Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Берлога. Большой бизнес. Большие деньги. Большая любовь
.pdf
Глава 29. Как прокормить такую ораву
толк будет, стопудово. Пусть в каждом классе хотя бы по два-три человека хотят учиться, по стране-то сколько всего получится?
Глава 29
Как прокормить такую ораву
После занятий Димон прошел к себе в офис. Машеньки уже
не было, на столе лежала записка с телефоном водителя. Димон
заказал машину через час и зашел в Сеть. Его интересовали кадры.
Оказалось, все довольно просто, как он и предполагал: есть
много сайтов о работе с огромными базами данных, где нетрудно
найти любую профессию. Там же есть и данные о зарплатах: и кто
сколько запрашивает, и кому сколько предлагают.
– Вот тебе и условия на рынке труда, – пробормотал Димон,
вспомнив слова Веры Ивановны. – Вот они, все эти условия, и искать ничего не надо. Надо просто тупо составить список, кто нам
нужен и сколько человек, а зарплаты взять по среднему из этой
базы. Просит человек двадцать тысяч рублей, а ему предлагают
шестнадцать, вот и поставим в план восемнадцать тысяч. Чего тут
сложного? Надо брать и делать!
Он вспомнил слова Игоря, сказанные за обедом.
– Ну что ж, будем мобилизовывать подчиненных.
Он вздохнул и наудачу набрал внутренний номер Евгения Петровича. Тот оказался у себя.
– Евгений Иванович, это Чернов. Вы еще не ушли? А Вера Ивановна?
– Она ушла. А я сижу вот, прикидываю все.
– Зайдите ко мне, пожалуйста, у меня тоже есть кое-какие мысли.
Димон подготовил заранее фразу, с которой начнет разговор
с финансистом, что-то вроде: «Я настоятельно прошу вас ускорить
работы над бизнес-планом», но у того, оказывается, был уже почти
составлен список требуемых профессий. В основном требовались
монтажники, водители, автослесари, диспетчеры.
– Я думаю, нам нужно сформировать следующие отделы, – задумчиво рассуждал Евгений Иванович, – производственный отдел,
научно-технический отдел и отдел продаж.
– А рекламный отдел? – возразил Димон. – Без рекламы ничего
не продадим. Это уж точно.
– Да, конечно, и рекламный. Только он будет называться отдел
маркетинга или отдел PR-технологий.
111
Георгий Мантуров. Берлога
Через час, когда в дверь кабинета робко постучал водитель,
перечень должностей был почти готов. Сорок монтажников, двадцать водителей, пять автослесарей, четыре инженера-технолога,
два диспетчера, пять менеджеров по продажам и так далее. Всего
около ста человек.
– Теперь осталось установить для каждой штатной единицы
оклад, – сказал Евгений Иванович, – а вы, Боря, езжайте домой.
Я Дмитрия Ивановича на своей отвезу.
– И мы выходим на месячный фонд зарплаты? – с надеждой
спросил Димон и помахал рукой водителю.
– Да, протаксируем, просуммируем, прибавим премиальный
фонд, налоги, и раздел бизнес-плана, считай, готов. Надо только
проанализировать рынок труда, какие сейчас оклады в разрезе
специальностей. А может быть, закажем исследование на стороне,
Дмитрий Иванович?
– Да ладно вам, Евгений Иванович. Не надо ни у кого ничего заказывать. Я завтра сам до обеда проведу такое исследование. Тут
ничего сложного. Справлюсь, я думаю. Меня другое сейчас интересует. Значит, пусть средняя зарплата у нас будет ну, скажем,
двадцать пять тысяч рублей, – стал вслух рассуждать Димон. – На
сто человек получится без премий и налогов два с половиной миллиона в месяц. Ничего себе – два с половиной лимона! Сколько налоги ставить, Евгений Иванович?
– Кладите сорок процентов на единый социальный налог.
– Так много? Ну ладно, пусть будет сорок процентов налог
и пусть уж шестьдесят процентов премии, выходит сто процентов
прибавляется, значит, не два с половиной, а все пять миллионов рублей получается?
