Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Весна в Карфагене. Роман. Части I-III
.pdf
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
слоившейся горной породы, или черногубая
большеглазая мордочка верблюда, высокомерно
и безучастно жующего свою жвачку и всем сво
им видом как бы показывающего окружающим,
что вся их суета сует не стоит даже его плевка,
так что он прибережет свои слюни; или высо
кий слоистый дым костра и особенный запах
горящего сухого дерева — у сухого дерева запах
в костре особенный, и жар его углей особен
ный, как бы отчаянно безнадежный. Да, с чере
дой воспоминаний в ее дальнейшей жизни все
было именно так: фрагментарно, четко и очень
живо. А пока, по дороге в свою гардеробную
комнату, Машенька вспоминала встречу с ко
чующим племенем, встречу, которую она помни
ла всегда и к которой в течение всей своей дол
гой и превратной жизни не раз возвращалась в
своих мыслях, поскольку она была напрямую
связана с ее любимым писателем Антоном Пав
ловичем Чеховым. Для Машеньки, а потом для
Марии Александровны всегда было так: был Че
хов и были другие писатели. Чехова она читала
всегда и могла читать с любой страницы, и ей
никогда не было скучно или малоинтересно на
едине с его книгами, а только душа радовалась
и очищалась.
Спрашивается: а при чем здесь Сахара и
Чехов? Какая связь? Непосредственная. На об
ратном пути из гарнизона, который располагал
ся в небольшом оазисе, после того как они сме
нили команду, кажется, на третий день пути к
Бизерте, они повстречались лицом к лицу с той
грозной опасностью, о которой предупреждал
генералгубернатор. Нет, ни Николь, ни Мари,
333
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
ни Клодин не похитили злые разбойники, но
зато они увидели воочию настоящих рабынь с
веревками на шее, связанных друг с дружкой в
цепочку и подгоняемых всадником с длинной
палкой в руках, похожей на удилище, этим уди
лищем он и тыкал их лениво — в бока, в спины,
куда ни попадя, тыкал почти не глядя и совер
шенно беззлобно, как скот. Одна из рабынь бы
ла блондинка лет двадцати, еще не замученная,
видно, недавно плененная, и она смотрела на
французский отряд зелеными широко открыты
ми глазами как на мираж, как на невозможное
счастье, как на последний шанс, который не
пременно будет упущен… Николь порывисто
кинулась к командовавшему отрядом лейтенан
ту, тот понял ее без слов и остановил:
— Не сметь никаких действий! Никаких
разговоров! Иначе они сметут нас. Это очень
опасное племя, и их в десять раз больше!
— Как вы говорите со мной?! — попыта
лась было возмутиться Николь, но пожилой
лейтенант вяло поднял руку и сказал:
— Я понимаю все, мадам Николь, но
здесь может действовать только одна воля —
моя. Я приказываю — не сметь и не двигаться!
Такой был эпизод. Сначала пустыня была
божественно пустынна, а потом вдруг послы
шался отдаленный шум, бегущий, как пламя, по
траве, затем они увидели облачко пыли далеко
впереди, еще через некоторое время стали слыш
ны трубные звуки волынки, наконец, они рас
слышали собачий лай. Облако пыли все вытяги
валось, становилось все зримее, скоро оно вы
тянулось на добрые полкилометра.
334
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
— Племя кочует,— сказал доктор Фран
суа,— дай Бог, чтобы мирное.
Командир отряда, пожилой, усталый лей
тенант, приказал остановиться, спешиться, при
готовить оружие и боеприпасы.
— А что, разве еще остались непокорен
ные племена? — возбужденно спросила лейтенан
та Николь.
— Считается, что не осталось,— отвечал
ей лейтенант,— но есть племена, с которыми мы
находимся в состоянии вооруженного нейтра
литета. А раз нейтралитет вооруженный, то
лучше держать оружие на взводе. Эти ребята
очень простые, они понимают только силу — та
кой народный обычай.
