Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Весна в Карфагене. Роман. Части I-III
.pdf
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
сегодня у нас в Николаеве был бы прием в
честь маминого сорокалетия, и съехались бы
десятки гостей, и мама пела бы любимый па
пин романс „Средь шумного бала…“. О, а сего
дня ведь здесь прием — какое замечательное
совпадение! Пусть Николь и ее муж считают,
что хотят, а я буду считать, что это прием в
честь моей мамы, но не скажу им, только спою
для мамы и для папы „Средь шумного бала…“ —
Размышляя так, Машенька пришла в хорошее
настроение, потому что знала теперь, что буду
щий вечер обретает для нее смысл, тайный, за
ветный смысл, вот что прекрасно! — И выпью
бокал шампанского — за мою любимую мамоч
ку, обязательно!»
Библиотека располагалась в доме губер
натора как бы на перепутье всех дорог. В приот
крытую дверь было отлично слышно все, что
происходило в доме, не считая, конечно, даль
них комнат, а в распахнутое окно — все, что тво
рилось на подходах к дому, и в парке, и у ворот,
и даже под горой, где были конюшни и казар
мы. День стоял жаркий, хотя до настоящей лю
той жары было еще далеко, миновала лишь пер
вая декада июня, и еще недельку можно было
дышать и жить почти свободно. В библиотеке
было тенисто и свежо, пахло кожей и бумагой,
запах книжной пыли практически не чувство
вался, прислуга протирала и выхлопывала за ок
ном каждую книжечку — Клодин школила слуг
будь здоров, особенно в отсутствие хозяйки.
Вот и сейчас она кричала на весь дом:
— Александер, где ты, Александер? Ужин
на шестьдесят персон, а сколько зарезано кур
363

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
и забито барашек? Вдруг не хватит! Ужас!
А тот молочный теленок? Вели зажарить его
на вертеле, так распорядилась хозяйка. А что
ты думаешь о десерте? О, Александер,ясума
сойду с этим твоим «не беспокойтесь, все бу
дет нормально». Если бы я не беспокоилась,
вы все уснули бы на ходу! А где у нас Мустафа?
Мустафа, ага, ты здесь. Я тебе сказала, что
мадам Николь велела раскатать в гостиной
большой персидский ковер. Конечно, крас
ный, а какой же еще? У нас нет другого. Бо
же мой, Боже мой, какие вы все бестолко
вые!
Из всей тирады Клодин у Машеньки за
цепилось только о большом персидском ковре.
«О, тогда ужин нешуточный! — подумала Машень
ка.— Красный персидский ковер с белым узором
расстилали только к приезду маршала Петена.
Да, затевается что-то грандиозное…» Ковер,
о котором говорила Клодин и подумала Ма
шенька, был удивительной красоты и гигант
ских размеров — восемь метров в ширину и две
надцать в длину.
В прихожей, что была совсем неподале
ку от приоткрытой двери библиотеки, зазво
нил телефон. Почти тотчас к нему подбежала
вездесущая Клодин. Машенька вытерла тыль
ной стороной ладони слезы, промокнула свое
письмо тяжелым пресспапье в виде венециан
ской гондолы — нет, слезы успели пропитать
бумагу, и следы их остались и после промока
ния, видно, слишком горючие были слезы. Ма
шенька прислушалась к тому, что кричала в те
лефонную трубку Клодин — она, как всегда, так
364

ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
кричала, что хочешь не хочешь — прислуша
ешься.
— Да, госпожа Николь. Нет, госпожа Ни
коль. Нотариус еще не прибыл. Франсуа тоже
пока нет. Конечно, для него это честь, я пони
маю. Кто от такого может отказаться? Что она
делает? Помоему, в саду, в доме я ее что-то не
вижу.
Машенька прислушалась внимательнее —
речь шла явно о ней, она даже встала из-за стола
и подошла поближе к двери.
— Да вы что, мадам Николь? Из меня
клещами не вытянешь. Нетнет, она ничего не
подозревает, сюрприз будет стопроцентный.
Вы мне поверьте. Да, я сказала Александеру,
что на шестьдесят персон, помоему, забили
мало кур и барашек, но я велела, чтобы еще.
А насчет вашей замечательной идеи про мо
лочного теленка на вертеле — это будет чудо!
Его внесут два огромных зуава
1
, таких уже
отобрали из солдат, да и лица их разрисуют
белой краской, верней, они сами себя разри
суют, это напомнит им родное племя, они
очень довольны, я обещала им по полфранка.
Да, мадам Николь. Вы правы, мадам Николь.
Ой, какая прелесть, мадам Николь, я так рада,
что его высокопревосходительство согласил
ся! Конечно, это ему радость! Я все понимаю!
А Франсуа? Да вы что! И меня? Ме-ня?! Не мо
жет быть, я сейчас умру от счастья! Я не ожи
1
альных войсках, комплектовавшиеся главным образом из жите
лей Северной Африки и добровольцевфранцузов.
Зуавы — части легкой пехоты во французских колони
365

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
дала такой чести. Еще бы, я ее обожаю! Это
очень достойно. Конечно, зачем путать чужих
людей в семейное дело. Конечно, я помню,
что мы с вами сестры. Как я могу такое не
помнить? Но я никогда, клянусь вам, я нико
гда и никому не говорила об этом! С тех пор
как еще в Марокко вы, мадам Николь, сказали:
«Клодин, забудь!» Я и забыла! Ни единому че
ловеку, что вы, как можно?!
«Ну и брехушка! — тихонько засмеялась
Машенька.— Ты ведь не дальше как позавчера
подробненько докладывала мне про ваше с Ни
коль родство… выходит, это правда…»
— Что вы, мадам Николь, сделаем это
святое дело, и я опять все забуду — из меня кле
щами не вытянешь! Тогда, если вы оказываете
мне такую честь, разрешите, я попрошу маде
муазель Мари сделать мне прическу? В послед
ний раз? — Клодин засмеялась.— Хорошо, мадам
Николь! Хорошо, моя любимая, моя дорогая се
стренка! Я жду!
Клодин положила трубку и вышла в сад.
В высокое венецианское окно библиотеки Ма
шеньке было хорошо ее видно.
— Мари! Мадемуазель Мари! — взволно
ванно и робко позвала она в саду.— Где вы? Где
вы? Ау!
Машенькой овладело дурашливое настрое
ние, не обуваясь, она вышла из библиотеки, про
кралась в сад, приблизилась со спины вплотную
к мадемуазель Клодин и пропищала:
— Кушать подано!
— Ой, ой, да разве так можно! — Маде
муазель Клодин аж присела с перепугу.— Какая
366

ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
вы озорница, мадемуазель Мари! А я вас ищу.
Где это вы пропадаете?
— Я — в доме и все слышала, что вы гово
рили с Николь по телефону! И мне все ясно!
— А что вы такое слышали? — испуганно
вытаращив маленькие черные глазки, спросила
Клодин,— что? Что я такого сказала! — добавила
она плаксиво.
— Вы сказали, что будет теленок на вер
теле и его внесут зуавы, разукрашенные белой
краской,— вот, что вы сказали!
— А-а,— успокаиваясь, протянула Клодин,—
да, будут зуавы на вертеле и их внесут…
— Молочные телята! — подхватила Ма
шенька.— Телята внесут зуавов на вертеле…—
И обе принялись хохотать, с особенным удо
вольствием Клодин, которая сообразила, что
Машенька не поняла ничего ровным счетом
и ей, Клодин, нечего бояться, она еще пока не
проболталась!
— Мадемуазель Мари, а вы не будете так
любезны…
— Сделать вам прическу?
— Да. В последний раз…— Клодин поту
пила глазки.
— А почему это — в последний? Мне при
ятно делать вам прически. У вас такие роскош
ные волосы, что это для меня одно удовольст
вие.
— Спасибо.— Клодин покраснела до слез
и вдруг выпалила: — А мы будем делать причес
ки тайно!
— Конечно,— поспешила согласиться Ма
шенька, но тут же переспросила: — А почему мы
367

