Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Весна в Карфагене. Роман. Части I-III
.pdf
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
— Просто не люблю и все. Раньше люби
ла, а теперь нет.
— Бывает,— сказала Николь вдруг поник
шим голосом, видно, вспомнив что-то свое, за
ветное.— Но, может, это у тебя не навсегда?
— Может, и не навсегда. Чего загады
вать…
— Тогда пойдем в парк, я покажу тебе
мои розы,— предложила Николь, и они вышли в
парк.
— Ты посмотри, какие розы, я их привез
ла из Марселя, нет, ты только понюхай! Они
пахнут. А здешние без запаха, как бумажные. Те
бе нравится мой парк?
— Да.
— Ну, вот и славно. Ты знаешь, Мари,—
Николь доверительно взяла ее за руку, чуть вы
ше локтя.— Я горжусь, что ты настоящая графи
ня и говоришь со мной!
— Николь, ты что? Не валяй дурака! — за
смеялась Машенька, и на душе у нее стало со
всем легко.
— Посмотри, какая красота вокруг,— не
отпуская руку Машеньки, горячо продолжала
Николь.— Море, горы, оливковые рощи, до
роги, посмотри, как далеко видно! Почти до
Сицилии! Какая прелесть! И этот парк, и мо
ре, и розы, и белая Бизерта внизу, и мои фон
таны! Ни у кого здесь, в Тунизии, нет таких
фонтанов — всем воду жалко! — В темных гла
зах Николь вдруг пробежал диковатый чер
ный огонек, лицо ее неожиданно побледне
ло, и она вдруг визгливо с надрывом выкрик
нула:
293
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
— Боже, какая тоска! Я сдохну здесь от
тоски! — И уткнувшись лицом в грудь Машень
ки, губернаторша заплакала навзрыд, некраси
во, с простонародным бабьим подвыванием,
с хлюпаньем носом, с размазыванием макияжа
по лицу. Машенька пыталась ее утешить, бормо
тала что-то вроде: «не надо», «не плачь», «все
будет хорошо», а потом и сама заревела, как ма
ленькая. Никогда в жизни не плакалось ей так
сладко, такими облегчающими душу слезами.
Как говаривал позднее благодетель Мари
парижский банкир Жак: «Если человек едет на
ролсройсе, то это еще не значит, что ему не хо
чется удавиться».
XXXVI
Любой разговор — хоть о войне, хоть о любви,
хоть о смерти, хоть о погоде или о продвиже
нии по службе, о болезнях или о политике — не
вызывал у доктора Франсуа ни малейшего ин
тереса. Он вяло кивал большой лысеющей го
ловой, жевал тонкими губами, как бы вежливо
намереваясь тоже что-то сказать, а его бледно
голубые глаза оставались при этом погасшими,
почти безжизненными. Доктор Франсуа мог го
ворить только об изучении языков. А если,
к его удовольствию, речь заходила об арабских
диалектах или, того лучше, о берберских наре
чиях, то тут он распалялся до полной неузна
ваемости и из стареющего мешковатого уволь
ня превращался в настоящего красавца и Цице
рона.
В свои младые лета Машенька успела
повидать много разных людей, преданных сво
294
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
ему делу, но такого одержимого, как Франсуа,
она повстречала впервые. Машенька уже дав
но усвоила, что если хочешь завоевать распо
ложение того или иного человека, то гово
рить с ним желательно прежде всего о его ин
тересах, а свои задачи решать как бы походя.
С Франсуа этот номер дался ей легче легкого.
Николь требовала, чтобы Машенька хотя бы
еще недельку соблюдала постельный режим:
«Спать, спать и спать! Нет лучшего лекарства,
правда, доктор Франсуа?» — «Да, мадам, сон
бывает полезен». Однако спать Машеньке со
всем не хотелось, и она быстро сообразила,
чем удержать около себя доктора Франсуа,
чтобы ей не было так томительно скучно, не
лезли в голову всякие мрачные мысли и не
приставала Николь со своими мелочными за
ботами.
— Доктор Франсуа, а на каком языке го
ворят берберы?
— Берберы, мадемуазель Мари, говорят
на гхатском, ахагарском, адрагском, туарег
ском, зенага, рифов, шлех, кбала, занетском,
кабильском, джербайском, шавийя, бенимзаб,
джефанефусском, гхадамесском, спуайском, гу
анчском, но он, к сожалению, исчез в семна
дцатом веке, на нем говорили на Канарских
островах.
— Ничего себе! — подетски восхитилась
Машенька.— И вы все знаете?
— Отличаю. Это моя жизнь, моя радость,
как я могу не знать?! Я люблю арабский, но
большее время занимаюсь берберским. Я начи
нал службу в Марокко, а там почти половина на
295
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
селения берберы, в Алжире — четверть, а здесь,
в Тунисе, совсем немного…
— Апулей был бербером, и Блаженный
Августин был бербером
1
,— блеснула своими по
знаниями Машенька, чем окончательно распо
ложила к себе доктора Франсуа.
— Говорят, вы дочь адмирала?
— Да.
