Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Берлога. Большой бизнес. Большие деньги. Большая любовь
.pdf
Глава 59. Где «Ладога», трах-тибидох?
такое несокрушимое величие, что Димон как-то съежился, почувствовал себя маленьким и незаметным.
Да, эпоха! Сейчас такое и не приснится никому, сейчас все по-
проще.
Через два часа он взял в руки подшивку журналов, переплетен-
ных в желто-зеленую специальную бумагу.
Глава 59
Где «Ладога», трах-тибидох?
Десятый номер «Пионера» за 1938 год открывался рисунком
«И.В. Сталин и А.И. Косарев». На рисунке Сталин, улыбаясь
в усы, сидел за письменным столом, а второй мужик, помоложе, стоял рядом и, наклонясь к Сталину, что-то говорил ему на
ухо.
«Ну и кто такой это Косарев? – заинтересовался Димон, продолжая листать десятый номер до конца. – Наверное, какой-нибудь
министр. Только для министра молодой все же».
Он не успел додумать эту мысль, как наткнулся на заголовок
«“Старик Хоттабыч”. Юмористическая повесть». Димон быстро
пробежал глазами хорошо знакомый текст. Да, все так. Издание
1938 года, вот он Волька, вот он Хоттабыч. Все верно. Только зачем
теперь ему все это?
Он уже без энтузиазма раскрыл ноябрьский, одиннадцатый номер. На первой странице была напечатана статья «Сталинская помощь комсомолу», где сообщалось о вредительской
деятельности некоторых сотрудником ЦК ВЛКСМ СССР, в том
числе Генерального секретаря ЦК комсомола товарища Косарева А.И.
«То есть как? – оторопел Димон. – Он же только что, в октябре, со Сталиным был на одной картине! Рядом стоял! И что теперь
с ним будет? Расстреляют?»
Он привычным жестом достал из бокового кармана коммуникатор и сделал запрос.
Википедия бесстрастно сообщала: «На VII пленуме ЦК ВЛКСМ
(19–22 ноября 1938 года) по ложному обвинению Косарев был снят
с должности генерального секретаря. На пленуме он заявил: “Врагом я себя не считаю и считать не буду… Никто не может доказать,
что я враг народа… Лично я чувствую себя абсолютно спокойно,
потому что совесть моя чиста. Никогда я не изменял ни партии, ни
советскому народу и не изменю”.
251
Георгий Мантуров. Берлога
1 декабря арестован. 23 февраля 1939 года расстрелян по приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного Суда в Лефортовской тюрьме».
У Димона по спине побежали мурашки.
– Да как же это так? Да он же со Сталиным еще в октябре? А первого декабря уже арестован? И через два месяца расстрелян?
Димон в принципе знал о репрессиях 30-х годов. Горыныч про
это рассказывал, в учебнике про это было, но сейчас он держал в
своих руках саму Историю, видел не безликую ссылку в Сети, не
напечатанный в прошлом году учебник, видел, как за четыре месяца человек, только что обнимавший Сталина за плечи, был арестован, опозорен, замучен и расстрелян.
Он тихо закрыл журнал, открыл последний декабрьский номер.
По привычке пробежал наискосок все страницы Хоттабыча и заметил, что в них что-то не то.
Вот он заболел, жил у Вольки под кроватью, и ребята его лечили, а где же путешествие на «Ладоге» за Полярный круг? Нет
этого путешествия! У Димона дрожали пальцы, когда он вновь пролистывал окончание в декабрьском номере.
Где «Ладога»? Нет «Ладоги»! Но она же была в издании
1938 года! Это точно установлено! Это всем прекрасно известно!
Где «Ладога», трах-тибидох? Где любезный Омар, трам-тарарам?
Где это все?
Что же дорогие итальянские ученые не задумались, где «Ладога»? Ведь читали журнал «Пионер», а не задумались? Хороши исследователи!
А может, страницы вырваны? Димон проверил и с облегчением
убедился, что все страницы идут подряд.
Откуда же тогда Омар Юсуф-то появился? Се-е-кундочку!
