Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пcихологические условия воспитания детей, переживших военные действия. Учебно-методическое пособие
.pdf
же симптомы реакций нервной системы (усиленное сердцебиение, холодный пот и т.д.)
В качестве примера проявлений у детей, прибывших из зон военных действий, навязчивых воспоминаний о пережитых событиях, приведем отрывок из интервью с учителем школы Волгоградской области,
в классе которой обучается девочка из Харьковской области.
Неподалеку от школы, где сейчас учится девочка, есть аэродром,
откуда регулярно взлетают самолеты. Учитель отмечает, что несмотря на взрослый возраст девочки (она в 10 классе), у нее выражены
реакции страха на эти звуки. «В этот момент она словно цепенеет», –
говорит учительница. - В ее глазах страх, сама она напряжена».
Наблюдаемые учителем признаки в поведении девочки указывают
на то, что громкий звук провоцирует навязчивое воспоминание о военных действиях.
Вторая группа признаков ПТСР у ребенка, пережившего военные
действия, связана с подсознательным желанием забыть о случившемся,
вычеркнуть его из своей памяти. Ребенок может избегать разговоров
о ситуации военных действий, поэтому педагогу важно помнить, что
нельзя быть навязчивым в своем желании провести с ребенком беседу
о случившемся. Стоит уделять больше внимания обсуждению жизни
«здесь и сейчас» и ближайших перспектив в новой школе.
Ребенок может демонстрировать избегание всего, что может напомнить ему о ситуации. В том числе, отстраняться от любых новостей (как
в сети интернет, так и по телевидению), связанных с описанием ситуации военных действий на территории Украины и новых регионов РФ.
Многие детали пережитого могут временно оказаться словно
стертыми из памяти ребенка. Возможно, спустя какое-то время они
вновь займут там свое место, когда это будет безопасно для психики.
Но пока учителю не стоит пытаться любыми способами расспросить
ребенка о пережитой ситуации или, например, рассказать о ней
одноклассникам в качестве некоего воспитательного мероприятия.
Обратимся снова к примеру из реального педагогического опыта.
Учитель, описывая особенности своего взаимодействия с девочкой,
прибывшей из Херсона, указывает на то, что она немного говорит о
прошлой жизни, не обсуждает свои переживания, пытается как бы
уйти от этого разговора: говорит общими фразами, отшучивается.
Все это указывает на желание девочки на данном этапе как бы
вычеркнуть из памяти военные события.
31
Пережитая ребенком ТЖС накладывает отпечаток на реактивность
его центральной нервной системы – это и есть третья группа признаков
ПТСР.
Педагог может замечать у ребенка повышенную раздражительность
по отношению к одноклассникам и учителям, которая может доходить
до открытых вспышек агрессии. Эти вспышки агрессии могут быть как
направленными, например, на конкретного одноклассника или учителя,
так и не направленными ни на кого конкретно. Ребенок может выражать
открытое сопротивление необходимости учиться в новой школе.
Повышенная стрессовая активность ЦНС выражается и в снижении функций внимания: ребенку сложно сосредоточиться на заданиях, выполнять их длительное время, могут наблюдаться признаки рассеянности, отвлечения внимания.
Также учитель может заметить у ребенка неадекватно сильно выраженные реакции на некоторые раздражители. Например, на сигнал
сирены проезжающей мимо школы машины скорой помощи, школьный звонок.
В интервью один из педагогов описал ситуацию, в которой на уроке физкультуры одна команда проиграла другой, и мальчик, прибывший из зоны военных действий, как раз оказался участником проигравшей команды. Его реакция указывает на повышенную стрессовую активность: мальчик был сильно расстроен, обвинял одноклассника, проявлял признаки агрессии (хотел ударить), а потом – плакал
и бросал свои вещи на пол.
Четвертая группа признаков ПТСР указывает на нарушение социальной адаптации. У ребенка может наблюдаться потеря интересов ко
всему, что интересовало его раньше. Он забрасывает любимые занятия,
не пытается поддерживать прежние социальные контакты.
В новой школе ребенок может держаться очень отстраненно, не поддерживать никаких эмоциональных контактов вплоть до полного отчуждения. Это, в свою очередь, может настраивать против него остальных детей в классе. Поэтому учителю очень важно наблюдать за развитием ситуации и разъяснять ученикам класса причину состояния вновь
прибывшего ребенка, важность поддержки его на новом месте учебы.
