Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Берлога. Большой бизнес. Большие деньги. Большая любовь
.pdf
Глава 34. Стук колес
рой он обычно ездил в командировки. – Здесь термос, котлетки
твои любимые с чесночком, курицу я сварила.
– Мам, ну термос-то зачем? В поезде ведь чай дают, – пытался
отбиваться Димон. – И курицу зря. Ехать всего одну ночь.
– Мало ли что? – возражала мама. – А в гостинице?
– А в гостинице ресторан есть, там будет завтрак.
– Ну так потом съедите с товарищами. Не пропадет.
С мамой спорить было бесполезно. Объяснять ей, с какими товарищами он едет, тоже в его планы пока не входило. К тому же
Димон не раз убеждался в том, что она в итоге очень часто оказывается права.
– Ну хорошо, курицу положи, только котлет не надо, я тебя
очень прошу. От них запах будет на весь вагон. Я их лучше сейчас
съем, если уж ты так настаиваешь.
На вокзал Димон приехал на метро, такси брать не стал – по
пробкам быстрее добраться своим ходом. Они договорились встретиться в вестибюле Ленинградского вокзала.
Димон стоял у стены рядом с закрытым уже газетным киоском, обвешанный тремя сумками – с вещами, с едой и ноутбуком.
Женя опаздывала. Телефон был недоступен. До отправления поезда оставалось меньше пятнадцати минут. Когда вдалеке он наконец увидел Женьку, у него перехватило дыхание, – так сильно
он ее ждал. Она тоже шла, нагруженная двумя сумками. Он поднял
руку, но было далеко, и она не заметила.
Тогда он, забыв про свой багаж, сперва не быстро, потом все
ускоряя шаг, почти побежал ей навстречу. Она наконец заметила и
приветливо помахала рукой. Вещи мешали ей идти быстрее, и тогда она бросила их и тоже побежала навстречу Димону. Они встретились посередине огромного зала, она бросилась ему на шею, он
обнял ее и закружил.
– Ну где же ты была? Опаздываем ведь! – Димон поставил Женю
за пол. – Я тут стою, волнуюсь!
Он быстро вернулся, подхватил ее сумки, перекинул ремень
одной из них через голову, освободившейся рукой крепко взял
Женькину руку и потащил ее к выходу на перрон. По дороге захватил свои вещи (самое главное – ноутбук!), отдал Жене свой легкий
пакет с едой, мельком взглянул на электронное табло. До отхода
поезда еще 7 минут.
Запыхавшиеся, они подбежали к вагону.
– Молодые люди, вам сюда? Вы уверены? – строго спросила стоявшая у двери проводница.
141
Георгий Мантуров. Берлога
– Сюда, сюда, – скороговоркой ответил Димон. – Жень, покажи
билеты.
Женя еще не успела протянуть ей билеты, но проводница, увидев еще издалека фирменные красочные билеты спецпоезда, мгновенно изменилась.
– Милости просим, милости просим, – заулыбалась она, – ваше
купе седьмое, вас только и ждем, давайте, девушка, ваши вещи,
я вас провожу.
Войдя в вагон, Димон почувствовал себя так же, как когда в
первый раз сел в служебную «Тойоту»: было уютно, чисто и тепло. Под ногами мягкий ковер, на окнах тяжелые портьеры, везде
хромированные ручки, чистые до скрипа поручни у окон. И отношение такое же – все просто мечтают сделать тебе что-то приятное!
Проводница провела их к купе и торжественно открыла мягко
отъехавшую дверь.
Женя вошла первой, села на диван. У окна был обычный вагонный столик, напротив диван, где сидела Женя. Другого дивана напротив не было, только небольшое кресло. Остальную часть стены,
противоположной дивану, занимал шкаф.
Кресло и диван были красного цвета, под цвет дивана были тяжелые бордовые шторы на окне. На этом фоне даже пластиковые
стены купе светлого кремового цвета выглядели роскошно.