– Не получается. Надо сначала прибавить шестьдесят процентов. А уже потом от большей суммы брать сорок процентов налог.
Димон на пару секунд задумался.
– А не все ли равно? Хотя нет. Ну да, точно. Надо не складывать,
а умножать. Получается один и шесть надо умножить на один и
четыре. Будет два двацать четыре. То есть не сто процентов, а сто
двацать четыре надо прибавлять. Нельзя складывать сорок и шестьдесят. Значит, не пять миллионов, а – он еще раз пощелкал по кнопкам калькулятора – а пять шестьсот. – Он сконфуженно почесал в
затылке. – Ошибся маленько – на шестьсот тысяч рублей. На целых
шестьсот тысяч, а вроде и не было разницы, как считать!
– Верно. Хотя немного меньше: там будут льготы, различные
вычеты, но я все потом уточню в расчете.
112
Глава 29. Как прокормить такую ораву
– Так это сколько же надо продать громоотводов, чтобы всю
эту ораву прокормить? Пять миллионов шестьсот тысяч рублей
каждый месяц! Почти шесть миллионов!
Димону вдруг стало страшно. Очень захотелось бросить все
и вернуться в старую школу. К Ольгуше, Эльвире, Горынычу, братьям Филиным и другим милым людям.
Там не надо будет никого кормить и ни за кого отвечать. Максимум ответственности – схлопочешь пару или родителей вызовут.
– А вот давайте считать. Мы с вами из чего исходили, когда монтажников считали? Что они будут устанавливать в среднем по две
системы в день. Так?
– Ну так. Когда по три, а когда и по одной. В среднем пусть
две.
– Значит, у нас двадцать бригад, по две системы – получается
сорок в день. В месяце двадцать два рабочих дня, значит, восемьсот
восемьдесят систем в месяц. Минус простои, срывы, неувязки, провалы в спросе, форс-мажор всякий. Оставляем семьсот. Хорошо?
– Значит, семьсот по двадцать пять тысяч рублей в среднем за
одну систему, это будет… – Димон опять пощелкал кнопками. –
Это будет семнадцать с половиной миллионов рублей в месяц.
– Да, на такой объем выручки надо стремиться выходить ежемесячно.
– Это что же, семнадцать с половиной минус пять шестьсот получается грубо одиннадцать с половиной миллионов рублей прибыли? Неплохо.
– Ну что вы, дорогой Дмитрий Иванович, вы, наверное, просто устали. Кроме зарплаты есть и другие издержки производства.
Сами системы чего-то стоят? Сырье, материалы? Машины вы покупать собираетесь?
– Ой, ну конечно. Вот, машины. Конечно, машины нужны. Нам
нужно минимум десять «Газелей». Они по полмиллиона где-то,
всего пять миллионов. Как их списывать? Одиннадцать с половиной миллионов минус пять?
– Нет, конечно. В издержки включается не вся стоимость машины, а только ее амортизация.
– Только амортизация? А двигатель? А кузов?
– Да нет, Дмитрий Иванович. Вы не поняли. Амортизация не
в смысле рессор, амортизаторов и всего такого прочего. Амортизация – это такой экономический термин, он означает постепенный износ машины. Скажем, у грузового автомобиля нормативный
срок службы восемь лет, это означает, что каждый год на издерж-
113113
Георгий Мантуров. Берлога
ки производства списывается примерно одна восьмая или двенадцать процентов от первоначальной стоимости автомобиля.
– То есть вы хотите сказать, что от пяти миллионов мы будем от
выручки минусовать в год двенадцать процентов, а каждый месяц
один процент? Это пятьдесят тысяч рублей. Всего-то?
– Грубо говоря, да.
– Это хорошо. Что там еще, вы говорили, входит в издержки?
– Сырье, материалы, горюче-смазочные материалы, аренда помещений. Вы склады будете свои строить или арендовать?
– Пока, наверное, арендовать, – ответил Димон, – когда это мы
их построим? Потом да, а пока однозначно арендовать.
