и от влиятельных органов печати, нападки, имеющие последствием попытки подорвать кредит, которым русское правительство до сих
пор постоянно пользовалось и за границей и дома. Кредит – столь же необходимое для
государства орудие, как армия или флот. Вредить ему столь же мало патриотично, как
посягать на твердость наших боевых сил. А между тем только твердостью патриотизма
сынов своих Россия выйдет из сегодняшнего трудного положения, только дружным
усилием представителей всех отраслей управления восстановятся финансовые силы
нашего отечества, столь необходимые для достижения других государственных целей»
(Записки А.А. Половцова Александру III // ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 706. Ч. 1. Л. 44).
3
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 2. С. 49.
4
[Витте С.Ю.] Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания: В 2 т. СПб., 2003. Т. 1. Кн. 1.
С. 205.
146
Напротив, бывшие министры, часто заседавшие в Государственном
совете, весьма критично оценивали работу действовавших руководителей ведомств. Так, бывший министр финансов С.А. Грейг не жалел
своих сил, «разоблачая» деятельность Н.Х. Бунге
1
. Бунге начал критиковать меры, задуманные его преемником И.А. Вышнеградским,
еще тогда, когда тот официально не вступил в должность министра
финансов2. Между собой сталкивались и действующие министры,
как, например, Вышнеградский и министр путей сообщения К.Н. Посьет в марте 1888 г. по вопросу о железнодорожных тарифах3 или
Победоносцев и государственный контролер Т.И. Филиппов при
обсуждении государственной политики в отношении старообрядцев4. Председатель Государственного совета великий князь Михаил
Николаевич настаивал на назначении председателем Департамента
законов барона А.П. Николаи именно по той причине, что он был самостоятельным человеком, способным добросовестно изучать вносимые законопроекты5. Таких примеров можно привести довольно
много.
Наконец, в Департаменте государственной экономии обсуждалась
смета доходов и расходов (бюджет), что придавало немалое значение
этому подразделению Государственному совету. Иногда Департамент существенно сокращал запланированные министерские расходы. Так, например, случилось в 1886 г., когда они были урезаны на
22 млн руб.
6
1
Там же. С. 340.
2
Там же. С. 515.
3
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 2. С. 101.
4
Там же. С. 294.
5
Письмо великого князя Михаила Николаевича Александру III 24.12.1883 //
ГА РФ. Ф. 677. Оп. Д. 902. Л. 109.
6
Скальковский К.А. Современная Россия. Очерки нашей государственной и общественной жизни. Т. 1. С. 6. Полстолетия до того практика утверждения бюджета в Государственном совете качественно отличалась. Как писал в дневнике М.А. Корф, «государственная роспись… вносится в Совет всегда лишь за несколько дней до наступления
года и притом утверждается предварительно государем, хотя и не решительно, однако
так, что всем членам это известно, переход же через Совет составляет одну лишь формальность для удовлетворения закону, включенному Сперанским при других видах
в первоначальное его учреждение. Потому роспись всегда утверждают не только безусловно, но и в совершенном безмолвии, без всяких рассуждений. Но чтобы охранить
хоть несколько порушенное приличие, еще до вступления моего в должность государственного секретаря, следственно более десяти лет назад, стали включать в журнал Совета фразу, что “не имея возможности за краткостью времени, остающегося до начала
действия росписи, войти в подробности оной, Совет полагает роспись сию утвердить”»
(Корф М.А. Дневник за 1845 г. // ГА РФ. Ф. 728. Оп. 1. Д. 1817. Ч. 8. Л. 55).
147
Государственный совет самим фактом своего существования символизировал то, что власть в России принадлежала не действующим
министрам и даже не государю императору, их назначившему, а прежде всего бюрократической корпорации
1
. Среди ее представителей
видное место занимали сановники прежнего царствования, которые,
не скрывая этого, не симпатизировали курсу тех своих коллег, которые теперь были в силе. Причем такие «фрондеры» отстаивали свою
точку зрения не вдали от столицы в родных «дворянских гнездах», а
в высшем законосовещательном учреждении империи. В силу этого
они обретали особое значение, с которым считались и министры.
Казалось бы, именно император назначал членов Государственного совета, а соответственно, определял характер его деятельности.
Это правда лишь отчасти. Круг лиц, которые могли бы войти в состав
«высокого собрания», был чрезвычайно ограничен. В него включались бывшие и действующие высокопоставленные государственные
служащие, пользовавшиеся авторитетом в бюрократической среде.
Их было сравнительно немного. В итоге в большинстве случаев назначались те чиновники, которые не могли не быть назначены. Примечательно, что в конце декабря 1887 г. Половцов признавался царю:
«Я, знающий весь персонал петербургского чиновничества, не знаю
ни единого человека, которого мог бы назвать кандидатом для назначения членом Государственного совета, а между тем с приближением
нового года начинаются ходатайства, искательства, просьбы… Представляется ли необходимым непременно в такое или иное определенное число назначать членов? Не лучше ли назначать людей тогда,
когда эти люди найдутся?»
2
Однако было бы неверным уподобляться тем критикам Государственного совета, которые сравнивали его с парламентом, а его членов обвиняли в конституционных устремлениях. Сам Александр III
говорил, что, «если бы в Государственный совет поступило на рассмотрение предложение ввести в Россию конституцию, большинство
членов Совета подали бы голос за введение таковой в России»3.