– Вот сюда, пожалуйста, – щебетала проводница, открывая разные дверцы шкафа, – сюда вещи, одежду. Раздевайтесь, гости дорогие, у нас тепло. Вот здесь умываться, диван раздвигается, я вам
потом покажу. Столик тоже сдвигается в сторону кресла. Вам понравится.
Она пропустила Димона внутрь и вышла из купе в коридор. Там
она столкнулась с быстро летящим по коридору парнем с кипой
глянцевых журналов и рекламных буклетов, которые он разбрасывал по купе. Парень был похож на то ли на Бивиса, то ли на Бадхеда, Димон их всегда путал. С маленьким таким ротиком и большим
подбородком.
– Быстрее, Шурик, быстрее, скоро отправляемся, – подтолкнула она парня. – Ты что, первый раз, что ли?
– Ну все, – Димон закрыл дверь купе, – успели, кажется. Давай
помогу раздеться.
Он взял у Жени пальто, повесил на плечики, разделся сам, аккуратно спрятал вещи и одежду в шкаф, сел рядом с Женей, достал
коммуникатор, взглянул на время.
142
Глава 34. Стук колес
– Сейчас, еще полминуты.
Они сели рядом тихо, как дети, положив руки на коленки, и стали ждать этот особый миг для любого человека, который сел в поезд. Как они ни старались заметить, что поезд тронулся, этот момент они все-таки пропустили.
Не было ни толчка, ни лязга, и только по виду из окна стало
ясно, что они поехали: столб с фонарем бесшумно и плавно начал
уходить назад, люди на перроне стали быстрее махать руками, беззвучно что-то крича напоследок, прощаясь с отъезжающими. Другие столбы стали наезжать и уходить вдаль, потом и перрон кончился, поезд стал набирать скорость, и вот тогда только впервые
послышался главный звук дороги – стук колес.
Пока Димон разбирался с умывальником, смотрел, как включать
телевизор и как сдвигать столик, Женя просматривала журналы.
– Посмотри, – сказала она, – вот Тиффани, какая прелесть!
Димон присел рядом с ней.
– Где прелесть? Вот эти бриллианты? А по-моему, ничего особенного.
– Да вот же, не узнал? При чем тут бриллианты? Одри Хепберн
в фильме «Завтрак у Тиффани».
Димон вгляделся повнимательнее. Действительно, на развороте
был большой снимок с той же девчонкой, которую он видел тогда
с Женей в кино про Рим. На снимке она была еще сильнее похожа
на Женьку. Прическа только немного другая.
– Жень, ну вылитая ты. Прямо как две капли воды. Это не она,
это ты – прелесть! Слушай, уже второй раз эта Хепберн на моем
пути, и ты всегда рядом. Это знак судьбы.
– Какой судьбы? Ты же всегда был против гороскопов. Какой
ты странный мальчик все-таки.
– Ладно, потом разберемся с гороскопами. Давай лучше меню
посмотрим, – и он взял со столика меню вагона-ресторана.
– Вот смотри, что ты хочешь? Все принесут прямо в купе. Каре
ягненка? А может быть, утиную грудку под малиновым соусом? Ух
ты, прямо слюнки текут. Ты не знаешь, что такое каре?
– Каре – это прическа. Ты лучше скажи, где моя сумка.
– Я убрал. А вот смотри, блинчики. Смотри, с икрой, с вареньем.
– Вот достань, пожалуйста, и найди там мои блинчики. С такой
начинкой здесь наверняка не подают.
– А действительно, – Димон открыл шкафчик и достал оттуда
свою и Женину сумки с едой. – Где, говоришь, тут блинчики?
143
Георгий Мантуров. Берлога
– Давай, я все сделаю, – Женя взяла у него сумки,и через минуту на столе появилась и мамина курица, и Женины блинчики
с сырковой массой внутри, и свежие огурцы, и черный, обсыпанный кориандром, бородинский хлеб, и сало с прожилками, тонко
нарезанное, посоленное крупной солью, переложенное лавровым
листом и чесночком.
В шикарном купе для миллионеров сразу запахло знакомым
с детства плацкартным вагоном поезда дальнего следования.