Нарушения социальной адаптации у ребенка проявляются и
в отсутствии планов на длительную перспективу. Он не знает, чего
хочет, к чему стремится, планирование кажется для него потерявшим
всякий смысл.
32
Обратимся к примеру из педагогического опыта.
Учитель, описывая поведение девочки, прибывшей из зоны военных
действий, говорит о том, что она избегает общения с одноклассниками, старается остаться одна в классе, мало разговаривает. Этот
пример указывает на то, что на данном этапе социальная адаптация девочки нарушена.
Стоит особо сказать о тех детях, которые остаются на территориях,
где продолжаются военные действия. Эти дети продолжают учиться в
опасных условиях, часто – в дистанционном формате, поскольку посещать школу нет возможности. И сами дети, и их родители находятся в особенном состоянии.
Прежде всего, педагоги отмечают у детей существенное снижение
мотивации на учебную деятельность. Многие дети с самого начала
СВО находятся на полном дистанте и по сути дела ни разу не ходили
в школу. Они целый день с восьми утра до восьми вечера проводят, занимаясь в дистанционном режиме: сначала с ними проводят уроки онлайн, затем они делают д/з онлайн.
В результате этого у детей отсутствует переключение, смена деятельности, смена окружения и пространства, непосредственное общение. Они оказываются утомленными и истощенными.
Сниженная мотивация и утомление приводят к тому, что дети пы-
таются избегать учебных ситуаций: находят уловки, чтобы не подключаться к уроку, говорят, что не работает камера, нет интернета, не
нашел ссылку, не скачалось задание.
В домашних условиях онлайн обучения дети не соблюдают режим,
каждый их день однообразен, нет границ дома и школы. Некоторые
дети подключаются к уроку в домашней одежде, пижаме.
У детей, продолжающих обучение на территориях, где идут военные действия, еще более, чем у их мигрировавших сверстников, наблюдается потеря интереса к будущему. Особенно ярко это заметно у де-
тей 14–15 лет, которые начали учиться уже во время войны. Эти дети
не жили осознанно в мирное время и не знают, как в нем живут. Им не
понятны цели мирной жизни, они их попросту не осознают [9; 11; 14].
Тот факт, что дети, пережившие опыт военных действий, не
планируют свое будущее, выражается, например, в их играх. Там
крайне редко есть место сценариям из мирной жизни. Все чаще дети
играют в другие игры.
33
Посмотрите видеосюжет, перейдя по ссылке ниже.
В просмотренном видео вы увидели, что игры детей связаны с военной темой: с военными действиями или подготовкой и строительством укрытий. Эти игры, несомненно, важны для ребенка в этой ситуации: они помогают им прожить свои переживания. Однако педагогу
важно помочь ребенку осознать и перспективы будущей мирной жизни. Особенно это касается учителей, работающих с детьми непосредственно в зонах военных действий. Какие ориентиры должны стать
главными во взаимодействии с детьми тех учителей, которые работают в военных условиях?
Опыт наших коллег, работающих с детьми в военных условиях, где
есть ежедневная угроза жизни и здоровью, и большая часть учебного
процесса проходит в дистанте, позволяет выделить несколько наиболее важных направлений работы с детьми.
Педагоги считают очень важным даже в условиях военных действий сохранять требования к дисциплине и внешнему виду детей: например, на дистанционные занятия нужно подключаться вовремя. При
этом нужно переодеться из домашней одежды в учебную.
Учителя подчеркивают необходимость доброжелательного и внимательного отношения к детям, но при этом без жалости и без акцентирования уникальности ситуации. Вспомните отрывок из повести
«Горячие гильзы», который вы анализировали в начале занятия. Пока
была возможность учиться – дети ходили в школу, а учитель создавал
им атмосферу «нормальности жизни», говоря о том, что уроки будут
и завтра, и послезавтра.
Обучение в дистанционных условиях или сочетание очного обучения (когда есть такая возможность) и дистанционного создает не-
34
обходимость постоянного общения учителя с детьми и родителями.
Для этого надо использовать все возможности: групповое общение в
чатах и видеоконференциях, индивидуальные разговоры по телефону и видеосвязи.
Даже в сложных военных условиях учителю важно максимально
вовлекать детей в самые разные мероприятия, проводимые как очно,
если есть такая возможность, так и дистанционно, онлайн. Это дает
возможность детям при помощи учителя видеть перспективы нормальной мирной жизни, использовать каждый момент настоящего, проживая его полноценно.