— А вы знаете, откуда взялось слово ад
мирал?
— Наверное, английское?
— Арабское. Амираль — владыка морей.
— Ну, если это так, то сам Бог велел мне
учить арабский! — Машенька возбужденно при
села в постели.— Вы будете преподавать?
— Возможно.— Доктор Франсуа сделал пау
зу.— Возможно,— он сделал еще одну паузу. Ко
гда-то в молодости он прочитал, что главное
для актера — умение держать паузу.— Вопервых,
если это не минутный каприз, а горячее жела
ние,— он сделал еще одну томительную паузу.
— Очень горячее! — вклинилась Машень
ка.— И я вас умоляю — не делайте такие паузы,
не жуйте губами по пять минут в самом интерес
1
жиген, что означает «свободный народ». Антропологически
берберы относятся к средиземноморской расе. Среди бербе
ров преобладают смуглые, черноволосые, но иногда встреча
ются блондины с голубыми глазами. После арабского завоева
ния (7 век н. э.) значительная часть берберских племен приня
ла арабские обычаи, культуру, ислам, арабский язык как второй
язык общения. Несмотря на господство ислама, в обрядах и ре
лигиозных воззрениях берберов сохранилось много доислам
ских представлений: культ воды, источников, обряды вызыва
ния дождя и т.п.
Берберы — самоназвание имазиген, имазирен, имад
296
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
ном месте! — закончила она дерзко и в то же
время просительно.
Доктор Франсуа несколько опешил, за
хлопал белесыми ресницами.
— Ради Бога, не обижайтесь! — поглади
ла обшлаг его мундира Машенька.— Просто у
меня сил нет терпеть! Вы так интересно рас
сказываете…
— Хорошо,— смущенно согласился доктор
Франсуа,— я постараюсь обходиться без пауз.
Итак, вовторых, если вы способны к языкам. В
третьих, если вы в свою очередь будете учить
меня русскому.
— С восторгом! — от умиления Машенька
даже захлопала в ладоши.— С восторгом! И вы не
думайте, я выучу вас как следует. У нас в гимназии
учили русскому языку очень неплохо. Но, если вы
способны к языкам! — расхохоталась Машенька и
показала доктору кончик розового языка.
— Я буду стараться! — обрадовался ее шут
ке Франсуа.— Давайте попробуем, кто быстрее
выучит — вы арабский или я русский?
— Русский — оччень большой язык! — гор
деливо сказала Машенька.
— Да и арабский не маленький! — в тон
ей ответил Франсуа.
— По рукам? — протянула ему ладошку
азартная Машенька.
— Договорились! — решительно согласил
ся Франсуа, и они пожали друг другу руки.
— Когда начнем?
— Сейчас. Повторяйте за мной: один,
два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, де
вять, ноль.
297
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Машенька отчетливо повторила все циф
ры и тут же спросила:
— Зачем мне арабский счет? Счет я знаю
хоть до миллиона.
— Откуда? — удивился Франсуа.
— Как это откуда? Я больше года живу в
стране и у меня два уха.
— Похвально. Но я проверял не счет,
а вашу артикуляцию. У вас действительно не
плохой музыкальный слух — это облегчит наши
задачи.
— Что значит неплохой? У меня абсо
лютный музыкальный слух, так мама говорила,
я с трех лет занималась музыкой! У меня слух —
абсолютный!
— Абсолютный только у господа Бога,
а у вас хороший, ну… ладно — очень хороший,—
и доктор Франсуа улыбнулся ей так широко,
так открыто, как давно уже никому не улы
бался.
С тех пор они и стали заниматься араб
ским и русским. Доктор Франсуа приходил каж
дый вечер, а в воскресные дни они учили язык
часов по восемь, а потом еще Франсуа рассказы
вал о нравах и обычаях разных племен. Сначала
губернаторша Николь была против таких ин
тенсивных уроков, но доктор Франсуа убедил
ее, что увлеченные и занятые люди выздоравли
вают гораздо быстрее равнодушных и томящих
ся от безделья. Николь отстала.
Кто был понастоящему счастлив, так
это горничная Клодин. Еще бы! Теперь она
видела доктора Франсуа каждый день, слыша
ла его хриплый голос, которым он буквально
298
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
вколачивал в Машеньку арабские слова. Кло
дин даже сумела уговорить доктора отдавать
ей белье в стирку — считалось, что в губерна
торскую прачечную, но на самом деле, конеч
но же, Клодин стирала и гладила все сама.
Клодин даже не верилось, что она продвину
лась в отношениях с доктором Франсуа так да
леко.
Успехи Машеньки в арабском и Франсуа
в русском были поразительны. Николь даже уда
лось уговорить ее остаться в доме еще на месяц
уже после того, как она крепко встала на ноги.