– Мама все-таки положила. Не одно так другое – с досадой сказал Димон. – Наше сало перепутать невозможно. Ну как так можно! В такой поезд – и такое сало!
Чтобы отвлечь Женю от этого неподобающего запаха, Димон
снова потянулся за меню.
– Так-с. Что будем пить? – тоном завсегдатая роскошных
ресторанов спросил он. – Имеется «Брют Лоран-Перрье», а
также «Вдова Клико». А может быть, сударыня, вам угодно
будет вот это, – он набрал воздуха и прочитал, с трудом выговаривая незнакомые слова: – Кот-дю-Рон-Домен-Дю-ВьеШеен-Кюве-де-Кап-син, вот черт, не выговоришь, – сказал он
и засмеялся.
– Молчи уж, знаток французских вин, – насмешливо ответила
Женя. – Какой к такому салу может быть еще Капусин? Я тут взяла
кое-что, вот, – и она достала бутылку «Абрау-Дюрсо», – это не
Капусин, конечно, это наше, и притом очень вкусное, пахнет виноградом, не химия какая-нибудь. Я про него, кстати, статью писала
один раз.
– Ты прямо как Белинский, – возразил ей обиженно Димон, – про
все-то ты у нас писала, настоящая энциклопедия русской жизни.
Он сказал и сразу пожалел об этом. В Жениных глазах на миг
блеснула искорка пренебрежения.
– Чудик, – ответила Женя, – что у тебя по литературе? Это не
Белинский – энциклопедия. Это Белинский так сказал о «Евгении
Онегине» – энциклопедия русской жизни! Нет, Димочка, литература все-таки не самое твое сильное место.
Димон сделал вид, что не заметил иронии. Пропустил мимо
ушей. С Женей все-таки надо быть все время очень аккуратным,
чтобы не попасть в дурацкое положение. С такими ляпами она его
совсем уважать перестанет. И он тогда тоже себя уважать перестанет.
– А ты Хемингуэя читала? «На Биг Ривер», – спросил он, чтобы
хоть как-то компенсировать свою неграмотность.
144
Глава 34. Стук колес
– Конечно, – ответила Женя, – но мне больше нравится «Кошка
под дождем», хотя это все рассказы, а вот «Фиеста» – это действительно великая вещь. Читал «Фиесту»?
Димону стало не по себе. В голове промелькнула и тут же улетучилась слабая мысль – что-то связанное с его прежними рассуждениями о смысле учебы. Типа «учиться для того, чтобы ты сам себя
мог уважать». Что-то в этом роде.
Он не ответил Жене, а сделал вид, что не расслышал, и молча
стал заворачивать сало и курицу назад в полиэтиленовый пакетик.
Потом спрятал в сумку в шкаф, а эту мысль про учебу решил додумать в другой раз.
Вместо этого он взял в руки бутылку и сосредоточенно стал откручивать проволочный замок пробки.
– Смотри, придерживай, – озабоченно сказала Женя, – это
шампанское, да притом красное. Не дай бог, обольешь тут всю эту
роскошь, не расплатимся потом.
Димон и так старался изо всех сил, до этого шампанское ему
приходилось открывать всего-то пару раз. Пробка негромко хлопнула, бутылка зашипела, Женя подставила два стакана, и розовое
пенистое вино благополучно наполнило их до половины.
– Ну, – подняла Женя свой стакан, – в добрый час. Чтобы все
было хорошо. Да?
Димон молча кивнул. Он не знал, что надо говорить в таких случаях. Он в который раз не верил своим глазам.
Это был сон – пить шампанское с Женькой в ночном шикарном
купе поезда Москва – Петербург. Впереди целая ночь вдвоем, потом целый день и еще ночь. Вдвоем и только вдвоем. И никто не
сможет им помешать. Наоборот, все будут им только помогать
и оказывать всевозможные услуги, как эта вот проводница.
Он включил телевизор, начал щелкать каналами.
– Ой, оставь вот это, – вдруг попросила Женя, – Лили Аллен.
Every-thing’s Just Wonderful. И сделай погромче.
Димон оставил, сделал звук посильнее.
– А кто она?