– Да, верно. Знаете что? Давайте сейчас поедем домой, уже
поздно, а концу недели я все доведу до конца. Вы мне только дадите сведения по рынку труда, исходя из нашего штатного расписания.
Они вышли из школы, сели в «Ситроен» Евгения Ивановича.
– Ну а все-таки, Евгений Иванович, – не успокаивался Димон, –
на какую прибыль мы выйдем примерно, как вы думаете?
– Думаю, миллиона на три, три с половиной. Это до налогов.
– Опять налоги? – ужаснулся Димон. – Какие налоги? Мы же
заложили сорок процентов.
– Так то был единый социальный налог, он исчисляется от фонда заработной платы. Из этих денег государство платит пенсии,
содержит медицину. А кроме него есть еще налог на прибыль. Это
главный налог.
– И сколько? – безнадежно спросил Димон.
– Тридцать процентов.
– Это же миллион в месяц! Огромные деньги. Все на этом, надеюсь? Три с половиной минус миллион, два с половиной остается?
– А кредит? Вы его возвращать собираетесь? Да проценты за
кредит не забудьте!
– Еще полтора миллиона минус, допустим. Миллион остается.
– Да, остается миллион.
– На этот раз все? Миллион-то наш хоть?
– Если не вспоминать про НДС, то да, миллион наш.
– Какой еще НДС? – Димон почувствовал, как в нем закипает
протест.
– Налог на добавленную стоимость. Ну это посложнее, я вам
потом расскажу.
– Это про сюртук, что ли, добавленная стоимость? – угрюмо
пробурчал Димон, вспомнив лекции Горыныча.
114
Глава 29. Как прокормить такую ораву
– Да вы неплохо знаете Маркса, Дмитрий Иванович, – засмеялся финансист. – Да, и про сюртук расскажу, и про налог. Но миллион примерно останется.
– Значит, продаем на семнадцать с половиной миллионов,
а в сухом остатке имеем всего один миллион в месяц! Жесть! Маловато будет.
– Что вы, Дмитрий Иванович! При чем тут жесть? Это же почти
шесть процентов прибыли в месяц после уплаты налогов! Дивный
показатель. О таком бизнес-плане можно только мечтать.
– Значит, дадут деньги? А сколько будем просить-то? – вдруг
спохватился Димон. – Это же самое главное.
– Я все посчитаю, Дмитрий Иванович. К понедельнику сделаю. Миллионов двадцать–двадцать пять, скорее всего, просить будем на два года. По миллиону в месяц будем отдавать.
Вы сколько? Полтора планировали? Укладываемся тогда, даже
с запасом.
Ввалился Димон домой уже в одиннадцатом часу, уставший настолько, что сил не было переодеться. Голова была пустая, как высохший колодец. Не переодеваясь, зашел в ванную, вымыл руки.
Мать поставила на стол еду, молча села рядом.
Димон вяло поковырял вилкой голубец в сметане, обычно любимое свое блюдо, но не доел, а лишь жадно выпил стакан горячего
чая с лимоном.
Пока он ел, вокруг кругами ходил Антон, которого что-то распирало. Он явно жаждал общения, но из деликатности не прерывал трапезы старшего брата.
– Ты чего такой загадочный ходишь, как красна девица? – наконец обратил на него внимание Димон. – Дело какое есть?
– А ты не видишь? – с трудом скрывая ликование, ответил Антошка.
– Нет, а что?
– Ты что? Серьезно не въезжаешь? – и Антон поднес к носу Димона рукав джемпера с лейблом «Benettone». – Фирма! И плюс еще
джинсы, и плюс зимняя куртка, только их еще подкоротить надо.
Все утро с мамой ездили по магазинам. Чуть в школу не опоздал.
– Круто, – одобрил Димон, – ты теперь первый парень на деревне! Только не в коня корм. Порвешь завтра же.
– А тебе зато целых три костюма купили, в твоей комнате на
стуле висят! – радостно продолжал Антон. – И куртку, и рубашек,
наверное, штук десять, и галстуки, больше, чем у папы теперь, наверное, стало.