Проанализируйте описанную ниже ситуацию: Виктор Донцов, пожилой человек, переживший ребенком Великую Отечественную войну, вспоминает о ее последствиях для себя во взрослой жизни. Ниже
приведен отрывок из его воспоминаний, которыми Виктор поделился
в интервью изданию «АиФ-Юг» (2021 год, № 7).
Ответьте на вопрос: Какой (-ие) из травмирующих факторов,
определивших столь длительное переживание Виктором военных
событий, имели место в этой ситуации?
«Я родился в Сочи, где мы и жили до войны, – рассказывает Виктор
Донцов. – В начале 1942 года в боях под Ростовом-на-Дону был ранен
мой отец. Его отправили на лечение, попал в сочинский санаторий
НКВД, где до войны он работал вместе с моей мамой. Тогда отец
посоветовал маме вместе с нами, детьми, уехать подальше от места
возможного опасного наступления немцев.
Так мы переехали на хутор Николенко Упорненского (сейчас
Лабинского) района в Краснодарском крае. Вскоре туда пришли немцы.
Комендатура расположилась в одном с нами доме – через стенку. По
утрам адъютант коменданта выходил на зарядку и отстреливал из
пистолета на обед трёх кур. Со временем птицы стали прятаться
под стоящими рядом амбарами. Тогда адъютант заставлял нас,
пацанов, выгонять кур. За это наказывали родные. Но нам, мальцам,
было интересно посмотреть, как стреляют из пистолета.
Однажды, после того как мы отказались выгонять кур, немец
рассердился, вытащил из сапога шомпол и схватил за шиворот
ближайшего мальчика. Это оказался я. Сила ударов была ужасной,
а страх – ещё больше. Я кричал и звал на помощь. Тут что-то
налетело, грубо сгребло меня за руки и ноги – я оказался на руках
35
моей любимой бабушки Евдокии Тихоновны. Позже, вспоминая этот
эпизод, я спрашивал её: «Почему немец нас не застрелил, он ведь
с пистолетом был?» А бабушка отвечала: «Жидковатый попався
вражина». Серьезных повреждений тогда не получил, но от испуга
лечили меня долго».
«Вскоре немцы ушли с Кубани, в детской памяти об оккупации
мало что осталось, – продолжает Виктор Донцов. – Я подрос, пошёл в
школу, и оказалось, что с пятого класса надо учить немецкий язык. Тот
самый, от звуков которого меня бросало в дрожь. Учился я хорошо –
семь классов окончил на «отлично», но немецкий бойкотировал.
Десятый закончил – по всем предметам пятёрки, а по немецкому –
четыре, да и то, наверное, из жалости к моим остальным трудам.
И институт я выбирал такой, куда на вступительных не надо
сдавать немецкий. Нашёл. Поступил. Учусь. Успехи отличные. Но
в программе института изучение немецкого языка всё равно было.
И опять появились в душе боль, ненависть и бойкот предмета. И,
несмотря на мои отличные успехи по другим предметам, в деканате
предупредили, что отчислят за мои хвосты по немецкому. Мои
объяснения во всех институтских инстанциях оказались тщетными.
Подсказали только, что освободить от изучения предмета может лишь
министр высшего образования. Я обратился в министерство, подробно
всё описав, и стал ожидать ответ, на который, честно говоря,
уже особо и не рассчитывал. И тут приходит Правительственная
телеграмма, гласящая: «…освободить от изучения немецкого языка».
Моей радости и благодарности не было предела. На душе стало легко и
свободно, и я подумал, что кошмар военных лет покинул меня навсегда.
Но судьба распорядилась иначе. После призыва в ряды Советской
армии я попал служить в Германию (ГДР). Наш автомобильный полк
стоял в деревне Куммерсдорф, южнее Берлина. Пройдя переподготовку
по немецким ПДД, мы были допущены к выездам за пределы части. И
вот в один прекрасный день еду я по невиданному идеально ровному
автобану вместе с замполитом роты (за пределы части можно
было попасть только с обязательным сопровождением офицера).
Через некоторое время мой автомобиль стал смещаться в сторону
встречной полосы. То ли задумался, то ли задремал – точно не знаю. А
замполит видел и знал, что я умышленно пошёл в лобовую. Обошлось
без последствий. Но когда вернулись в часть, замполит стал серьёзно
меня трясти. Пришлось рассказать ему всё, как было. И он был в
36
чём-то прав – там, в Германии, у меня вновь вспыхнули уже забытые
чувства ненависти к немцам…».