А «Пионерская правда»! Про нее-то все забыли!
Димону стоило большого труда не вскочить на дубовый стол
и не исполнить на нем «Танец маленьких утят», так у него все кипело и клокотало внутри.
«Пионерочка», родная! – хотелось ему петь и плясать, – тамто все и ясно будет. Вот ее-то и читал Булгаков! Там и «Ладога»
будет! Куда ей деваться? Там и дата будет не октябрь! Там хорошая дата будет, апрель, например, или даже январь. А никакой не
октябрь.
Он еле дождался, когда библиотекарша примет у него подшивку
назад и быстро зашагал к каталогам. Он бы с радостью и побежал,
но боялся, что собьет кого-нибудь с ног, как брат Филин однажды
252
Глава 60. Радлов
сбил Горыныча, и его за хулиганство выгонят из библиотеки и отберут билет. А это сейчас было бы совсем некстати.
Газеты «Пионерская правда» в каталоге не было! Вообще ника-
ких газет до 2004 года не было. Он бросился к консультанту.
– Там это, – запыхавшись, выпалил он, – там представляете?
Там газеты «Пионерская правда» за тридцать восьмой год нет! Как
же это? Как же я без нее теперь?
Женщины сдвинула очки на нос и внимательно посмотрела на
Димона. За тридцать лет работы в Ленинке она видела всякое и поэтому не очень удивилась.
– Издания до две тысячи четвертого года в Отделе газет, у нас
вы их не найдете.
– А где этот ваш Отдел газет? – чуть было не закричал Димон.
– В Химках.
Глава 60
Радлов
На следующий день в 9 утра Борис уже привез его в Химки на
Библиотечную улицу.
Поиск в каталоге для опытного Димона был теперь детской
игрой, а быстрота выполнения заказа его удивила: вместо двух часов все заняло считанные минуты. Он заказал не только подшивку
за тридцать восьмой, но и за тридцать седьмой, и на всякий случай
за тридцать девятый годы.
А вдруг «Пионерская правда» начала публиковать Хоттабыча
еще в конце тридцать седьмого? Булгаков ведь еще осенью начал
работать над романом всерьез. Все может быть, и если уж он начал
копать, как положено, требуется проверить все.
Газета – совсем не то, что журнал. Пожелтевшая бумага, тоненькие листочки. Он начал листать не спеша подшивку тридцать
седьмого года.
Огромные заголовки извещали о беспосадочном перелете советских летчиков Громова, Юмашева и Данилина по маршруту
Москва-Северный полюс – Калифорния. Всего – 10 200 километров.
С ума сойти. Уже тогда без посадки летали в Америку. Никто
еще не мог так летать, а мы могли! Ни Америка не могла, ни Европа. А мы – могли! И всего за двадцать лет до этого у нас была
гражданская война и разруха! Самолет взял курс на Америку со
Щелковского аэродрома. Это где же такой был аэродром? Пого-
253
Георгий Мантуров. Берлога
дите. Есть сейчас в Щелково аэродром, военный. Там, где сейчас
станция Чкаловская. У Женьки там дача недалеко.
Ну да, Чкалов же тогда был еще жив. Вот, кстати, и статья про
него: «Валерий Чкалов в гостях у школьников». Ладно, что там
дальше. Где «Хоттабыч»-то?
Но «Хоттабыча» не было. Почти весь тридцать седьмой год
«Пионерка» печатала с продолжением повесть В. Катаева «Я, сын
трудового народа», Димон не стал на ней останавливаться, время
поджимало. Он бы с удовольствием почитал все эти пожелтевшие
страницы поподробнее, там было много всего, что можно почитать.
Июнь – папанинцы подняли флаг СССР на Северном Полюсе.
И опять мы первые!
Северный полюс – это сейчас туда туристов возят, а тогда наша
станция была первая.
И война, война в каждом номере. Вторжение Японии в Китай,
итало-германская интервенция и война в Испании. «И это все для детей? – изумлялся Димон – Не по-детски же их тогда воспитывали».