1
29 июня 1884 г. А.А. Половцов писал Александру III: «Государственный совет
приносит положительную пользу, вызывая весьма понятное неудовольствие, нетерпение и т. п., особенно в тех лицах, кои, имея прямой доступ к Вам, государь, имея возможность получить непосредственно от Вас одобрение своих мыслей, видят в Совете
лишь помеху своим предначертаниям. А между тем при бедности, незрелости умственных сил, отличающих и все наше русское общество и самих правительственных деятелей, хотя сколько-нибудь разностороннее обсуждение нового мероприятия приносит
несомненную пользу» (Записки А.А. Половцова Александру III // ГА РФ. Ф. 543.
Оп. 1. Д. 706. Ч. 1. Л. 79).
2
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 2. С. 65.
3
Куропаткин А.Н. Дневник // ГА РФ. Р6887. Оп. 1. Д. 133. Л. 608.
148
Все же русская «палата лордов» совсем не напоминала английскую.
Сама процедура законотворчества существенно сужала пространство
для критики министерских инициатив. Подготовленные с одобрения
императора, предварительно обсужденные в межведомственных комиссиях, они не могли быть отвергнуты по принципиальным соображениям. Тем не менее это не означало, что членам Государственного
совета оставалось смириться с готовившимся законом. Как бы принимая эту инициативу в основе, они могли выхолостить его содержание, свести к нулю весь предполагаемый его эффект. Так, например,
случилось при обсуждении 23 ноября 1885 г. в Департаменте законов
проекта об ограничении семейных переделов среди крестьян. Инициатива министра внутренних дел Д.А. Толстого вызвала критику со
всех сторон. Министру приходилось признавать ее обоснованность
и, соответственно, отказываться от положений собственного законопроекта. Председатель Департамента барон А.П. Николаи подвел
итог этой дискуссии: следует «по возможности устранить из проекта
излишние подробности, сохранив лишь основную мысль так, чтобы
излишней регламентацией не вторгнуться в своеобразие крестьянской семейной среды, а вместе с тем не стеснять излишними предписаниями тот новый орган, который при переустройстве местного
управления будет ведать эти дела». Переделка законопроекта была
поручена Государственной канцелярии
1
. Это лишь один частный
случай успешного противостояния большинства Государственного
совета действующему и причем чрезвычайно влиятельному министру. Таких эпизодов в деятельности высшего законосовещательного учреждения империи было немало. О некоторых из них речь еще
пойдет далее.
По результатам заседания департамента составлялся журнал, что
было отнюдь не простым делом. Статс-секретарю следовало учесть
многочисленные замечания участников совещания. Лишь подписанный ими журнал поступал в Общее собрание. Там обсуждались законопроекты, по которым в департаментах возникли разногласия.
В начале царствования Александра III (как и прежде) заседания
проходили в Зимнем дворце. Предоставленных для этого залов было
явно недостаточно. Критически не хватало места для приглашенных
экспертов. «Все они собираются в одной небольшой комнате, где в
это время члены Государственного совета завтракают, курят, разговаривают; все это вместе взятое представляет весьма неприглядную
картину». А.А. Половцов предлагал перенести Государственный со-
1
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 1. С. 387.
149
вет в здание Эрмитажного театра
1
. Однако в итоге предпочтение было
отдано Мариинскому дворцу. Особенности здания накладывали свой
отпечаток на характер работы. Прежде в зале Общего собрания стоял
четырехугольный стол. Теперь его должен был заменить круглый – в
соответствии с формой зала заседания2. Казалось бы, это ничтожная
деталь. Тем не менее она определяла рассадку членов Государственного совета, к которой все они относились чрезвычайно серьезно. Теперь по правую руку от председателя сидели великие князья, председатель Комитета министров, министры. По левую – председатели
департаментов Государственного совета и его члены по старшинству3. Все это специально продумывалось и согласовывалось. К переезду тщательно готовились.
Наконец 11 февраля 1885 г. Государственный совет въехал в новое
здание, где заседания проводились в Ротонде, в зале, отображенном
на известной картине И.Е. Репина4. «Устланный темно-красным ковром, уставленный двумя круглыми концентрическими столами, покрытыми бархатными, под цвет ковра, скатертями и покойными обширными креслами, увешанный по окружности в просветах колонн
портретами царствовавших за время существования Совета императоров, зал этот, в особенности при вечернем освещении, носил печать
не только торжественности, но даже некоторой таинственности. Тут,
казалось, было место заседаний какой-либо масонской ложи или совета дожей, скрытого от глаз непосвященных»5.
Сравнение с масонской ложей в чем-то было оправданным: та же
торжественность, то же четкое следование ритуалу. Существовал
своего рода обряд посвящения новых членов «высокого собрания».
Их представлял председательствующий, после чего вставали все члены Совета и кланялись «новичку». Вслед за этим новый член вставал
и кланялся своим коллегами, поворачиваясь во все стороны зала. Это
обычно происходило в начале каждого года и называлось «заседание
с поклонами»6.
1
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря. Т. 1. С. 200.
2
Там же. С. 297.
3
Там же. С. 315.
4
О картине И.Е. Репина «Торжественное заседание Государственного совета
7 мая 1901 г.» см.: Соловьев К.А. Хозяин земли русской? Самодержавие и бюрократия
в эпоху модерна. М., 2017. С. 89–93; Любимов Д.Н. Воспоминания о Государственном
совете в изображении И.Е. Репина // РГАЛИ. Ф. 1447. Оп. 1. Д. 32.
5
Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. С. 39.
6
Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. М., 2005. Т. 1. С. 295;
Т. 2. С. 9.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]