Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вопрос и ответ
.pdf
— Что случилось?
— То же самое, что случилось и со всеми остальными великими планами — они рухнули в первые же годы, не выдержав испытаний. Построить новую цивилизацию оказалось гораздо труднее, чем мы думали. Пока не научишься
ходить, приходится ползать. — Госпожа Койл делает глоток
пива. — Может, оно и к лучшему. Океаны Нового света, как
выяснилось, не очень-то пригодны для рыбной ловли.
— Почему?
— Ну, например, мимо плавают рыбы размером с лодку
и рассказывают, как хотят тебя съесть. А потом съе дают.
Я тихо смеюсь. Но сразу вспоминаю, что случилось.
Госпожа Койл заглядывает мне в глаза:
— И все-таки он очень красивый, океан. На свете нет ничего прекрасней.
— Скучаете по нему? — Я допиваю пиво.
— Океан стоит увидеть однажды, чтобы потом скучать по
нему всю жизнь, — говорит госпожа Койл, забирая у меня
пустой стакан. — Давай еще принесу.
Ночью мне снятся сны.
Об океане и рыбах, которые хотят меня съесть. Об армиях, проплывающих мимо, под командованием госпожи
Койл. О Мэдди, которая берет меня за руку и выводит из
воды.
Мне снится гром — единственный оглушительный раскат, от которого небо едва не раскалывается надвое.
Я подскакиваю от страха, а Мэдди только улыбается.
— Скоро я его увижу, — говорю я.
Она смотрит мне через плечо и кивает:
— Да вот же он!
Я оборачиваюсь.
Я просыпаюсь, но с солнцем что-то не так. Голова тяжелая, как камень, и мне приходится закрыть глаза, чтобы
мир вокруг перестал вертеться.
151
— Так вот что такое похмелье, — говорю я вслух.
— Пиво было безалкогольное, — отвечает мне Коринн.
Я распахиваю глаза, и зря, потому что на меня отовсюду
наползают черные пятна.
— Ты что тут делаешь? — Я в недоумении оглядыва-
юсь.
— Жду, пока ты проснешься, чтобы отдать тебя прези-
дентским прихвостням.
— Что?!
Коринн встает.
— В чем дело?
— Она тебя усыпила. Подлила настой Джефферса в пиво, а чтобы скрыть запах, добавила немного лакрицы. Вот,
она просила передать. — Коринн протягивает мне листок
бумаги. — После прочтения сразу уничтожь.
Я беру у нее листок. Это записка от госпожи Койл.
«Прости меня, дитя, но президент — злодей, в этом
не может быть сомнений. Война не закончилась. Оставайся на стороне добра, продолжай собирать информацию, продолжай вводить его в заблуждение. С тобой свяжутся».
— Они взорвали витрину магазина и скрылись, — говорит Коринн.
— Что они сделали?! — чуть не кричу я. — Коринн, да что
тут творится?
Но она на меня даже не смотрит:
— Я пыталась объяснить им, что они забывают о своем
священном долге, что на свете нет ничего важнее, чем
жизнь человека — любого человека!
— Здесь есть еще кто-нибудь?
— Только мы. И солдаты, но они ждут тебя на улице, чтобы отвести к президенту. — Коринн опускает глаза, и я
впервые замечаю, что изнутри ее сжигает лютая ярость. —
Уж меня-то допрашивать будет не красавчик президент.
— Коринн...
152
— С сегодняшнего дня называй меня госпожа Уайетт, —
обрывает она меня. — Если, конечно, мы вернемся живыми,
что маловероятно.
— Неужели все ушли? — Я до сих пор не могу в это поверить.
Коринн только бросает на меня злобный нетерпеливый
взгляд.
Все ушли.
Госпожа Койл бросила меня одну с Коринн.
Она бросила меня.
И мне теперь самой начинать войну.
13
Предательство
[Тодд]
дерное топливо, сэр, смешивают с сухой глиной
— Я
— Я знаю, как сделать фугас, полковник Паркер, — говорит мэр Прентисс, осматривая разрушения. — А вот чего я не понимаю, так это как группе невооруженных женщин удалось подложить его в магазин, охраняемый вашими солдатами?
Полковник Паркер с трудом проглатывает слюну — даже видно, как дергается его горло. Он не из Прентисстауна,
стало быть, его подобрали где-то по пути. «Я заодно с теми,
за кем сила», — говорил Иван. Но что делать, когда эта сила
задает тебе вопросы, на которые ты не можешь ответить?
— Вероятно, это были не простые женщины, — выдавливает Паркер. — Ходят слухи о какой-то...
— Глянь сюда, ушлепок! — кричит мне Дейви. Он подъехал на своем Урагане — Желуде к поваленному дереву, неподалеку от которого мы стоим, через дорогу от взорванного магазина.
до образования пасты...
154
Здоровой рукой я дергаю поводья. Ангаррад легко переступает через обломки дерева, гипса, разбитое стекло и разбросанную повсюду еду — такое чувство, будто магазин
терпел-терпел и наконец чихнул. Мы подъезжаем к Дейви;
тот показывает мне на светлые щепки, торчащие из ствола
дерева.