Вот вы все, кто сегодня заучили эти дурацкие присказки:
«жесть», «не по-детски», вы бы это все почитали! Может, и поняли бы тогда, что такое «жесть» и что такое «не по-детски». Это
и взрослому-то читать – сердце разорвется!
Ну где же ты, Хоттабыч, миленький? Должен же ты здесь быть!
Не было Хоттабыча в 37-м. Зато были многочисленные репортажи из зала суда над правотроцкистскими извергами: Рыковым,
Бухариным, Енукидзе, Гамарником и еще целым перечнем деятелей партии, имена которых Димон не запомнил.
«Это они – правотроцкистские изверги, не имея ни совести, ни
чести, шпионили, продавали капиталистам и оптом, и в розницу
наши советские земли.
Они обещали отдать Украину, Белоруссию, Приморье, Среднюю Азию, Грузию, Армению, Азербайджан капиталистическим
государствам, лишь бы те не напали на Советский Союз», – читал
Димон в статье «Троцкистско-бухаринская банда перед судом народа».
«Да, – расстроено думал Димон, – ну и что толку? В результате
все равно все отдали! Одно Приморье только и осталось!»
И потом – расстрел! И еще расстрел! И еще расстрел!
И восторженные письма пионеров в ответ на расстрелы: «Мы,
школьники 32 школы гор. Минска с огромной благодарностью
к родной партии восприняли наказание, вынесенное этим выродкам», – и т. д., и т. п.
254
Глава 60. Радлов
Димона от фильмов ужасов так не колбасило, как от этих статей
в детской газете «Пионерская правда» за тридцать седьмой год.
– Вот где мы должны историю изучать, – шептал он про себя, –
с одной стороны, папанинцы, герои, перелеты за десять тысяч километров, и с другой – эти вот ужасы.
И фильм «Белеет парус одинокий» про Петю и Гаврика, с третьей стороны. Он только вышел на экраны.
Вот она – история, разве в учебнике такое почувствуешь! Как же
у них тогда, у бедных пионеров, в головах-то все это умещалось?
Он осторожно закрыл подшивку 37-го и открыл 38-й год.
Здесь уже спасали папанинцев. Льдина треснула, и жизнь полярников оказалась под угрозой. Как спасать? Вертолетов тогда не
было, самолеты садиться не могли – кругом сплошные торосы. Как
он ни старался пролистывать страницы быстро, чтение так увлекало его, что к 20 февраля – дню их спасения, он добрался только
через час.
Каждый день «Пионерка» сообщала новые детали: все дети Советского Союза ежедневно узнавали вместе со взрослыми, что
3 февраля снялся с якоря ледокол «Таймыр»;
5 февраля потерпел крушение дирижабль «СССР В-6», направлявшийся к льдине, все люди на нем погибли;
7 февраля на помощь папанинцам вышел ледокол «Мурман»;
10 февраля « Положение папанинцев ухудшилось»;
11 февраля «Положение папанинцев улучшилось»;
15 февраля «Таймыр» и «Мурман» продолжают пробиваться
к дрейфующей льдине.
И наконец в номере от 20 февраля Димон с огромным облегчением прочел, что товарищи Папанин и Кренкель взошли на борт
ледокола «Мурман», а товарищ Ширшов – на «Таймыр». Все!
Спасли!
А вот – Димон даже задохнулся от волнения – Аркадий Гайдар, «Судьба барабанщика». Первая публикация. Он вспомнил,
что плакал, когда читал эту книгу в детстве, в пятом классе. Первая публикация, продолжение в следующем номере. Но продолжения не было, вместо «Судьбы барабанщика» весь тридцать
восьмой год печаталась повесть Раисы Горбань «Снежный человек».
«Что-то я не читал никогда такого «Снежного человека» – Димон полез за коммуникатором и через минуту с удивлением обнаружил, что «Гугл» про Раису Горбань и «Снежного человека» тоже
ничего не знает. Ну, это бывает, мало ли чего «Гугл» не знает.