115
Георгий Мантуров. Берлога
– Да, – поддержал отец, – пойдем, что ли, померяешь. Вдруг не
подходит.
Димон с неохотой поплелся за родителями к себе в комнату.
Надев первый костюм, он с неожиданностью для себя осознал,
что мерить, оказывается, ему не в тягость. Было даже приятно. Он
с удовольствием смотрел на себя в зеркало на обратной стороне
дверцы шкафа, ему очень шел серый цвет. А он почему-то всегда
предпочитал черный.
Димон впервые в жизни получил от одежды какое-то новое удовольствие. Это было незнакомое чувство. Он как-то раньше никогда
не придавал особого значения шмоткам, что в них особенного? Штаны – они и есть штаны, кроссовки – они и есть кроссовки. Любимой
его одеждой круглый год были штаны с карманами на коленках,
футболки и куртка с капюшоном. Костюмы Димон терпеть не мог.
В новом костюме было очень приятно расправить плечи и не
горбиться, чтобы скрыть торчащие из рукавов длинные руки. После вечных грубых джинсов особенно приятно было ласковое прикосновение к ногам тонкой и легкой шерстяной ткани брюк.
Дорогая хлопковая сорочка не кололась и не давила шею, и в ней
не становилось через минуту жарко, как в бане. Галстук был, конечно, не слишком привычен, стеснял и раздражал, но в «Берлоге»
Димон не видел ни одного мужика без галстука, и значит, с этой
неизбежностью придется мириться. Да и стоил этот галстук – мама
не горюй!
Вообще, приятно было ощущать качество хороших и добротных вещей, еще он с удивлением заметил, что пиджак сидит на нем
очень аккуратно, нигде не торчит и не стоит колом. Он и не любил
никогда эти пиджаки за то, что всегда выглядел в них неуклюже.
Даже не то чтобы неуклюже, а по-идиотски совсем. В чем тут дело,
он никогда не понимал. Оказывается, бывают и другие пиджаки.
Выглядел он в нем совсем не по-идиотски, а, пожалуй, даже симпатично, как придирчиво он ни разглядывал себя.
В комплект к костюмам мать купила две пары ботинок, которые
совсем не жали. Не слишком остроносые и не слишком тупоносые, одна пара черная, другая коричневая. Ногам было в них мягко
и очень уютно. Из зеркала на Димона смотрел незнакомый юноша, изящный, очень ухоженный, почти такой же, как те ребята, что
приходили на собеседование к Кудрявцеву.
– Я всегда говорила, что мой сын – красавец, – тихо сказала
мать, подойдя и обняв его сзади. – Ты не против, что я Антону
тоже купила кое-что на эти деньги?
116
Глава 30. Кредит
– Мам, о чем ты говоришь? Это наши деньги. Общие. Ты всем
купи, и себе обязательно, и папе. Если осталось. Я дам еще, у меня
еще есть, я просто забыл вчера снять в банкомате, совсем закрутился.
– Что ты, еще осталось. Немного, правда. Такая дороговизна!
А как подорожали продукты! Масло стоило совсем недавно сорок
рублей, а вчера пошла – уже пятьдесят два. Ты подумай!
– На тридцать процентов, – машинально в уме подсчитал Димон, – это за сколько, ты сказала?
– Да меньше чем за месяц, а что к весне будет, вообще подумать
страшно.
Тридцать процентов, торкнуло Димону в голову, тридцать процентов от 25 миллионов – это будет семь с половиной. За месяц.
Всего только за месяц. Это ничего не делая, и при этом никаких
тебе систем «Анти-Зевс», никаких тебе монтажников. А за четыре
месяца – это 30 миллионов. Так надо, значит, тогда сейчас взять
кредит 25 миллионов, купить на все деньги этого масла, подождать до весны.
Потом продать масло, вернуть 25 миллионов и останется еще 30.
И все! Кредит погасил, проценты платить не нужно, можно спокойно работать на свои деньги. Тогда и прибыль будет не миллион,
а на полтора больше, то есть два с половиной.
– Мам, а что, только масло подорожало?