После того, как вы сформулируете свои варианты ответов
на предложенные вопросы, рекомендуем вам познакомиться с
комментариями авторов пособия (приложение 1, задание 5).
Перейдите к разделу 3. Задания для самоконтроля. Выполните
задание 3.
1.1.7. Рекомендации по взаимодействию с ребенком,
переживающим ПТСР
Ранее мы рассмотрели психолого-педагогические особенности детей, которые определяются опытом их пребывания в зоне военных
действий. Возникает вопрос: как же реагировать педагогу на спонтанные педагогические ситуации, вызванные стрессовыми переживаниями ребенка, который пережил ситуацию экстремального воздействия
на психику и вследствие этого демонстрирует особенные поведенческие и эмоциональные реакции?
Прежде всего, педагогу важно понимать, что ребенок может
переживать самые разные эмоции и реагировать на школьные ситуации
по-разному в связи с пережитой им трудной жизненной ситуацией
военных действий и дальнейшей вынужденной миграцией. Ребенок
может испытывать и проявлять тревогу и страх, быть раздражительным,
агрессивным или, напротив, пассивным, апатичным. Так психика
ребенка может пытаться справиться с травмирующими переживаниями.
Педагогу необходимо реально оценить свое состояние, силы и
профессиональные знания и навыки, а после этого принять решение:
действительно ли я могу и готов сейчас помогать ребенку? В чем может
заключаться моя действительно полезная помощь?
Так, например, если мы говорим о педагогах, которые продолжают
находиться и работать с детьми в зоне военных действий, то ресурс
помощи у них может быть крайне истощен. Они сами и их семьи
находятся в постоянной ситуации опасности. Такому учителю крайне
важно, прежде всего, найти способы самоподдержки и самопомощи.
Педагог может использовать только те методы и средства, в которых
он уверен, и которые при любых обстоятельствах не принесут вреда
ребенку и другим членам семьи. О способах такой поддержки ребенка мы
скажем далее. Но в целом они сводятся к избирательному применению
37
приемов педагогического воздействия, адекватных для ситуации и
учитывающих особенности реакций ребенка. Педагог не обязан и
не может применять специальные средства психотерапевтического
воздействия на ребенка.
Если по наблюдениям педагога состояние ребенка остается
тяжелым долгое время после начала его пребывания в новой школе, и
он понимает, что ребенку нужна помощь психологов, психотерапевтов,
то стоит помочь родителям контактами таких специалистов в вашем
населенном пункте, объяснив предварительно, чем вызвана данная
рекомендация. Необходимо рассказать родителям о тех симптомах
ПТСР, которые длительно наблюдает учитель у ребенка в школьных
ситуациях.
Учителю не нужно обещать ребенку того, что изменить или
исправить не в его силах. Не стоит говорить, что война скоро кончится,
или что твой папа, который остался в зоне боевых действий, точно жив.
Лучше говорить о понимании переживаний ребенка, разделять их: «Я
понимаю, тебе хочется, чтобы война кончилась как можно скорее. Мне
тоже очень этого хочется» [7; 15].
Итак, общие правила взаимодействия учителя с ребенком,
пережившим военные действия таковы:
1. Уважайте ребенка, его ценность и рассматривайте его переживания
и поведение как следствие пережитого травматического опыта.
2. Реально оцените свое состояние, профессиональные знания
и навыки, перед тем как принять решение, что сейчас вы можете и
готовы помогать.
3. Используйте только те методы и средства, в которых вы уверены,
и которые при любых обстоятельствах не принесут вреда.
4. Если вы не уверены в своих силах и знаниях, то не отказывайте
в помощи, а перенаправьте к профильным специалистам.
5. Не обманывайте ребенка и не давайте ему ложных надежд.
Мы рассмотрели общие правила поведения педагога в ситуациях,
когда ребенок, прибывший из зоны боевых действий, демонстрирует
симптомы ПТСР. Однако типы реакции детей на психотравмирующую
ситуацию бывают различными, и формы необходимой им поддержки
со стороны педагога тоже будут различаться.
Рассмотрим, какие типы реакций детей существуют и по каким признакам их может распознать педагог? А также ответим на вопрос – как
вести себя педагогу в случае, если он столкнулся с каждым из этих типов реакций?
