Журналистика в социально-культурной сфере. Обществу и человеку. Учебное пособие

наследство или роскошь), и ничего не делать, хотя это давно уже существует и действует во всех социальных государствах — от Финляндии до Германии.

Социальная политика представляет собой часть общей политики государ­ства, которая касается отношений между социальными группами, между обще­ством в целом и его членами, связанных с изменениями в социальной структу­ре, ростом благосостояния граждан, улучшением их жизни, удовлетворением материальных и духовных потребностей, совершенствованием образа жизни. Выделение социальной сферы не означает, что она полностью отграничена от других сфер общественной жизни. Все они так переплетены, что во многих случаях можно с полным основанием говорить не столько о социальных, сколь­ко о социально-экономических, социально-политических и иных подобных яв­лениях и процессах. Демократическое преобразование российского общества заключается в переустройстве условий и образа жизни людей и в коренном из­менении социальной структуры, в ходе которых должно быть преодолено рез­кое имущественное расслоение общества. Этим и должно определяться как со­держание социальной политики Российской Федерации на всех этапах ее осу­ществления, так и освещение ее в СМИ. Особое внимание должно уделяться будущему страны — детям и молодежи, образованию и всестороннему разви­тию подрастающего поколения.

нашего государства. Что ж удивляться десятилетним наркоманам и алкоголи-

ной Церкви, это закладка нашего будущего. Мы сейчас осуществляем огром-

и пыль в глаза на бюджетные деньги. Как человека, который ежедневно обща-

Вот подхватывает староста группы Полина Онищенко из Нижнего Таги­ла: «Как можно больше поездок по России и за границей!»

Слышишь, непонятная госструктура под названием Росмолодежь, у которой даже сайта яркого нет?

сти и социальной солидарности отражается во всей текущей политике, не толь­ко гуманитарной, но и миграционной. Так, в 2017 году весенний теракт в Пе­тербурге поставил под вопрос всю миграционную политику России. Публицист Александр Шустов написал: «Взрыв в петербургском метро 3 апреля 2017 года, который совершил уроженец Южной Киргизии, этнический узбек Акбаржон Джалилов, имевший российское гражданство, вновь поставил на повестку дня проблему адекватности миграционной политики России. Ряд известных журна­листов и общественных деятелей (М. Симоньян, В. Третьяков) поставили во­прос о том, почему русские по происхождению жители Донбасса не могут по­лучить гражданство и даже вид на жительство в России годами, а уроженцам Киргизии предоставляют его без каких-то особых проблем… В петербургском теракте переплелись сразу несколько факторов, связанных с внешней и внут­ренней политикой России, ее отношениями с государствами ЕАЭС и СНГ, а также участием в сирийском конфликте. Взрыв в петербургском метро показал, что Средняя Азия превращается в новый источник угроз, дополняющий тради­ционные для РФ факторы нестабильности, исходящие с территории Северо­Кавказского региона. Благодаря самой либеральной в регионе религиозной по­литике Киргизия после распада СССР подверглась ускоренной исламизации. По данным Госкомиссии по делам религий, в республике с населением 6 мил­лионов человек насчитывается 2 700 мечетей, 10 высших религиозных ислам­ских учебных заведений, 70 медресе, 69 исламских фондов, центров и объеди­нений, а также 11 миссий зарубежных исламских организаций. В июле 2015 го­ду премьер-министр Темир Сариев выразил озабоченность тем, что число мечетей и медресе в Киргизии уже превысило количество школ и вузов. При этом многие политики и организации, по его словам, „взяли в привычку‟ стро­ить мечети, но школы почему-то не строят. По некоторым оценкам, до полови­ны всех мечетей действуют без официальной регистрации, и именно в них сильны позиции радикального ислама. Примечательно и то, что религиозный экстремизм в Киргизии, по оценкам спецслужб, сконцентрирован на террито­рии трех южных областей — Ошской, Джалал-Абадской и Баткенской, населе­ние которых исторически является более исламизированным. В республике свободно действуют радикальные исламистские организации, запрещенные в России и соседних странах Средней Азии. Так, в Киргизии практически откры­то функционирует группировка „Таблиги джамаат‟, запрещенная в России и Казахстане. А как учитывается это в миграционной политике? По данным ФМС, 60 % получавших российское гражданство составляли киргизы, 20 % — узбеки и только 20 % — русские. Причем число воспользовавшихся данной возможностью с 2004 года постоянно росло»69. Понимаете, не среднеазиатские

русские становятся гражданами России, а люди с другой ментальностью, с не-

Между тем на том же сайте «Столетие» тот же Лев Золотко приводит во­пиющие примеры отталкивания официозной Россией тех, кто делом, борьбой доказал свою приверженность Русскому миру: «Ситуация с получением офици­ального гражданского статуса русскими людьми, прибывшими в Российскую Федерацию, скажем, из Украины уже давно вызывает нарекания как у самих ищущих временного или постоянного убежища, так и у граждан РФ, сочув­ствующих беглецам, а также у неравнодушных правозащитников. Вопиющие случаи с высылкой некоторых антимайданных активистов из России уже вызы­вали волну возмущения в обществе, поскольку в случае депортации по реше­нию российского суда выдворенные сразу попадают в лапы киевских спец­служб.