– Да что ты, сынок! И крупа, рис особенно, и сахар, порошок
тоже вот стиральный. Все подорожало.
Он лег в постель. Перед сном послушал немного итальянские
уроки, а потом врубил в наушниках случайный трек. Это оказался
Mr Hudson & the Library – Too Late, Too Late. Слишком поздно. Голос
напоминает немного Леннона. Жалко Леннона. За что его убили?
Внезапно ему стало так жалко Леннона, убитого ни за что, что
на глаза навернулись слезы. За что его убили? Ему вдруг захотелось плакать, как маленькому. Да, действительно слишком поздно,
устал ужасно. Слишком поздно...
Глава 30
Кредит
Утром он долго стоял под душем, все никак не мог согнать сон.
Потом тщательно одевался во все новое, долго повязывал новый
галстук, долго стоял перед трюмо в коридоре, привыкал к своему
новому виду.
117
Георгий Мантуров. Берлога
Бордовый галстук к серому костюму явно не подходил, кто такое мог придумать? Засмеют еще, но другой повязывать было уже
некогда.
Из-за этого рассматривания даже не смог толком позавтракать,
успел выпить только чашку кофе с тостом. Перед тем как выйти из
квартиры, еще посмотрелся в зеркало в прихожей. Если не считать
галстука, впервые он сам себе понравился. В новой куртке он выглядел года на три старше. Это прибавило настроения.
Рюкзак он уже не стал брать: все книжки и документы оставил
вчера в офисе.
Нужен хороший портфель, причем срочно, или барсетка какаянибудь.
Пока спускался в лифте, думал уже о кредите.
Разве можно взять кредит на одно, а потом взять и потратить
его совсем на другое? С одной стороны, нельзя, наверное, а с другой – почему нет, если выгодно?
Уже в машине по дороге в «Берлогу» решение пришло само.
Это надо не с Кудрявцевым решать, с ним слишком опасно,
может все зарубить с ходу. Но и не с Евгением Ивановичем. Он
ничего не решит и, скорее всего, будет решительно против. Даже
будет препятствовать, очень уж он дисциплинированный. Это надо
с Девятовым. Только с ним. Он – генеральный, он все знает не хуже
Евгения Ивановича.
Димон не забыл, как Девятов его похвалил, когда он сказал
про сезонность работ. Евгений Иванович засомневался, а Девятов
сразу сказал, что не страшно, и, наоборот, поддержал. Решительный он мужик, ну а если не поддержит, тогда уже к Кудрявцеву,
дело-то верное. Вот и диктор по радио говорит о кризисе, ясно,
что продукты будут дорожать. К весне обязательно подорожают.
Войдя в кабинет, он первым делом нажал кнопку секретаря.
– Мария Станиславовна, скажите, Девятов уже пришел? Попросите его ко мне зайти, если он не очень занят. И принесите мне,
пожалуйста, бутербродик какой-нибудь и стакан чая.
– Конечно, Дмитрий Иванович, я доложу ему, а вам уже звонили: Демидова Евгения, журналистка, и Алексей, фамилию не
назвал, программист, сказал, что ваш знакомый. Оба сказали, что
перезвонят.
Димон решил позвонить им сам, вспомнил, что не разговаривал
с Женькой уже три дня. Она, наверное, без денег сидит, интересно,
мать вернулась с дачи? Как она там вообще? Он не хотел пользо-
118
Глава 30. Кредит
ваться телефоном «Берлоги» и вызвал Женькин номер через коммуникатор. Другой рукой взял со стола пульт телевизора и нажал
на кнопку бизнес-канала. Шли новости: диктор рассказывал о кризисе, о росте цен на продовольствие во всем мире. Внизу бегущей
строкой шли биржевые сводки.
Женькин мобильный не отвечал.
«Заблокирован, – решил Димон, – деньги кончились». Он на-
брал ее домашний.
– Наконец-то! – ответила Женя. – Ну где ж ты был, мальчик
мой странный? Я тебе обзвонилась. У тебя что, секретарша теперь
есть? Я ничего не понимаю, откуда все это взялось?