— Смотри, какой был взрывище! Доски аж по деревьям
раскидало, — говорит он. — Вот стервы.
— Они же поздно ночью взорвали, — говорю я, поправляя подвязанную руку. — Никто не пострадал.
— Стервы, — повторяет Дейви, качая головой.
— Сегодня же сдайте свой запас лекарства, полковник, — слышим мы голос мэра Прентисса. Он нарочно говорит громко, чтобы и остальные солдаты услышали про
наказание. — На ваших людей это тоже распространяется.
Право на личное пространство надо заслужить.
Мэр Прентисс, не дослушав вялого бормотания полковника, поворачивается к мистеру Коллинзу и мистеру Моргану, что-то тихо им говорит, и они разъезжаются в разные
стороны. Затем мэр Прентисс направляется к нам, хмурый,
как осенний день. Морпет тоже зловеще смотрит на наших
лошадей.
Сдавайся. Ураган и Ангаррад опускают головы и пятятся.
Сдавайся, читается в его Шуме.
Сдавайся.
Все-таки лошади — сумасшедшие твари.
— Давай я их найду, а, па? — предлагает Дейви. —
Стерв, которые все это устроили?
— Следи за языком, — отвечает мэр Прентисс. — У вас
обоих есть работа.
Дейви косится на меня и приподнимает загипсованную
левую ногу:
— Па? Ты, может, не заметил, что я еле хожу, а у ушлепка рука...
Он даже не успевает закончить, когда мимо меня проносится что-то странное: из головы мэра Прентисса будто
вылетает пуля из Шума. Дейви морщится и ненароком дер-
155
гает поводья, так что Ураган под ним встает на дыбы и чуть
не сбрасывает его на землю. Дейви долго приходит в себя,
бессмысленно тараща глаза и отдуваясь.
Это еще что такое?!
— По-твоему, сегодня подходящий день для отдыха? —
спрашивает мэр Прентисс сына, обводя рукой руины вокруг нас.
Само здание местами еще дымится. Взорванное.
(я как могу пытаюсь скрыть эту мысль в своем Шуме...)
(но она бурлит почти у самой поверхности...)
(мысль о мосте, который мы однажды подорвали...)
Я оглядываюсь на мэра Прентисса, который смотрит на
меня так пристально, что я, не задумываясь, выпаливаю:
— Это не она! Честно, это не она!
Он все смотрит и смотрит.
— Я и не думал ее подозревать, Тодд.
Руку мою вчера подлатали довольно быстро: мэр Прентисс оттащил меня в клинику рядом с главной площадью,
где мужчины в белых халатах сделали мне два укола со сращивающим кости лекарством, боль от него была даже хуже,
чем от самого перелома, но к тому времени мэр Прентисс
уже ушел, пообещав, что мы с Виолой непременно увидимся завтра вечером (то есть сегодня), и я не успел задать ему
миллион вопросов о том, почему они с Виолой на дружеской ноге, когда она успела стать лекарем... или как там это
называется... и на какие похороны она ушла, и...
(и как мое сердце чуть не взорвалось, когда я ее увидел...)
(и как оно заболело снова, когда она ушла...)
Не успели мы и словом перемолвиться, а Виолы уже
нет — ушла в свою жизнь, где больше нет меня, — а я остался один со сломанной рукой. Потом меня отвели в собор,
дали болеутоляющее, и я свалился без чувств, еле успев добраться до своего матраса в колокольне.
Я не проснулся, когда мэр Леджер вернулся с работы со
своим серым Шумом, полным жалоб о сборе мусора. Не
156
проснулся я и к ужину, и мэр Леджер слопал обе порции.
Ночью я не услышал даже лязга запирающегося замка.
Зато меня разбудил оглушительный БУМ!, сотрясший
весь город.
И уже тогда, сидя в темноте и мучаясь тошнотой от болеутоляющих, даже не понимая, что значит этот БУМ!
и откуда он взялся, уже тогда я понимал, что все снова поменялось и мир — не тот, что раньше. Опять.
Ну и конечно, на рассвете мы с мэром Прентиссом и несколькими его людьми поехали осматривать место взрыва.
Я гляжу на него, сидящего верхом на Морпете. За спиной
у него светит утреннее солнце, и мы стоим в его тени.
— Наша встреча с Виолой не отменяется? — спрашиваю я.
Мэр Прентисс целую вечность смотрит на меня.
— Господин президент! — окликает его полковник
Паркер, пока его солдаты снимают доски, прибитые взрывом к стволам деревьев.
На стволе что-то написано.
Хоть я и не умею...
Короче, я много чего не умею, но уж эту букву в состоянии прочитать.
Синей краской на стволе выведена единственная буква.
«О». Просто «О».
— Как он мог отправить нас к спэклам на следующий же
день после бунта? — ворчит Дейви по дороге к монастырю.