– Англичанка. Голос – необыкновенный. Обожаю ее.
– Не понимаю, – сварливо сказал Димон, еще не забывший о Белинском, – что ты от нее так прешься?
Он не успел договорить, как уже пожалел о том, что сказал.
Женькины глаза сузились и стали дикими, как у кошки.
– Никогда не смей говорить мне такие мерзкие слова. Понял?
– А что я сказал? – попытался сыграть под дурачка Димон.
145
Георгий Мантуров. Берлога
– «Прешься»! Мерзость какая! Это от клея прутся. Ты что, здесь
клей нюхаешь с «падонками»? Так только они выражаются!
Димон покачал головой.
– Жень, извини. Это мне вино в голову ударило, я не хотел, –
только и смог произнести он.
В дверь постучала проводница со стаканами веером в обеих руках:
– Приятного аппетита, чаек будем?
– Будем, конечно, будем, – обрадовано ответил ей Димон.
Он осторожно взял у нее два стакана и поставил их на столик.
Проводница смахнула со столика крошки и тихо вышла, бесшумно
закрыв за собой дверь.
Чтобы замять неприятный разговор, Димон стал раскладывать
по стаканам сахар, потом осторожно взял один блинчик и стал его
сосредоточенно жевать. Он жевал и по привычке одним глазом
смотрел на открытые журналы, лежащие на краю дивана. Женя
продолжала слушать англичанку.
– А этот Шурик не дурак, – проглотив второй блинчик, сказал
он. – Знает, где разносить такие журнальчики.
– Да уж, – ответила Женя, как ни в чем ни бывало, – в пригородных электричках бриллианты от Тиффани продавать не стоит.
Я думаю, он дорого дал бы, чтобы проникнуть в твою школу.
– Ты что, – возразил Димон и тут же представил Ольгушу на
уроке, лениво листающую журнал с украшениями от Картье, –
кому там продавать бриллианты?
– Да не старую твою школу, – шутливо щелкнула его по затылку
Женя, – ты что, правда пьяный? В новую школу. В «Берлогу», где
Кудрявцев и другие миллионеры!
– Кто его туда пустит – в «Берлогу»-то! – Димон улыбнулся. –
Хотя и в старую школу не пускают. Тоже охранник стоит, не проскочишь. Да и что там рекламировать, в нашей школе? Кто там будет покупать? Школьники? Учителя?
– Зря ты так думаешь, – Женя покачала пальчиком перед его
носом. – Ты знаешь, какой рекламный бюджет у детских изданий?
У детских телеканалов? Я статью писала об этом. В Штатах это миллиарды долларов, у нас статистики нет, но возьми любой детский
журнал, Микки Маус какой-нибудь, – там сплошная «Кока-Кола»
и «Лего», а это миллионы долларов! Если бы в обычную школу
можно было просто так зайти и раздавать там рекламу, туда сотни
агентов бы ломились с самого утра!
Димон задумался. Что-то в этом было. Какой-то креатив явно был,
но вот какой? Как можно попасть в школу? Внезапно его осенило:
146
Глава 34. Стук колес
– Жень, я гений! И ты тоже гений. Я все понял! Это будет такой креатив! Такой креатив! Надо делать бесплатную газету для
школьников и распространять ее в школах и гимназиях. Ты понимаешь?
– Да кто тебе разрешит такое? – скептически заметила Женя. –
Это на уровне мэрии должно решаться, не ниже.
– А Кудрявцев? Если он одобрит, он все решит. Женя, в этом
мире все реально, чудес не бывает, бывают только хорошо спланированные мероприятия. Надо только все продумать нам самим.
– А деньги где? – осадила его Женя. – Ты себе представляешь
хотя бы, в какие деньги это все выливается?
– Жень, я все теперь представляю. Я даже теперь знаю, как
бизнес-план делается. Это мы все сделаем. Сколько в Москве школ?
Ну примерно? Хотя что я спрашиваю?
Он достал коммуникатор, проверил, есть ли в вагоне Wi-Fi.