255
Георгий Мантуров. Берлога
А вот почему «Судьбу барабанщика» анонсировали, но потом
отменили? Это странно, это потом можно бы и исследовать, если
время будет!
Он поймал себя на мысли, что взахлеб читает эту газету для пятиклассников. В каждом номере он видел зарницы будущей ужасной войны. Таких заголовков не найти сегодня нигде.
«Бои Красной Армии с японскими войсками на озере Хасан»,
«Учись метко стрелять!», «Как оборудовать укрытие из лесного
пня», «Пионер воспитал служебную собаку и отдал ее на границу», «Устройство ручной гранаты».
И если бы они только знали, те, кто читал все это! Если бы они
знали, какая война их ждет всего через три года! Какая чудовищная
война! Сколько людей убьют! И что все равно мы победим. Если бы
они только знали!
Он дошел до конца тридцать восьмого года.
«Хоттабыча» не было!
В конце подшивки его ждал еще один удар. Пятнадцатого декабря разбился Валерий Чкалов. Вот фотография: Сталин, Молотов и другие руководители страны несут на плечах урну с прахом
Валерия Чкалова. Да где это видано, чтобы правительство и даже
сам Сталин несли урну с прахом летчика, пусть даже и такого заслуженного! Надо потом будет еще почитать про Чкалова.
Димон поймал себя на мысли, что прожил эти два года вместе со
всей великой страной, прожил два года за два часа!
Если его временами так колотило во время чтения, то как же
можно было все это вынести тогда миллионам детских сердечек!
Какие железные характеры должны были выковываться от такого
времени, от таких газет, от таких событий!
Димон взглянул на часы, висевшие на стене. Борис ждет, пора
на занятия.
С отчаянием он открыл подшивку за 39-й год. Даже если «Хоттабыч» здесь, это все равно ничего уже не изменит. Он уже ведь
был в журнале «Пионер» в октябре 38-го, и это полностью разрушило его теорию возникновения подобий, не оставило от нее
камня на камне!
Ну наконец, вот он, голубчик. Номер от 18 января 1939 года начинал печатать юмористическую повесть Л. Лагина «Старик Хоттабыч». Только что это теперь меняло? Это уже тридцать девятый
год.
«Мастер» закончен. Смертельно больной Булгаков вносит в
текст поправки, но это только отдельные детали. Глава о спектакле
256
Глава 60. Радлов
в Варьете написана год назад, и Степа Лиходеев давно уже Степа
Лиходеев, а не Гарася Педулаев!
Димон автоматически пролистал подшивку до 26 февраля, здесь
была последняя страница повести. В следующем номере от 27 февраля на главной странице была огромная фотография – умерла
Н.К. Крупская, жена и соратник Владимира Ильича Ленина, верный друг детей всей Страны Советов!
Еще один шок для миллионов юных сердец! Они же ее статьи
в каждом номере читали! Господи, какая нескончаемая цепь смертей! Разве можно привыкнуть к этим бесконечным смертям!
Все. Можно собирать и сдавать подшивки, Борис ждет, «Берлога» ждет, там ждет куча дел, и вообще, литература не самое сильное его место. Прав был Карло, когда сказал, что на разгадку подобий может уйти вся жизнь.
Кстати, что там с «Ладогой»? Есть она здесь?
Димон для очистки совести снова открыл подшивку. Да, все
в порядке. Вот она «Ладога», вот и любезный Омар. Ну понятно:
в тридцать восьмом, когда «Хоттабыч» печатался в «Пионере»,
его автор как раз и плыл на теплоходе за Полярный круг по заданию Александра Фадеева, спасаясь от НКВД. Там в каюте он
и писал эти главы: и про то, как Волька заморочил Омара Юсуфа
фокусом с незаходящим солнцем, и про мечту Хоттабыча работать
радистом на «Севморпути».
Все это тогда и было написано, а напечатано уже в тридцать девятом, в «Пионерке», когда тучи над редакцией «Крокодила» немного
рассеялись после расстрела М. Кольцова, основателя журнала.