– Да, Жень, я тебе при встрече все расскажу. Ты мне скажи, тыто как?
Женя молчала.
– Жень, алло, ты куда пропала?
– Да никак! – ответила Женя. – Сижу вся в долгах. Обещали
в одном месте работу, но молчат что-то. Ты курьером работал, как
думаешь, стоит пойти? Курьеры пока еще всем требуются, хоть
завтра приступай.
– Смотря где и за сколько. Ты погоди пока, давай до вечера подождем. Много долгов-то?
– Уже одиннадцать тысяч. Сегодня к матери хочу поехать, может, она не все еще потратила.
Дверь кабинета открылась, и вошел Петр Петрович. Он поднял
приветственно руку и сел в кожаное глубокое кресло в дальнем
углу.
– Жень, извини, я больше не могу разговаривать, про деньги не
думай, давай до вечера, я тебе в шесть позвоню. Дело важное.
– Что, на сто миллионов? – обиженно поддела его Женя.
– Нет, – серьезно ответил Димон, – не на сто. Пока только на
двадцать пять. А там – кто его знает!
Он дал отбой, положил коммуникатор на стол, подошел к Девятову и сел в кресло рядом. Они поздоровались, и Димон снова
с уважением ощутил его медвежью хватку.
Машенька принесла чай и тарелку с бутербродами. Салями,
паштет, палтус, красная икра. Бутерброды были затейливо украшены веточками сельдерея, фигурно вырезанными дольками лимона. Чай был подан в простых белых чашках, заварка в маленьком
чайнике, кипяток в чайнике побольше, но тоже белом, совсем без
рисунков. На подносе были также сахарница, салфетки и тонко
нарезанный лимон на блюдечке.
119
Георгий Мантуров. Берлога
– Дмитрий Иванович, я хочу поговорить с вами о вашей безопасности, – неожиданно начал Петр Петрович. – Постоянной охране
пока сопровождать вас, наверное, нет необходимости, но ПЛОТ
всем учащимся положено выдать.
Димону показалось, что он ослышался. Он только собрался откусить от бутерброда кусочек, но интерес возобладал над аппетитом. Петр Петрович, видя его раскрытый рот и недоуменно поднятые брови, уточнил:
– ПЛОТ – это переносной личный оповещатель тревоги. Вот
возьмите и всегда носите с собой.
Он вынул из внутреннего кармана пиджака красивый золотистый прибор, напоминающий калькулятор. Димон отложил бутерброд, вытер руки салфеткой и осторожно взял прибор в руки. Он
действительно выглядел как калькулятор, только был непривычно
тяжел для калькулятора.
– Он что, из золота? – с уважением спросил Димон. – И как он
оповещает? А у вас он есть?
– Мне не положено. – Петр Петрович нехорошо усмехнулся
и добавил: – Да и научили в свое время, слава богу, и без оповещателей людей калечить. Но ближе к делу. Корпус изготовлен из
спецсплава, имеет второй класс защиты, выдерживает падение на
бетон с пятого этажа и прямое попадание пистолетной пули.
Пока Петр Петрович говорил, Димон без спросу нажал кнопку
«ВКЛ» и с интересом следил, как на дисплее появились нули, как
они помигали и как в правой части дисплея остался один знак –
ноль.
– Это он связался со спутником, определился на местности и дал
знать, что готов к работе, – прокомментировал Петр Петрович.
– Клевый дивайс! – восхищенно сказал Димон. – Все, значит,
прошито уже? И дрова не нужны?
– Дмитрий Иванович, – корректно ответил Петр Петрович, – я
изо всех ваших слов понял только одно слово – «клевый». И при
чем тут дрова? Какие дрова?
– Ну в смысле драйвера.
– Не нужны никакие драйвера, – сурово ответил Петр Петрович. – Еще вопросы есть по прибору?
– Есть, – восхищенно взглянул на него Димон. – А дальше что?
Как оповещать-то? И кого?
– Сигнал тревоги с ПЛОТа поступает оперативному дежурному мгновенно, и он в течение тридцати секунд дает команду группе немедленного реагирования. На территории Москвы группа
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]