Связь была. Он вышел в Сеть и через минуту ответил сам себе:
– Примерно полторы тысячи школ и в них около восьмисот тысяч учащихся.
– Да, приличная аудитория, – задумчиво отреагировала
Женя.
– Минус перваки, начальные классы, остается, думаю, с полмиллиона. Представляешь, рекламный ресурс: полмиллиона читателей бесплатных газет, при этом узко таргетированных?
– Узко чего? – не поняла Женя.
– Ну, таргетированных, то есть направленных на определенную
аудиторию. У нас же школьники от двенадцати до семнадцати лет.
– А их родители? – добавила Женя. – Они газеты ведь домой
понесут, а там родители, им тоже интересно, чего там их детишки
читают в школьной газете.
– Вот именно! Ты молодец, Женька. Значит, еще больше аудитория. Какую газету будем делать – еженедельную или месячную?
И как назовем? – Димон загорелся.
– Какой ты быстрый, – осадила его Женя, – прямо сейчас будем
делать? Это на тебя так креативно «Абрау-Дюрсо» действует. Тут
не сгоряча надо. Тут думать надо, какие рубрики, о чем писать, тут
вопросов много.
– Ну а назовем-то как? – не унимался Димон. – Давай так: «Городской школьник», хотя погоди, вдруг такое уже есть. – Он опять
зашел в Сеть и расстроенно сообщил: – Точно есть.
– Что, такая газета есть? – удивилась Женя. – Не слышала что-то.
147
Георгий Мантуров. Берлога
– Нет, фирма по производству школьных обедов, но все равно
жалко. Хорошее название.
– Полная ерунда твое название, – резко оборвала его Женя, –
от такого названия всех стошнит в первый же день. Это название
именно для фирмы по производству тухлых школьных обедов.
– Ну хорошо, пусть отстой. А ты бы как назвала? – обиделся
Димон.
– Я бы назвала, – задумалась Женя, – ну например, «Сто пудов».
– А при чем здесь сто пудов?
– Ну во-первых, потому, что там будет все правдиво и проверено. А во-вторых, при чем здесь «Тын-ц»?
– Какой «Тын-ц»?
– Журнал есть такой, «Тын-ц», все малолетки от него в восторге. А еще есть «Отвертка». Слышал про «Отвертку»?
– Про «Отвертку», допустим, слышал.
– Ну вот. Ты же не удивляешься, почему «Отвертка». И никто
не удивляется. А все читают.
– А нас будут читать? Как ты думаешь?
– От нас зависит, больше ни от кого.
Они еще долго спорили, потом еще выпили шампанского, опять
ели блинчики, потом пили чай, потом немного даже потанцевали,
тесно прижавшись друг к другу.
Это была Here, There And Everywhere Битлз. Димону было приятно, что она уже закачала своих любимых битлов в новый телефон. Они поделили наушники, и музыка проникала в них одновременно.
Димон раскачивался под эту музыку, зарывшись в Женины волосы, и думал, что Here… – это лучший медляк в его жизни, что
никогда еще ни одна музыка так не уносила его по своим волнам.
Он хотел сказать об этом Жене, но вовремя спохватился, решив
не рисковать: слово «медляк» ей тоже могло не понравиться.
Что-то в нем тоже было мерзкое. «Медляк». Что-то похожее на
«мерзость», «подлянка» и «слизняк».
Потом шампанское кончилось и наступила ночь, потому что
они погасили большой свет и оставили только синий ночник под
потолком.
И осталась в ночи только Женины густые душистые волосы,
только ее прохладные руки у него на спине, только ее нежный шепот и стук колес…
148
Глава 35. Петрович
Глава 35
Петрович
Субботним утром, когда они завтракали в купе бородинским хлебушком и душистым сальцем, запивая все это крепким,
сладким чаем, Петрович за рулем своей «Субару» мчался по Ленинградке на север. Там, на берегу водохранилища вдалеке от
Москвы, в неприступных тверских лесах находилось поместье
Кудрявцева.
Рассвет еще только занимался, но уже было понятно, что денек
будет веселый и солнечный. Несмотря на субботу и раннее время,
Ленинградка была уже забита машинами, и нормальная дорога начиналась только после Клина.