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
должны делать их тайно? С какой стати, маде
муазель Клодин? От кого нам прятаться?
— Ну, это, я, значит, в том смысле, что
это,— забормотала Клодин,— мы будем так шу
тить…
— Странно. Как делали, так и будем де
лать, какие шутки, вы что-то недоговариваете,
мадемуазель Клодин? Спрашивается, что изме
нится с сегодняшнего дня?
— Все! — прошептала Клодин, опуская го
лову.— Где будете вы и где буду я?
— Ничего не пойму. Скажите просто и
ясно — в чем дело?
— Не могу, клянусь!
— Так будем делать прическу?
— Если можно…
— Конечно, можно, пошли в мою спальню.
— Я пойду, только если вы не будете ме
ня расспрашивать, хорошо? — умоляюще проле
петала Клодин.
— Даю слово. Ты меня жутко заинтриго
вала, но ничего — потерплю до вечера,— засмея
лась Машенька,— интрига — всегда бодрит.
Не меньше часа делала Машенька при
ческу Клодин (прическа получилась отменная —
высокая, волосок к волоску, завиток к завитку),
а потом вдруг выяснилась незадача.
— А как же я теперь надену парадное
платье, оно ведь через голову надевается! — в
священном ужасе воскликнула Клодин.
— Ладно, идите, надевайте платье, а при
ческу реставрируем. Я сказала реставрируем по
тому, что ваша голова сейчас произведение ис
кусства и ее нельзя сделать заново, а можно
368

ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
только реставрировать, как картину Рембранд
та или Веласкеса. Вы слышали о таких художни
ках?
— Не помню,— отвечала Клодин,— но ка
жется, у нас в Арле жил какой-то с похожей фа
милией, он так шикарно лепил из глины и раз
рисовывал кошечек — прелесть!
В новом платье Клодин так затянула кор
сет, что еле дышала.
— Мадемуазель Клодин, я думаю, что вам
нужно чуточку расслабить корсет, у вас ведь и
без того великолепная фигура,— посоветовала
Машенька,— а так ваша талия получается непро
порционально тонкой.
— Вы находите? — неуверенно проговори
ла Клодин, которая после всех похвал, что рас
точила в ее адрес Машенька, находилась в ее
полной власти.
— У вас изумительный бюст! Прекрас
ные бедра! А какая шея — Бог мой!
— Давайте, расслабим,— робко, как де
вочка, согласилась мадемуазель Клодин — эта
мегера, при виде которой у домашней прислу
ги тряслись и холодели руки. Бюст Клодин
действительно был достоин похвалы, бедра
крутые, но ноги коротковаты, и от этого фигу
ра со слишком затянутой талией смотрелась
как песочные часы — как две полусферы, по
ставленные друг на друга, носик к носику. Ма
шенька ловко и быстро реставрировала при
ческу Клодин. Парадное платье было изумруд
ного цвета и очень шло к рыжим волосам
Клодин, она посмотрелась в зеркало и оста
лась довольна.
369