Караван, в котором были Николь, Мари,
Франсуа, не занял боевую позицию, так как это
могло спровоцировать вероятного противника,
но по тому, как караван перестроился в каре,
любому даже маломальски опытному воину бы
ло понятно, что их ждут. Но ждут именно так,
как полагается ждать, чтобы не затронуть ни
чьей чести, пережидают именно в состоянии
вооруженного нейтралитета — ни больше и ни
меньше. Николь и Машенька не стали прятать
ся за верблюдов, а остались на своих конях на
обочине дороги, так, чтобы им было видно все
приближающееся племя. Лейтенант вежливо
попросил Николь убраться, но спорить уже бы
ло некогда.
Вот показалось краснозеленожелтое зна
мя на высоком древке, увенчанном медными
шарами и полумесяцем. А вокруг знамени десят
ки всадников во всей боевой амуниции и разук
335
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
рашенные как на параде. Некоторые были в пи
рамидальных соломенных шляпах с зелеными
перьями, другие — в бурнусах, почти закрываю
щих все лицо, третьи — в причудливых колпа
ках из перьев страусов. И у каждого длинное ру
жье сплошь в серебряных украшениях, сабли,
пистолеты за поясом, длинные ножи, некото
рые ехали обнаженные по пояс и с саблями на
голо, с хаиком
1
, брошенным через плечо, на
всех были широченные штаны самых причудли
вых расцветок: красные, оранжевые, зеленые,
синие, лиловые, черные и все с золотыми лам
пасами, многие лошади были покрыты шелко
выми попонами. Никогда в жизни не видела
Машенька лошадей столь разнообразной, столь
причудливой масти. Были почти темносиние
кони, были лошади камышового цвета, были яр
корыжие, почти кровавые, белые с легкой голу
бизной, как белое белье на морозе, были золо
тистые…
«Боже мой, вот это кони! — думала Ма
шенька,— наша конюшня просто ничто в срав
нении с ними».
— Да,— сказала Николь, умевшая угады
вать несложные чужие мысли,— это очень бога
тое племя, и такие кони есть далеко не во всех
королевских конюшнях. Какая прелесть! Боже,
какая прелесть!
Ближе к знамени огромный негр в лив
рее изумрудного цвета и с кольцом в носу вел в
поводу боевого коня — белого, крупного, с тем
1
покрывала.
Хаик — буквально «ткань», в данном случае — подобие
336
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
носерым хвостом почти до земли, в парче и в
золоте, конь выгибал могучую шею и пританцо
вывал в такт музыке, которую играли музыкан
ты, шедшие в колонне по два за отрядом тело
хранителей. А за первыми всадниками и чуть в
стороне, по обе стороны еще всадники на чер
ных, на белых, на яркорыжих конях,аводеж
дах — сочетание самых неожиданных цветов —
лимонного с черным, оранжевого с фиолето
вым, оливкового с розовым, яркоалого с си
ним — в общем, такое буйство, такая сшибка
красок, что у Машеньки глаза разбежались, и она
даже не сразу увидела самого главного, того, во
круг которого все это плясало и вертелось,— во
ждя племени.
Неприметный среди блистательной сви
ты, он ехал чуть впереди знамени на низкорос
лой кобылке неестественного розового цвета,
наверное, кобылка была оченьочень светлой
серой масти, с нежной кожей, просвечивающей
сквозь влажную короткую шерсть, а прямой сол
нечный цвет делал всю ее розовой, такой, ка
ких и не должно быть на свете. На вожде не бы
ло ни знаков различия, ни единой золотой или
серебряной нити, уздечка простенькая, только
седло из фиолетового бархата и обшитое сереб
ром точно так же, как и седло на Машенькином
Фридрихе,— видна была рука одно и того же
мавра.
— Седло-то работы нашего мавра,— обра
тила внимание приметливая Николь,— так что
я в нем не ошиблась!