Димон привстал, чтобы начать собирать папки, и в последний
раз взглянул на разворот со «Стариком Хоттабычем». Что-то зацепило его внимание, он не сразу понял, что именно, но внутри
явно сработал какой-то датчик.
Как будто на секунду клюнул поплавок, и по ровной глади реки
пошли круги.
Он снова внимательно стал читать страницу от самого верха,
сканируя взглядом строчки одну за другой. Ничего не получилось,
поплавок стоял, как приклеенный к поверхности воды.
Тогда он стал читать вслух, медленно, шепотом и, когда дошел
до слов «Рисунки Ник. Радлова», поплавок клюнул вновь.
– Радлов, Радлов, Радлов, – скороговоркой пробормотал Димон фамилию. – Кто такой Радлов? Знакомая фамилия!
Он достал коммуникатор и, пока забивал запрос в поиск, бешено вспоминал кто это – Радлов. Вроде в дневниках Булгаковой
257
Георгий Мантуров. Берлога
был какой-то Радлов. Он сбросил поиск и открыл в «Избранном»
закладку с дневниками Елены Сергеевны Булгаковой.
В открывшемся документе нажал кнопку «Найти», мгновенно
набрал стилосом «радлов» и тут же получил:
«22 апреля. Сегодня у нас Николай Радлов... Радлов – Мише:
“Ты – конченый писатель... бывший писатель... все в прошлом...”
Это – лейтмотив. Потом предложение – “почему бы тебе не писать
рассказики для «Крокодила», там обновленная редакция, хочешь,
я поговорю с Кольцовым?”».
«Да-да-да. – забилось в голове, – Радлов бывал у Булгакова,
я это помню, видел в дневниках, вот мозг и среагировал. И кто он
такой?»
Димон быстро перешел из окна «Документов» в окно «Гугл».
Так, Радлов Николай Эрнестович, художник, график, сотрудничал
в детских и сатирических журналах «Еж», «Чиж», Крокодил».
Ага! Есть, оказывается, даже портрет Булгакова работы Радлова! Вот это да! Вот не знал! Значит, что же? Радлов рисует портрет
Булгакова, свободно заходит к нему в гости, они приятели! Прекрасно! Великолепно!
И он же, этот Радлов при этом делает рисунки к «Хоттабычу»
в «Пионерской правде»! Очень мило! Ну конечно! Он же работает в «Крокодиле», а Лагин был заместителем главного редактора
«Крокодила».
Так, спокойно, спокойно. Значит, Радлов знал про «Хоттабыча» задолго до его публикации и в «Пионерке», и в «Пионере». Конечно, знал, если делал рисунки. Может, и рукопись с собой носил.
Он же не сидел в редакции «Крокодила», он был художник, работал дома или в мастерской, а в журналах сотрудничал: приносил
им свои работы. Значит, рукопись была у него при себе. Это очень
важно! Ведь не мог он делать иллюстрации, не видя перед собой
текст.
Это сейчас «Хоттабыч» – блокбастер! Это сейчас его все наизусть знают, а тогда это была просто нераскрученная детская сказочка.
Вот, значит, как! Значит, это Радлов рассказал Булгакову про
Хоттабыча. Он наверняка знал и о «Мастере», а тут знакомый
«крокодилец», начинающий писатель вдруг написал детскую сказку, в которой нечистая сила тоже орудует в Москве. Да еще попросил сделать к ней иллюстрации для «Пионерки». Как же об этом не
рассказать другу? А рукопись? Рукопись свободно мог и оставить
Михаилу Афанасьевичу. Что здесь такого?
258
Глава 61. Аннушка и масло
«И было это, – Димон снова вызвал документ с дневниками
Елены Сергеевны, – было это как раз 22 апреля! Есть! Есть! Что
и требовалось доказать. Именно весна и именно 1938 года! Вот тогда Булгаков и увидел текст «Хоттабыча»!»
Через два дня новый вариант статьи был готов, и Карло отослал
его в Италию профессору Кольезе.