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
— Ого, скоро пять пополудни! — взглянув
на большие напольные часы, удивилась Машень
ка.— Целый день проспала и прочитала…
— Боже мой! — хлопнула в ладоши Кло
дин,— а у меня ничего не готово. Ужин начнет
ся не раньше восьми, Николь и его высокопре
восходительство обещали приехать к шести,
и Франсуа зван к шести. Давайте перекусим че
гонибудь попростому, а то я с утра ничего не
ела за этой беготней.
— Давайте,— согласилась Машенька.— А
прическа твоя хороша. В крайнем случае пойду
в парикмахерши — это тоже кусок хлеба.
— В парикмахерши вам идти не придет
ся,— уверенно сказала Клодин,— пойдемте луч
ше на кухню, к Александеру, он нам чегонибудь
сообразит.
Машенька и раньше, бывало, наведыва
лась на кухню к Александеру — в наследство от
мамы ей досталась любовь к приготовлению
пищи, и она с удовольствием училась у старень
кого Александера его приемам и хитростям и
передавала ему некоторые свои навыки и уме
ния, например, она научила Александера гото
вить почти настоящий украинский борщ. Вооб
ще, Машенька обожала общаться с людьми,
умеющими что-то делать, с профессионалами,
независимо от рода их занятий, будь то повар,
рулевой на яхте, конюх, погонщик каравана,
врач, маврумелец по золотому и серебряному
шитью, стрелок в губернаторском тире, садов
ник, смотритель маяка в Бизерте, и прочая,
и прочая. Она глубоко уважала людей «умею
щих» и всячески выказывала им это свое ува
370

ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
жение, и, видя ее искреннюю любознатель
ность, те с удовольствием говорили с ней о
своих профессиях и радовались каждому ее
знаку внимания. Так что как-то само собой за
эти неполных три года в Тунизии слава о юной
русской графине разнеслась далеко, и уваже
ние к ней людей самого разного рода и племе
ни было весьма неподдельным. Секрет был
прост — она уважала в них главное — их талан
ты, она ценила их, она восхищалась ими, она
с необыкновенной легкостью перенимала их
опыт, она не гнушалась никакого труда и была
неутомима, потому что училась всему с радо
стью и отвагой, с тем, что называется порус
ски куражом, а поарабски похожего слова не
было, во всяком случае, так считал доктор
Франсуа.
На кухне у Александера можно было
обалдеть от запахов, тем более при Машеньки
ном острейшем обонянии.
— Ой, как вкусно все пахнет — голова
идет кругом! Ой, какой вы молодец, Алексан
дер!
— Я хочу сварить вам кофе победуински
и показать торт к вечернему чаю, а обрезками
от торта — я сделаю из них ассорти — вы и заку
сите, можно?
— Давай,— поощрила его Клодин,— ну, где
твой знаменитый торт?
Беспрестанно вертя кончиком длинного
носа, Александер подвел их к кондитерскому
столу, над которым громоздилось нечто: это
был как бы корабль, кстати сказать, очень похо
жий на линкор «Генерал Алексеев», на котором
371

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Машенька приплыла в Бизерту, на носу возвы
шались желтые, как бы золоченые маковки рус
ской церкви, на корме было что-то вроде форта
ДжебельКебир, а вокруг корабля — застывшие
волны из синего крема безе.
— А почему этот торт в виде корабля и
почему русская церковь, а это, кажется, стены
ДжебельКебира, что все это значит? — спроси
ла Машенька.
— Все в вашу честь, мадемуазель Мари,
все в вашу честь! — торжественно отвечал по
вар, не забывая отрезать длинным ножом ма
ленькие кусочки по всему сооружению, но не
портя его, а как бы придавая ему последний
лоск. Отрезанные кусочки Александер ловко ук
ладывал на широкое блюдо.
— С какой это стати в мою честь?
— Ну, потому, что сегодня,— начал Алек
сандер,— сегодня…
Клодин сделала ему страшные глаза, и он
смолк.
— Пойди-ка лучше, дружок, свари кофе,—
распорядилась Клодин,— болтаешь много.— Алек
сандер с удовольствием ретировался и унес с со
бой блюдо с ассорти.
Бедуинский кофе, поданный Алексан
дером в крошечных чашечках, был восхити
телен, а ассорти из торта выше всяких по
хвал.
— Я, пожалуй, пойду на корт, попрыгаю,—
сказала Машенька.— Сейчас переоденусь в тен
нисный костюм и пойду.
— Да, он вам очень идет, вы в нем про
сто неотразимы,— польстила Клодин,— а что на
372
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