Проехав Конаково, Петрович свернул с Ленинградки и еще
больше часа ехал по сельским дорогам, пока не уперся в тупик,
дальше дороги не было.
Деревенька, стоявшая в этом захолустье, не производила
впечатления заброшенной. Два десятка домов были отстроены
недавно, по толстым жестяным трубам можно было догадаться,
что в деревне есть газ, а значит, и возможность жить круглый
год. В одном из крайних домов Петровича уже ждали: хозяин
открывал ворота и придерживал за ошейник рослую кавказскую
овчарку.
– Петру Петровичу наше почтение. Сейчас, погоди, отведу вот
этого зверя, – сказал хозяин.
Пока Петрович заруливал во двор, хозяин запер пса в просторный вольер и вернулся к гостю.
– Ну, здравствуй еще раз.
Мужики обнялись.
– Ох и воздух тут у вас! – восхищенно вздохнул Петрович,
с удовольствием глядя на щетинистое и красное от мороза лицо
хозяина. – У нас в Подмосковье тоже хорошо, но не так.
– Чайку попьешь? – предложил хозяин. – Сколько в дороге-то,
часа три, поди?
– Нет, Семеныч, спасибо. Лучше на обратном пути, тогда уж
в спокойной обстановке и чайку можно, и всего остального. Сейчас спешу. Давай выгоняй.
– Обижаешь. Уже стоит за околицей. Ты как позвонил, я сразу
выгнал, прогрел, можно ехать. Только переоденься.
Они зашли в дом, где Петрович сменил городской костюм и
обувь на охотничью одежду – подшитые кожей валенки, теплые
149
Георгий Мантуров. Берлога
брюки и куртку. Нахлобучил на голову пушистую лисью ушанку,
потопал, проверил, все ли ладно сидит, не жмет ли где, не трет ли.
– Ну все, поехал я.
– Не сильно гони, машина – зверь.
Они вышли из дома, прошли через другую калитку на задворки.
Там стоял черный с платиной снегоход, один вид которого заставил Петровича забыть об усталости и проделанном пути.
– Новый? – спросил он у хозяина.
– Да, неделю назад привезли.
– И сколько?
– Денег-то? Не знаю, но думаю, с пол-лимона будет.
– Да не денег! Сил сколько?
– По паспорту 180 лошадей, но я проехал чуть-чуть. Дури в ней–
страшное дело, ты не гони смотри.
Петрович сел на кожаное сиденье, включил мотор, поиграл курком газа. Мотор легко отзывался на малейшее усилие пальца.
– Руль подогревается, – наставлял его Семеныч, – движок с турбонаддувом. Смотри аккуратней.
– Главное, чтобы лед был крепкий, – ответил Петрович, – за
меня не беспокойся, я не лихач, ты же знаешь.
Он плавно вывел снегоход на свежий снег, тронулся и помахал
хозяину на прощанье:
– Сегодня и вернусь, так что жди.
День разошелся на славу. Солнце искрилось в каждой снежинке
на бескрайних пространствах водохранилища. Далеко вдали виднелся другой берег, сплошь покрытый черным лесом.
Петрович взял курс на дальний мысок противоположного берега, дал газ. Через полчаса он обогнул мысок, проехал вдоль берега
до пологого места и вывел машину на берег. Он с удовлетворением
убедился, что выехал точно, координаты на GPS-приемнике совпадали с намеченными. Еще пятнадцать минут по лесу, и вот он – санный след. Да не от снегохода, а самый настоящий санный след, со
следами копыт и конским навозом.
Он свернул по следу вправо, проехал еще несколько километров
и вскоре выбрался на широкую поляну, посреди которой стоял частокол метра четыре высотой. За ним виднелись башенки рубленого дворца, настоящего дворца из сказки про Морозко, только
раз в десять побольше. Высоченные дубовые ворота были окованы
толстым железом и, казалось, могли выдержать долгую осаду.
«Но против БТРа все равно слабоваты будут, – оценил Петрович, – за один раз вынесет при желании».
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]