Если честно, мне тоже до сих пор не верится. Дейви еле
ходит, да и я мало на что гожусь — хотя лекарство для сращивания костей действует, мне бы лучше дать руке пару
дней отдыха. Она уже сгибается, но армию спэклов такой
рукой точно не раскидаешь.
— Ты ему не сказал, что я спас тебе жизнь? — одновременно злобно и застенчиво спрашивает Дейви.
— А ты разве не сказал? — удивляюсь я.
157
Дейви кривит губы, отчего его жиденькие усики кажут-
ся еще жиже.
— Он мне не верит, когда я такое говорю, — тихо гово-
рит он.
Я вздыхаю:
— Да сказал я! Он бы все равно в Шуме увидел.
Дальше мы едем молча, но потом Дейви все-таки спра-
шивает:
— А он что?
Я медлю с ответом.
— Сказал, ты молодец.
— Больше ничего?
— Ну, что мне повезло.
Дейви прикусывает губу.
— И все?
— И все.
— Понятно.
Больше он ничего не говорит и пускает Урагана чуть
быстрее.
Хотя ночью взорвалось всего одно здание, утром весь
город выглядит как-то иначе. Патрулей сразу стало гораздо
больше, и солдаты не маршируют, а почти бегают по улицам. На крышах тоже тут и там стоят солдаты с винтовками
наготове: смотрят, смотрят, смотрят.
Обычные мирные жители, которых на улицах почти нет,
торопливо бегут по своим делам, стараясь не попадаться на
глаза.
Женщин этим утром я не вижу вообще. Ни одной.
(ее тоже нет)
(почему она дружит с мэром Прентиссом?)
(она его обманывает?)
(он ей верит?)
(она имеет какое-то отношение к взрыву?)
158
— Кто имеет отношение? — спрашивает Дейви.
— Заткнись.
— А ты попробуй меня заткнуть! — огрызается он, но
как-то без души, явно думая о чем-то другом.
Мы проезжаем мимо группы солдат, ведущих по улице
связанного избитого человека. Я прижимаю сломанную
руку поближе к груди. Когда мы приближаемся к холму
с железной башней на вершине и сворачиваем к монастырю, солнце уже стоит высоко в небе.
Дальше тянуть время не получится.
— Что случилось, когда я уехал? — спрашиваю я.
— Мы им устроили, — отвечает Дейви с досадой: у него
опять разболелась нога, чувствуется по Шуму. — Всыпали
по первое число.
На гриву Ангаррад падает какая-то соринка. Я смахиваю
ее, но точно такая же приземляется на мою руку. Я поднимаю голову.
— Это еще что? — спрашивает Дейви.
Идет снег.
Я видел снег всего раз в жизни и был тогда так мал, что
и не думал, какая эта редкость и как не скоро я увижу его
снова.
Белые хлопья летят сквозь ветви деревьев на дорогу, тая
на нашей одежде и волосах. Они падают бесшумно, и все
вокруг отчего-то тоже затихает, словно хочет рассказать тебе тайну — ужасную, ужасную тайну.
Но на небе вовсю светит солнце.
И это не снег.
— Пепел, — говорит Дейви, когда одна снежинка приземляется ему на губы. — Жгут трупы.
Жгут трупы. Солдаты все еще стоят на стенах с винтовками наготове, заставляя живых спэклов складывать в кучу
тела мертвых. Куча эта уже огромная, выше любого живо-
159
го спэкла, но на нее продолжают бросать новые трупы.
Живые ходят с опущенными головами и стиснутыми губами.
У меня на глазах на вершину забрасывают очередное тело, но оно скатывается по склону, пролетает через огонь
и падает в грязь лицом вверх, так что я вижу на груди пулевые отверстия с запекшейся кровью...
(мертвоглазый спэкл в лагере тоже лежал лицом вверх...)
(спэкл с ножом в груди...)
Я с трудом глотаю воздух и отворачиваюсь.
Если не считать цоканья, живые спэклы все еще безмолвны. Никаких скорбных криков, вообще ничего, хотя им
приходится сжигать трупы своих собратьев.
Им будто вырезали языки.
У входа нас поджидает Иван с винтовкой в руке. Этим
утром лицо у него уже не такое довольное.
— Вам приказано закончить работу, — говорит он, пиная в нашу сторону мешок с железными лентами и инструментами. — Впрочем, ее стало меньше.
— Скольких мы уложили? — с улыбкой спрашивает
Дейви.
Иван с досадой пожимает плечами:
— Триста... триста пятьдесят... точно не скажешь.
У меня в животе все вздрагивает и переворачивается, но
Дейви только лыбится еще шире.
— Это тебе. — Иван протягивает мне винтовку.
— Вы даете ему оружие?! — Шум Дейви тотчас вскидывается.
— Приказ президента, — отрезает Иван, все еще протягивая мне винтовку. — Вечером будешь сдавать ее ночной
страже. Она только для защиты от спэклов... — Он хмуро
глядит на меня: — Еще президент велел передать, что он
знает: ты его не подведешь.
Я молча пялюсь на винтовку.
— Одуреть! — выдыхает Дейви и трясет головой.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]