Вождь был одет очень скромно, он завер
нулся весь в белый тончайший бурнус, и только
337
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
большие красивые кисти рук его держали пово
дья на луке седла. Капюшон бурнуса стоял высо
ко торчком, видно, был специально устроен
так, что как бы возвышался над головой, и лицо
вождя было и не под солнцем, и открыто. Лицо
его было знакомо Машеньке с детства: чуть вью
щиеся каштановые волосы, едва прибитые седи
ной, необыкновенно красивый лоб гения, уже
почти седая бородка, менее седые усы и знаме
нитое пенсне со шнурком, свисающим вдоль
правой щеки, и взгляд изпод пенсне усталый,
всепрощающий, вдруг вспыхивающий лукавым
блеском; мужчина был высокого роста, и даже
бурнус не мог скрыть его общей худобы.
«Господи, да ведь это Чехов! — изумленно
подумала Машенька.— Как это может быть? От
куда? Он ведь умер в 1904 году в Баденвейлере,
и его привезли в Москву в холодильном вагоне,
на котором было написано „Для устриц“, и по
хоронили на Новодевичьем кладбище. Как это
может быть?!»
А кочевое племя тем временем шло сво
ей дорогой. Машенька хотела окликнуть его, но
губы не повиновались, она только прошептала:
— Антон Павлович!
Вождь уже отъехал метров на пятьдесят
и не мог слышать ее шепота, но он почему-то
обернулся и чуть приподнял над плечом руку в
знак то ли приветствия, то ли прощания.
А племя текло мимо. Шли десятки жен
щин с веретенами, прикрепленными к поясу,
и на ходу пряли пряжу. Несколько белых верб
людов несли на себе роскошные цветные шат
ры с гаремом; гнали овец, черных коз, сотни
338
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
бурых верблюдов несли на себе шерстяной го
род, совершенно голые дети покачивались в
огромных медных блюдах под сенью какого-то
подобия навесов, устроенных сверху верблю
дов; шли старухи с клюками, ехали старики на
маленьких осликах, бежали трусцой все новые
и новые стада белых овец и черных коз, а за
ними своры собак и замыкающие всадники с
бичами.
— Будем считать, что нам повезло,— гля
дя вслед последнему всаднику, сказал доктор
Франсуа,— это очень воинственное племя, у них
лучшие лошади во всей Сахаре, они богаты и
коварны, как никто другой.
— Надо же, а у вождя совсем европей
ское лицо и даже пенсне,— сказала Николь.
— Ну и что? Я не исключу, что он в моло
дости окончил Сорбонну,— усмехнулся доктор
Франсуа,— но это ничего не меняет.
Поехали дальше, а Машенька все раз
мышляла о том, как природа рождает двойни
ков, и вдруг у нее мелькнула удивительная, ди
кая мысль: «А если Чехов не умер, а сбежал из
этого Баденвейлера в Сахару, то ему сейчас все
го шестьдесят три года… очень похоже. А поче
му бы и нет, а?! Он поднял руку! Как он поднял
руку! Почему же я не смогла его окликнуть, по
чему вдруг пропал голос? А может, так нужно?
Да, значит, так нужно. Кажется, гроб с телом в
Москве не открывали? А как он приподнял ру
ку! И кажется, блеснул серебряный перстень.
И вдруг на том перстне та же надпись: „Одино
кому везде пустыня“? Скорее всего, именно так
и есть, так и есть…»
339
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Пожилой усталый лейтенант дал команду
строиться в походную колонну, и вскоре они
двинулись в путь. А кочевое племя тем време
нем быстро уходило к горизонту и становился
все меньше и меньше, пока не сжалось в неболь
шой темный клубочек. Откинувшись на высо
кую спинку седла и опустив поводья, Машенька
размышляла о Чехове — она отдавала себе отчет
в том, что все, что она себе воображает, конеч
но же, беспочвенные фантазии, но всетаки…
У них в семье был культ Чехова. Как говорила
мама: «В России есть люди Пушкина и Чехова,
а есть люди Достоевского. Мы — люди Чехова».
Сейчас под палящим солнцем Сахары Машень
ка вспоминала о том, что ведь и Антон Чехов
тоже в неполные шестнадцать лет остался один
на один с миром и пребывал в одиночестве поч
ти до девятнадцати лет, пока не поступил в уни
верситет, не приехал в Москву и не воссоеди
нился со своим многочисленным семейством.