38
Исследователи выделяют различные типы реакций детей на психотравмирующие ситуации. Из них мы выделили и обобщили четыре типа, признаки которых может распознать педагог в школьных ситуациях и о которых рассказывали учителя, имеющие опыт работы с
детьми, вернувшимися из зон боевых действий:
– истероидная реакция;
– агрессивная реакция;
– апатичная реакция;
– реакция страха.
Первой возможной формой реагирования ребенка является истеро-
идная реакция или истерика. Истероидная реакция – это один из тех способов, с помощью которых психика реагирует на случившиеся экстремальные события. По каким симптомам учитель может ее распознать?
Это активная поведенческая реакция, при которой ребенок бурно
выражает свои эмоции, выплескивая их на окружающих. Он может
кричать, размахивать руками, одновременно плакать, говорить эмоционально, быстро и неразборчиво.
Истерика всегда происходит в присутствии зрителей, иначе она
просто не имеет смысла. Эта реакция очень энергозатратная, а также
обладает свойством «заражать» окружающих.
Как же реагировать педагогу в ситуации, если он распознал у ребенка реакцию истерики?
Если в помещении кроме вас и ребенка находятся другие люди (одноклассники, другие учителя) – постарайтесь удалить зрителей и замкнуть внимание на себя; чем меньше зрителей, тем быстрее истероидная реакция прекратится.
Если зрителей удалить невозможно, постарайтесь стать самым внимательным слушателем, показывайте ребенку поддержку, слушайте,
кивайте, поддакивайте.
Сократите свою вербальную активность (количество слов, которые говорите должно быть минимально). Если говорите, то короткими простыми фразами, обращаясь к ребенку по имени. В такой ситуации очень трудно чем-то помочь ребенку, потому что в этот момент
он находится в крайне взвинченном эмоциональном состоянии и плохо понимает, что происходит с ним и вокруг него.
Спокойным тоном опишите то, что происходит (констатируйте чувства, состояние ребенка), например, я вижу, тебе сейчас сложно. После чего выразите уверенность, что постепенно ситуация изменится в
лучшую сторону. Ребенок в таком состоянии может не вполне воспри-
39
нимать смысл сказанного: важен ваш спокойный голос, размеренная
негромкая небыстрая речь.
Если не «подпитывать» эту реакцию своими словами, высказываниями, репликами, то через 10–15 минут она пойдет на спад. После
истерики наступает упадок сил, поэтому необходимо дать ребенку
возможность отдохнуть, умыться холодной водой – это поможет прийти
в себя. Проделайте с ребенком простые дыхательные упражнения:
вдох, задержка дыхания на 1–2 секунды, медленный выдох через нос,
задержка дыхания на 1–2 секунды, медленный вдох, и т.д. до того
момента, пока у ребенка не получится успокоиться.
Не совершайте по отношению к ребенку неожиданных действий
(таких как дать пощечину, облить водой, потрясти). Не вступайте с
ребенком в активный диалог по поводу его высказываний, не спорьте
до тех пор, пока эта реакция не пройдет. Не следует употреблять
шаблонных фраз: «успокойся», «возьми себя в руки», «ты же мальчик»,
«так нельзя».
Рассмотрим конкретную ситуацию работы педагога. Девочка в
ответ на обычную просьбу педагога выполнить задание начинает
громко рыдать, быстро и сбивчиво говорить: «Не понимаю ничего, как
это делать… Что вы от меня хотите…Отстаньте от меня все…»
Она отталкивает от себя тетрадь и другие учебные принадлежности,
которые падают с парты.
Судя по описанию этой ситуации, педагог имеет дело с реакцией
истероидного типа. Мы видим здесь ряд признаков: громкие рыдания,
быструю, эмоциональную речь, повышенную двигательную активность
(девочка сталкивает вещи с парты).
Что же делал учитель в описанной ситуации? Так как это была ситуация урока, у учителя не было возможности удалить из класса зрителей – остальных детей. Педагог подошел к ребенку достаточно близко - так, чтобы максимально закрыть ее собой от других детей, сосредоточил свое внимание только на ней, и уверенно, но негромко произнес: «Настя, тебе пока непонятно это задание. Со временем ты обязательно разберешься». После чего учитель берет девочку за руку, усаживает ее за парту, предлагает стакан воды.
Другой вариант реагирования ребенка на психотравмирующую ситуацию – это агрессивная реакция или гнев.Ситуация военных действий
и дальнейшей вынужденной миграции внезапно и существенно нарушила привычный уклад жизни ребенка, поэтому злость, гнев и раздражение – естественные реакции в этой ситуации.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]