Согласилась прожить декабрь 1922-го, а прожи
ла до июня 1923 года. К этому времени многое
изменилось в ее жизни. Дядя Паша и тетя Даша
уехали с дочками в Америку — их вызвал тот са
мый добрейший Петр Михайлович, у которого
она заиграла бинокль. Дядя Паша уехал за оке
ан, так что жизнь ее опустела окончательно и,
казалось, бесповоротно. Притом опустела не
больно и не горько, а как-то так — тупо… И ка
кое счастье, что встретился на ее пути одержи
мый Франсуа и день за днем напихивал в ее
опустевшую душу слова, слова, слова… сначала
арабские, а потом и берберские. Поскольку бер
берских наречий было много, они кинули жре
бий. Надписали квадратики бумажек, скатали
их, положили в пропахшую потом форменную
фуражку Франсуа, Машенька зажмурилась и вы
тащила «туарегов». Кто бы мог подумать в ту
минуту, что вот так, запросто, одним движени
ем руки она спасает себя от однажды намечен
ной для нее разбойниками участи рабынина
ложницы…
299
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
XXXVII
— Мари, а ты хотела бы быть змеей? —
спросила Николь однажды на развалинах Кар
фагена, куда они частенько приезжали писать
маслом с натуры.
— Змеей? А зачем мне быть змеей?
— Как это зачем? Чтобы почувствовать
себя в ее шкуре. Почувствовать себя змеей — хо
лодной, скользкой, опасной. Укус — смертелен!
Ах, какая прелесть!
— А тебе что, разве плохо быть женщи
ной?
— Хорошо, но мало…— почти черные су
мрачные глаза Николь тяжело блеснули, зрач
ки сузились,— мало… Я хотела бы побыть всем:
вот этим обломком колонны, вот этой былин
кой, вон тем кораблем в море. Неужели ты
меня не понимаешь? Это у моего любимого му
женька один ответ: «Николь, не говори глупо
стей!» А ты ведь должна понимать, я догады
ваюсь, что понимаешь, просто боишься при
знаться, боишься, что тебя сочтут идиоткой!
Машенька призадумалась, подняла голо
ву от мольберта, обвела взглядом царственные
руины Карфагена, где когда-то кипели такие
страсти! А теперь только ящерицы снуют между
камнями… Да, в словах Николь была какая-то
таинственная, зыбкая глубина.
— Почти понимаю,— сказала Машенька,—
только раньше мне это не приходило в голову.
— Тебе не приходило, а мне с детства
приходит. Ты читала «Золотого осла» Апу
лея?
300
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
— Читала.
— А я недавно прочлаистехпорду
маю: как хорошо бы побыть Золотым ослом и
приходить к той красотке по ночам в спаль
ню, а?!
— Ослом или ослицей? — с притворным
простодушием переспросила Машенька.
— А ты ехидина! — рассмеялась Николь.—
Конечно, я хотела бы побыть ослом. Ослица и
так мне понятна как пять пальцев. Ну, а ты хоте
ла бы?
— Не знаю. А покажи-ка, как ты растира
ешь краски? У тебя так ловко получается! — ди
пломатично ушла от разговора Машенька.
Николь растирала краски вполне про
фессионально, возможно, отец ее действитель
но был художником. Хотя ясности в этом вопро
се, кажется, не предвиделось — не дальше как
третьего дня в разговоре с Машенькой, когда
они прогуливались вечерком по дворцовому пар
ку среди роскошных клумб и фонтанов, Николь
вдруг поведала, что ее отец был золотарем
в Марселе.
— Ты представляешь, Мари, от него все
гда так дурно пахло, но я его обожала! Он возил
свою бочку с дерьмом на двуколке, запряжен
ной старым мерином, которого звали Лорд.
Мой папашка так не любил англичан, что на
звал своего мерина Лордом. Когда он его пого
нял кнутом, он так и орал на всю улицу: «Пошел
Лорд, пошел скотина!»
1
1
Золотарь — ассенизатор.
301
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Буйная фантазия Николь никому не дава
ла покоя. Например, охране она велела носить
через плечо алые ленты, которые сама заказала
в городе и сама надела на солдат и начальника
караула.
— Мы не имеем права менять положен
ную по уставу форму. Это незаконно! — воспро
тивился губернатор.
— Да, но зато как красиво — красное на
белом,— парировала Николь.
— Нет! — категорически сказал губерна
тор.
— Козленочек,— нежно пропела Николь,—
ну, тогда хоть маленькие алые бантики на гру
ди — можно?
— И бантики нельзя — они что, револю
ционеры?
— Боже мой, совсем ничего нельзя! — про
хныкала Николь со слезой в голосе. Сделала
долгую паузу и, наконец, приступила к тому, ра
ди чего она, собственно, и затеяла эти «ленты
бантики», зная мужа и будучи вполне уверен
ной, что ей откажут.
— Козленочек, ну тогда хоть устраивай
приемы не раз в месяц, как сейчас, а хотя бы
два?! Козленочек,— она взяла его за руку,— коз
леночек, все должны знать, кто здесь главный.
А если у нас приемы только раз в месяц, то мно
гие забываются, и дисциплина слабеет во всей
провинции. Ты обещаешь два раза?
— Это дорого.
— Боже мой, что значит дорого? Это
же не для меня, а для Франции! Каждый при
ем — это сведения, сведения, сведения, это
302
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]