Глава 61
Аннушка и масло
С маслом ситуацию он отслеживал каждый день. И до разговора с Кудрявцевым, и особенно после. В масле лежали восемнадцать
миллионов рублей, взятых в кредит.
Это было нелегко, масло не биржевой товар, цена на который
постоянно присутствует в отчетах бирж и в аналитических статьях. Это не нефть, не зерно и не кофе. Хотя на российских товарных биржах зерна и кофе пока тоже нет. Оставались аналитические отчеты, и Димон часами просиживал на специализированных
сайтах, отлавливая по крупицам всю инфу по маслу и масличным
культурам.
Если бы масло торговалось на западных биржах, было бы проще, тогда можно было бы ориентироваться на биржевые фьючерсы, но этого не было. Были факты и комментарии, были научные
статьи, но готовых выводов по маслу никто не делал.
Через месяц такого сидения Димон достаточно уверенно разбирался в аналитике и без запинки мог произносить такие слова, как
«хеджирование рисков при помощи фьючерсных контрактов».
Нашествие саранчи на несколько районов Ростовской области,
засуха на Кубани, увеличение посевов масличных культур в Украине, прогнозы нового урожая в США – все эти новости приходилось
фиксировать и принимать в расчет.
Некоторые факторы способствовали росту цен на масло, некоторые нагибали цены вниз. Он мониторил справочники оптовых
цен, издаваемых в разных областях России и с удовольствием отмечал, что цены ползут вверх, как он и ожидал. В «Эксель» он заложил формулу, рассчитывающую прибыль «Берлоги-Гром» в зависимости от оптовой цены, и каждое утро начинал с подстановки
в эту формулу актуальной информации.
К концу марта рост цены составил почти 50 процентов и никаких причин считать, что он остановится, не было видно. Петрович
регулярно навещал его в кабинете по делу и без дела и всякий раз
259
Георгий Мантуров. Берлога
спрашивал, что с маслом и какие у Димона по этому поводу есть
соображения.
Первым фактом, вызвавшим его озабоченность, стал прогноз
необычайно высокого урожая хлопка в Туркмении и Таджикистане. Хлопковое масло не конкурент подсолнечному, но он помнил
и про пальмовое масло в том, первом маркетинговом исследовании, которое дало дорогу всему проекту.
Потом его насторожили слухи о падении спроса на масло
в Юго-Восточной Азии. На фоне уверенного роста оптовых цен
все эти факторы выглядели незначительно, и когда он сказал об
этом Петровичу, тот беззаботно махнул рукой:
– Пока до нас дойдет! Пусть еще подрастет! В нашем деле, Дмитрий Иванович, нужно иметь крепкие нервы.
Димон ждал, его тревога нарастала с каждым днем, с каждым
отчетом, с каждой новостью. Кое-где в России уже наметилась
стабилизация оптовой цены.
Рост прекратился в Алтайском крае, в Новосибирской области.
В некоторых крупных городах розничные цены даже чуть сократились.
И наконец в начале апреля страны Евросоюза объявили о существенной поддержке своих сельхозпроизводителей, было решено
выделить на эти цели свыше десяти миллиардов евро.
Димон сам слышал доклад канцлера ФРГ Ангелы Меркель по
Си-эн-эн.
Она прямо так и сказала: «Мы должны поддержать производителей зерновых и масличных культур».
Он снял телефонную трубку:
– Петр Петрович, пора! Надо продавать! Давайте объявления
в «Оптовик». Купите рекламный блок на месяц в каждый номер.
На крупные партии можно давать скидку два процента, если возьмут все сразу – семь процентов. На этих условиях вписываемся.
– А не рано, Дмитрий Иванович? Все вроде нормально, я слежу
за рынком, цены не падают пока.
– Когда начнут падать, будет поздно! Продавайте Петр Петрович!
– Да, что с вами? – забеспокоился Девятов. – Что случилось-то?
В чем дело?
Димон вздохнул, вспомнил про Ангелу Меркель и твердо сказал
в трубку:
– Дело в том, Петр Петрович, что «Аннушка уже разлила масло»! Продавайте.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]