Это были три самых таинственных года в жиз
ни великого писателя. А Таганрог в те времена
был город непростой: его купцы торговали зер
ном со всей Европой, порт кишел иностранца
ми, таганрогские меценаты — греки позволяли
себе и горожанам такую роскошь, как оперный
1
театр
.
1
Он проживал в бывшем отчем доме как квартирант у новых хо
зяев. В уплату за квартиру и стол он репетировал хозяйских де
тей, сам учился в гимназии, еще подрабатывал другими урока
ми и отсылал деньги в Москву бедствовавшим родителям.
В 1879 году А. П.Чехов получил стипендию от городской упра
вы г.Таганрога на полный курс обучения на медицинском фа
С 1876 по 1879 год А. П.Чехов жил в Таганроге один.
340
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
Кстати сказать, на сегодняшней пяти
сотрублевой купюре, выпущенной в 1997 году,
изображен памятник Петру Первому работы
П.Антокольского, подаренный городу Таганро
гу А.П.Чеховым. На купюре ошибочно написа
но, что памятник установлен в Архангельске.
Несмотря на возражение таганрожцев, ошиб
ка, к сожалению, исправлена не была.
XXXIX
За эти несколько месяцев Николь задарила Ма
шеньку платьями, бельем, обувью, костюмами
для верховой езды, для тенниса, для плавания,
всевозможными заколками и гребенками, каж
дая из которых стоила денег, достаточных для
недельного прокормления десятка кадетов Се
вастопольского Морского корпуса в Джебель
Кебире. У Машеньки, появившейся в губерна
торском доме почти в чем мать родила, стало
так много нужных и ненужных вещей, что в гар
деробной комнате Клодин отвела для нее от
дельный шкаф.
Платьяамазонки были, конечно, велико
лепны, но в них Машенька не чувствовала себя
в седле так ловко, как в лосинах,— с детства она
привыкла ездить верхом помужски, обхватив
обеими ногами круп коня, а не боком, как того
требовало платьеамазонка. На сей раз она пред
почла темносерые лосины и легчайшую светло
серую блузу. Ей очень шел серый цвет, еще дядя
Паша говорил об этом, тем более что и конь у
нее был серый с легкими палевыми побежало
культете Московского университета.
341
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
стями по животу и широкой груди. А гонка
предстояла нешуточная, ведь Николь настоя
щая сорвиголова! За ней не каждый угонится.
Не каждый…
— Но мы-то попробуем, а, Фридрих? —
задорно спросила Машенька, подходя к своему
невысокому в холке, но ладно сбитому коньку
под удобным для дальней дороги арабским сед
лом с высокой спинкой.
На каменистой белой площадке за воро
тами Николь уже нетерпеливо пригарцовыва
ла на своем сером в яблоках рослом красавце
Сципионе
1
под седлом с алой бархатной обив
кой, расшитой золотыми нитями, с уздечкой в
мелких серебряных галунах с золотыми насеч
ками.
— На-ка, Феденька, на, моя лапонька, са
харку! — сказала Машенька порусски, протяги
вая кусочек колотого сахара к лошадиной мор
де. Ах, как любила Машенька этот момент, ко
гда Фридрих
2
, кося карими, бездонными, мягко
1
в 146 году н.э.
2
ником, было «Фридрих I Барбаросса». Фридрих I Барбаросса
(ок. 1125–1190) — император «Священной Римской империи»
из династии Гогенштауфенов. Пытался подчинить Северные
итальянские города, но потерпел поражение от войск Лом
бардской лиги (Леньяно, 1176). Когда началась война Герма
нии против Советского Союза и вступил в действие знамени
тый гитлеровский план Барбаросса и когда в 1945 году этот
план позорно провалился, Машенька,автевремена,конечно,
уже Мария Александровна, не раз вспоминала своего конька
Фридриха и думала, что уже в самом названии плана — «Барба
росса» — было мистически заложено поражение, потому как
Сципион — римский стратег, разрушивший Карфаген
Фридрих — полное имя коня, написанное над его ден
342
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]